Спасительница волшебных книг (СИ)

Я ахнула и попятилась, наткнувшись спиной на Матеуса. Он подхватил меня за плечи.
– Что за... – его голос осел и пропал, когда увидел то, что увидела я. А потом Матеус разразился страшными ругательствами, которые не должен знать порядочный вирил.
– Стой тут! – приказал он и обошел зал. Скрылся в коридоре; застучали его шаги, захлопали двери. Матеус осматривал дом в поисках того, кто учинил разгром.
Я не послушалась и вошла в зал на трясущихся ногах.
Недавний кошмар повторился. Мой тайный враг лишь затаился на время. А теперь вернулся и продолжил начатое. И достиг куда большего успеха, чем несколько дней назад.
Он славно развлекся. Столики перевернуты, пол устилают осколки ваз, раскрошенное печенье и выдранные страницы. Канцелярские принадлежности и альбомы залиты чернилами. Дверца в шкафе, где были выставлены призы для лотереи, разбита. Все до единой книги Глории Дараны изорваны в клочья.
Я прижала руки ко рту. В груди клокотали ярость и страх. Ужасно осознавать, что кто-то так сильно тебя ненавидит, что упорно уничтожает все, что тебе дорого, уничтожает твой труд и твои надежды.
Из-под прилавка послышалось повизгивание.
– Бублик! Ты не пострадал? – я вытащила пса наружу. Он был напуган до смерти. Дрожит, хвост между лап, взгляд виноватый.
Я погладила его.
– Ты ничего не мог сделать, – успокоила я его. – Ты еще ребенок. Конечно, ты испугался и спрятался. Умно поступил. Погоди, вот вырастешь и разорвешь в лохмотья того, кто это сделал! Ты же видел его? Кто это был, Бублик? Кто? Человек или призрак?
Пес, разумеется, молчал, и только жался ко мне.
Вернулся Матеус.
– В доме и в подвале никого. В остальных комнатах порядок, – сообщил он отрывисто. Его гнев был почти осязаем, хотя Матеус старался его не показывать.
– Дверь была заперта, когда мы пришли, – напомнила я ему. Матеус кивнул. Обсуждать очевидное не было смысла. Хулиган либо пробрался в дом через какой-то потайной ход, либо все же был призраком и двери не были для него преградой.
Матеус выложил на прилавок стопку волшебных книг.
– Если приходили за ними, то их не нашли. Они лежали там же, куда ты их и спрятала – под кроватью в твоей спальне. Я ввел Эвана в курс дела; не знаю, слышал ли он меня.
– Я услышал и теперь в курсе, – тоскливо подтвердил Эван и тяжко вздохнул.
– Иду в полицию, – Матеус надел шляпу. Его глаза метали молнии.
– Они захотят обыскать дом и могут найти то, что не следует.
– Ты предлагаешь спустить хулиганство с рук?
– Мне теперь все равно, – я подняла с пола изорванную книгу и всхлипнула. – Мой праздник, мой книжный фестиваль! Я так его ждала... так к нему готовилась. А теперь все. Ничего не выйдет. Вот-вот придут первые посетители. И чем я их встречу? Вот этими клочками? Полицейскими допросами? После этого ни один человек не захочет прийти в мою лавку. Ни один и никогда!
Я не сдержалась и зашмыгала носом. От бессилия хотелось выть.
Каждый раз, когда я делаю шаг вперед, происходит что-то ужасное и отбрасывает меня назад. После каждой маленькой победы – разгромное поражение. Это моя судьба. Есть ли смысл бороться?
Я опустилась на стул и утопила лицо в ладонях. Бублик сочувственно уткнулся головой в мои колени.
Матеус опустил руку мне на спину.
– Зоя, все будет хорошо, – сказал он негромко. – Мы выясним, кто это сделал, и этот человек понесет наказание.
– Это госпожа Ирма. Она предсказывала вчера, что ничего не выйдет. И решила сама об этом позаботиться. Мерзкая лицемерка! Возможно, у нее и ключи от дома есть, раз она дружила с Бармаланом.
– Мы допросим ее. Уж мне-то она ответит.
– Это ничего не исправит. Вред уже причинен.
– Зоя, не падай духом, – беспокоился голос Эвана в моей голове. – Я с тобой. Ты поплачь, легче будет. 
– До открытия праздника еще есть время, – сказал Матеус неожиданно властным голосом. – Мы успеем привести зал в порядок.
Я безнадежно махнула рукой.
– И чем я буду торговать? Какие призы выставлю в лотерее? Почти все новые книги уничтожены.
– Можно обойтись без них. Будет не так, как ты задумала, но в жизни вещи редко складываются, как нам хочется. Так даже интереснее.
 
Я помотала головой. Сейчас я злилась на Матеуса. За то, что он меня не утешает, не говорит ласковые слова, а командует и заставляет взяться за безнадежное дело.
За окном мелькнула синяя форма почтальона, через секунду под дверь пролез белый конверт. Матеус поднял его и принес.
– Тебе письмо.
– Это еще от кого? – удивилась я. И удивилась еще больше, когда увидела вензель земного консульства на красной печати.
Новости от консула Цейса! Я уж и думать о нем забыла за всеми хлопотами. А он, оказывается, обо мне помнит, подлец.
Но письмо было не от Цейса; письмо было от его секретаря.
Смахивая слезы, я внимательно прочитала письмо. Ничего не поняла. Перечитала еще раз, потерла лоб и истерически рассмеялась.
– Хорошие новости или плохие? – поинтересовался Матеус.
– Неожиданные. Консула Цейса сняли с должности за халатное отношение к обязанностям. И посадили под домашний арест. Жаль, не в тюрьму! В следующий Переход с Земли пришлют нового. Пока обязанности исполняет его секретарь. И он решил разобраться в моей ситуации. Он посоветовался с местными стряпчими, с другими консулами и вот: мое дело будет пересмотрено, а пока мне позволено покинуть Лиллидору. Меня приглашают вернуться в столицу. Обещают дать место писчего в земном консульстве, обеспечить жильем и всем прочим. Два месяца я могу жить в Нианоре, а потом спокойно вернуться домой.
– Это отличная новость, Зоя, – медленно сказал Матеус, но без особой радости. – И очень своевременная. Все уладилось быстрее, чем я ожидал. Даже без моего вмешательства. Теперь все твои проблемы будут решены. Что будешь делать?
Что я буду делать?
Положила конверт на стол и осмотрела зал. Клочки бумаги, лужи чернил, россыпь осколков, сломанная ножка столика... Каждая деталь заставляла сердце болезненно сжиматься.
Вот она, наглядная картина моей жизни. То, что получается, когда я берусь за что-то. Хаос, разруха, беспорядок. Злые силы сильнее меня.
Ясно, что делать: ехать в столицу как можно быстрее. С вечерним дилижансом. Забрать Эвана и другие волшебные книги. А лавку... бросить. С меня хватит. Пусть в ней хозяйничает кто хочет.
– Пойду собирать чемодан, – ответила я чужим голосом. – Ты поедешь со мной?
– Да, если ты так решишь.
– Я уже решила. Видишь, как меня ненавидят в Лиллидоре.
– Ненавидит только один человек. Не вся Лиллидора.
– Я за то, чтобы уехать, – высказался Эван. – Тут нам ничего не светит. Никакой надежды.
– Никакой надежды, – повторила я эхом.
– И что такое, по-твоему, надежда? – спросил Матеус с нажимом и даже зло.
– Надежда есть надежда. Уверенность, что все будет хорошо, что все сложится, как надо. Глупая уверенность, я так считаю.
– Нет. Надежда – это уверенность в том, что ты способна сделать все хорошо. Что ты заставишь все пойти как надо. Что у тебя есть для этого силы и желание. Зоя, у тебя есть силы, есть возможности. Тебе осталось только пожелать.
– Я желаю убраться отсюда, – разозлилась я в ответ. – Ты что, вчера читал с Хюльсом его мотивирующую книжку? Узнаю цитату.
– Это простая истина. Жаль, ты не хочешь в нее поверить.
В дверь нетерпеливо постучали, с улицы завопили детские голоса:
– Зоя! Зоя, открой! Мы пришли пораньше, чтобы отрепетировать представление!
Я не шелохнулась. Не буду открывать. Дети не должны видеть то, во что превратился торговый зал.
Отчего-то мне было мучительно стыдно, как будто в произошедшем была моя вина.
Матеус отправился открывать дверь. Я не успела его остановить. Да он, пожалуй, и не послушал бы.
Дети ворвались в дом; румяные, разгоряченные, нагруженные реквизитом и нарядами для представления.
И разом замолкли, когда оказались внутри.