Спасительница волшебных книг (СИ)

И он тряхнул меня так, что у меня клацнули зубы.
– Поняла, – пролепетала я. 
Его лицо так исказилось, что мне стало страшно.
А вдруг этот Бармалан – маньяк? И держит в подвале трупы своих предыдущих жен. Он содрал с них кожу и пустил ее на переплеты для книг.
Ой, елки-палки, что делать-то?
Ну точно, он местная Синяя Борода! Его седые бакенбарды даже отливают голубым. Он их синькой красит, что ли, как бабушки в нашем мире, чтобы желтизны не было? А подбородок выбрит до синевы, так что образ очень даже складывается!
Книготорговец отпустил меня и снисходительно улыбнулся.
– Я тебя напугал. Прости, дорогая. Пойми, я – хозяин в этом доме. И хочу, чтобы твое присутствие не помешало сложившемуся в нем порядку. Ты же умеешь вести себя хорошо, правда? Ну? Не слышу ответа?
– Да, господин Бармалан, – выговорила я через силу.
– Скажи: да, дорогой Рэб. Я скоро стану твоим мужем. Тебе придется так меня называть.
– Да, до... дорогой... Рэб…
«Чтоб тебе лопнуть», – добавила я мысленно.
Он удовлетворенно кивнул и жестом велел подниматься по лестнице на второй этаж.
  
Глава 6. Неравный брак
 
На втором этаже дома оказалось куда уютнее. Я убедилась, что господин Бармалан ни в чем не нуждался и денег на обстановку не жалел.
Стены в коридоре до середины закрыты панелями красного дерева, выше оклеены зелеными обоями с позолотой. Полно бронзовых настенных светильников. Правда, ни один не горит. Но хватает света, что льется из узкого витражного окна в конце коридора и раскрашивает ковер красными и зелеными квадратами.
– Гостиная, – Бармалан распахнул тяжелую дверь. 
Я вошла внутрь и чуть не ахнула.
– Нравится? Я уже упоминал, что люблю разные диковины?
Даже если бы он об этом умолчал, обстановка гостиной недвусмысленно говорила о его хобби.
Гостиная походила на музей. Она была битком набита сувенирами из разных уголков Эленвейла.
Чего тут только не было! Каждый столик и этажерка уставлены вазами, статуэтками, шкатулками и стеклянными колпаками, под которыми застыли, нанизанные на проволоку, скелеты мелких существ.
Странная обстановка, но любопытная. Я даже пожалела, что не могу сделать фотографию и выложить в инстаграм.
Селфи на фоне вот того черепа дракона на каминной полке собрало бы тысячи лайков! Клыки у него каждый размером с кинжал, а в глазницах тускло горят полудрагоценные камни.
Впрочем, сначала не мешало бы хорошенько пройтись по всей этой красоте влажной тряпкой и распахнуть пошире окна. Поверхности тусклые от пыли, пылинки летают в золотых лучах, проникающих через щель в плотных портьерах. Воздух затхлый и тяжелый.
– Надеюсь, ты наведешь здесь порядок, – сказал Бармалан, как будто подслушав мои мысли. И добавил угрожающе: – Но смотри не сломай и не разбей ничего. Иначе накажу.
Его слова не оставили сомнения в том, что моя жизнь в этом доме будет не сахар.
Я поскорей отвернулась от неприятной физиономии моего жениха и попятилась, увидев такое же лицо с другой стороны.
Что за дьявол! И тут и там Бармалан! Только этот какой-то... серый, как мертвец?
– Эту статую мне изготовил и подарил столичный скульптор в благодарность за редкую книгу, которую я ему доставил, – сказал Бармалан, и я облегченно выдохнула.
Это не живой человек, это статуя!
Ну кому придет в голову выставлять собственную каменную копию в гостиной? Однако мой женишок – тщеславный тип!
А женишок подошел к своему двойнику и принял точно такую же напыщенную позу: грудь вперед, рука за отворотом сюртука, подбородок вздернут.
Скульптор был талантлив и не жалел времени на детали. Он тщательно вырезал каждый волосок в бакенбардах и бровях книготорговца. Точно передал снулое выражение глаз и желчный изгиб губ. И даже сальный пробор на голове не забыл.
– Отличная работа, – похвалила я неуверенно, потому что книготорговец ждал реплики.
Бармалан прищурился. Чем-то моя интонация ему не угодила. Видимо, в ней недоставало восторга.
– Идем дальше, – велел он и ткнул рукой в коридор.
 
Как собаке указывает, честное слово.
– Наша супружеская спальня, – Бармалан распахнул следующую дверь и добавил приторно-сладким голосом: – Жду не дождусь ночи, когда мы уединимся в ней.
Меня затошнило.
Спальня тоже была роскошной, но очень холодной и неуютной. Широкая кровать на львиных лапах занимала почти половину комнаты, в углу темнел зев камина.
Не хотелось представлять, что ждет меня сегодня ночью на пышной перине кровати.
Может, удастся уговорить Бармалана потерпеть с супружескими обязанностями? А там меня консул как-нибудь вызволит из этой ловушки.
Но надежда на счастливый исход моего приключения таяла с каждой секундой.
– Там умывальня, – Бармалан указал на дверь в правой стене. – Приведи себя в порядок.
Я покорно зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Умывальня оказалась огромной, как гостиная в моем земном доме. Посередине стоит чугунная ванна на львиных лапах. В ванной есть сток, но нет крана с водой. На полу два ведра с холодной водой.
Я еще больше погрустнела.
Водопровод в мире Эленвейла имеется в столице; здесь же, в глубинке, ванные комнаты устроены проще. Слуга нагревает воду, приносит, выливает в ванну. Ты моешься, потом спускаешь грязную воду в сток. Ладно хоть вычерпывать ее не нужно. Но служанка Бармалана сбежала, сам он воды нагреть не удосужился. Поэтому мыться придется холодной.
Неважно! Лишь бы смыть с себя тюремный запах.
В моей сумке был шампунь, но где сейчас сумка – неизвестно. Надо попробовать через стряпчего вернуть мое имущество.
К счастью, в умывальне нашлось местное мыло, и довольно неплохое.
Я разделась, забралась в ванную, стиснула зубы, но никак не могла решиться плеснуть на себя из ковшика.
– Давай, Зоя, давай! – подбодрила я себя шепотом. – Ты грязная как свинья. Надо помыться!
И тут я вздрогнула и замолчала. Показалось, что Бармалан стоит за закрытой дверью и прислушивается. А может, и подглядывает в незаметную щелку.
Старый извращенец!
Однако надо с этим покончить. Я зачерпнула воды из ведра и вылила на себя.
Показалось, что струи холодной воды разрезали меня на тысячи кусков. Дыхание перехватило, а глаза вылезли из орбит. Я принялась бешено растирать себя руками, и плеснула на спину еще раз из ковшика, и еще раз, чтобы скорее привыкнуть.
С горем пополам помылась. Стуча зубами от холода, выбралась из ванной и закуталась в чистую простыню, которую нашла на полке.
Прошлепала босыми ногами до двери и замешкалась, не решаясь выйти.
Что, если открою дверь, а там стоит Бармалан и смотрит на меня похотливыми глазами? А я лишь в мокрой простыне, тело просвечивает!
Но стоять на полу холодно. В спальне хотя бы есть камин – можно его разжечь и согреться.
Я рывком открыла дверь и вздрогнула – мне в лицо ухмылялась физиономия книготорговца, обрамленная седыми бакенбардами.
Так и знала! Стоял под дверью и подслушивал, а то и подглядывал.
– Ну вот, теперь ты чистая и хорошо пахнешь, – сказал Бармалан и провел по моей щеке холодным липким пальцем. Палец пробежал до подбородка, спустился по шее и пощекотал ключицу.
Я повыше подтянула простыню и отступила на шаг.
– Ну что же ты, дурочка? Не бойся, – продолжал Бармалан вкрадчивым голосом, – заходи. Я разжег камин. Тут тепло. Можешь скинуть простыню. Она вся промокла.
– Мне не во что переодеться.
– Мы подберем тебе что-нибудь. Но куда спешить? Церемония состоится только через два часа. Что если мы проведем это время в спальне? Нет нужды ждать ночи. Все равно мы скоро поженимся.
Его пальцы ухватили за край простыни и настойчиво потянули. Я вцепилась в нее, что было мочи.
– По нашим традициям жениху и невесте нельзя заниматься... этим до брака, – выпалила я.
– Разве? – удивился Бармалан. – Я слышал другое. О жительницах вашего мира говорят, что они не блюдут невинность до свадьбы.