Спасительница волшебных книг (СИ)

Стряпчий горестно покачал головой и скорчил свою крысиную мордочку в обиженную гримасу. Начальник тюрьмы со скучающим видом крутил на пальце связку ключей. Юноша-писарь неловко поерзал. Старик Буррон прикрыл веки и задремал, шамкая морщинистыми губами. 
Писарь встал, ломким голосом зачел вчерашний приговор, а потом робко велел:
– Доктор Каспер, ознакомьте госпожу Зою с ходом процедуры и подготовьте необходимые инструменты для оказания первой помощи по ее завершении.
Доктор достал из кармана небольшой бутылек и протянул мне.
– Примите обезболивающее. Он слабое, потому что боль – часть наказания. Но оно поможет вам справиться с шоком. Сейчас вы займете место у «железной вдовы». Простите, у механического ножа. Потом я перетяну вам предплечье жгутом. Затем господин Клюг выполнит процедуру. После я наложу швы. Несколько суток вы останетесь в лазарете под наблюдением. Но фактически вы будете свободны и можете покинуть лазарет в любой момент.
Я взяла бутылек, но пальцы дрожали, и бутылек выскочил и разбился на мраморном полу. Доктор отступил от зеленоватой лужицы и осколков и прищелкнул языком.
– Досадная неосторожность. Другого снадобья у меня с собой нет. Придется вам потерпеть боль.
Надзиратель мягко подтолкнул меня в спину, приказывая идти к креслу возле мини-гильотины. Я не сдвинулась с места.
Палач повернулся и укоризненно посмотрел на меня. А затем натянул перчатки, надел длинный кожаный фартук, завязал пояс.
– Не задерживайте нас, – велел он. – Берегите чужое время!
– Идемте! – надзиратель вновь толкнул меня.
– Стража! – позвал судья Буррон, не открывая век. – Подсобите!
Откуда ни возьмись взялись два здоровых мужика в синей форме. Они подхватили меня под локти, приподняли над полом и потащили прямо к страшной штуке.
И тут меня сорвало. Дикий ужас застил глаза красной пеленой. Мое тело действовало само по себе, как заводное. Я билась, лягалась и пиналась. Мои руки были скованы наручниками, но локтями я работала усердно. При этом не издавала ни звука – от страха я забыла, как говорить и дышать. И как думать тоже. Иначе бы сразу поняла, что сопротивление бесполезно.
Меня неласково швырнули в кресло и пристегнули ноги. Сняли наручники и притянули ремнем правую руку к подлокотнику. А левую сунули в стальную скобу под нависающим лезвием.
И тут голос, наконец, вернулся. Я завопила, что было мочи:
– Стряпчий Малалио! Миленький! Я согласна замуж! Скажите Бармалею!
От моего крика судья вздрогнул, проснулся и издал неприличный звук. Писарь уронил перо. Палач поморщился и изящно зажал уши руками.
– Кому сказать? – изумился стряпчий. – Какому еще Бармалею?
– Ну, книготорговцу! Господину Рэбу Бармалану! Я согласна стать его женой. Пожалуйста, не надо резать мне руку!
Стряпчий резво вскочил на ноги.
– Остановите экзекуцию! В силу поправки к Королевскому уложению номер сто двадцать один от месяца энейра пять тысяч десятого года. Господин Фонс, прошу внести в протокол! Почтенный горожанин Рэб Бармалан желает взять в жены осужденную иноземку Зою Никитину. Он ручается за нее своим добрым именем, а также вносит в казну города залог в размере пятисот эленов.
Он потряс перед лицом судьи пожелтевшим листком.
Судья взял листок и внимательно прочитал текст. Кивнул и махнул палачу.
– Господин Клюг, ваши услуги не понадобятся. Зачехляйте «железную вдову».
Палач пожал плечами и накинул на страшный станок кожаный чехол. Любовно расправил его, стянул перчатки и с удовольствием размял пальцы.
– Ну что ж, успею выпить чаю до следующего клиента, – сказал он сам себе.
Стражники ослабили путы, я выскочила из кресла и отбежала от него подальше.
– Ну-ну, не так прытко, – погрозил мне сухим пальцем судья. – Ждите, пока вас заберет ваш жених или назначенная им компаньонка. Вы будете находиться под ее надзором до дня свадьбы.
Стряпчий Малалио горячо пожал мне руку – сначала левую, потом правую.
– Я рад, что вы образумились. Господин Бармалан знал, что так и будет. Он ждет в трактире напротив. Я сейчас приведу его, и вы пообщаетесь с вашим женихом наедине.
 
Я не могла вымолвить ни слова в ответ. Грудь распирали болезненные вздохи, голова кружилась, а страх и не думал проходить. Отчего-то мне казалось, что я зря поддалась ему, и лучше бы мне было расстаться с рукой, чем стать женой книготорговца Бармалана.
Что там доктор бормотал о двух его прошлых женах? Выходит, быть мне третьей? Интересно, что случилось с моими предшественницами...
Меня отвели обратно в камеру и оставили одну. Я рухнула на койку и попыталась осмыслить новую ситуацию.
Что ж, я не отдала руку «железной вдове», но отдам ее книготорговцу. Стану женой человека, который годится мне в отцы, и которого я совсем не знаю. Он вызывает во мне страх и отвращение. Не верится, что он может стать ласковым и заботливым мужем.
И все-таки меня затопило облегчение. Я приняла решение. Оно избавило меня от боли и прочих малоприятных последствий.
Хорошенький поворот! Я, современная свободная девушка, должна выйти замуж за незнакомца, жить с ним, подчиняться ему? Пусть он мой спаситель, но спаситель нежеланный. И мне придется... как тут говорят... разделить с ним брачное ложе?! 
Меня передернуло, когда я вспомнила тонкие губы, обезьяньи руки и липкий взгляд книготорговца.
Во многом семейные традиции Эленвейла похожи на те, что существовали в земной Европе двести-триста лет назад. Муж – глава семьи. Жена – почти что его собственность. Перспектива вырисовывается неприятная. Сложно найти в ней светлые стороны.
Ладно, дайте мне только вернуться на Землю! Я заведу блог и расскажу обо всем, что мне довелось пережить. Разоблачу сказку о волшебной стране! Еще и в суд подам на консульство.
Главное – вернуться. А вдруг этот книготорговец запрет меня в доме и не отпустит?
Отпустит, куда денется! В конце концов, консул вернется с отдыха, узнает о моих бедах и заберет меня. Это его работа! И плевать на законы. Я выхожу замуж не по своей воле, а под давлением обстоятельств. Меня подставили. Поэтому никто не имеет права удерживать меня в Эленвейле.
Так я подбадривала себя планами и почти повеселела, пока не загремел засов. Тут все веселье как испарилось. Потому что вернулся стряпчий Малалио и привел моего жениха.
Господин Рэб Бармалан вошел в камеру с кривой улыбкой, выпятив грудь вперед и заложив руку за пуговицу сюртука.
Вид книготорговец имел праздничный. Начищенные сапоги скрипят, толстая золотая часовая цепь побрякивет на животе, расчесанные бакенбарды торчат щеткой, глаза жадно блестят за отечными веками.
Я вскочила и сглотнула кислую слюну.
– Благодари господина Бармалана, дурочка! – прошипел стряпчий.
– Большое спасибо, господин Бармалан, что выручили меня, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. Ведь правда, я обязана ему рукой! А может, и жизнью. Запросто ведь могла не пережить наказания. Никто не пришел мне на помощь, кроме Бармалана. Может, у него за неприятным фасадом прячется добрая душа?
– Пустяки, девочка! Я тоже рассчитываю поиметь некоторую выгоду от этой сделки. Скоро ты окажешь мне неоценимую помощь, дорогая, в моем непростом ремесле.
Он ухмыльнулся, но не пояснил, какую такую «выгоду» он имел в виду и какого рода помощь от меня ожидает. И что такого непростого может быть в ремесле книготорговца.
– Разумеется, я в восторге от того, что сумел заполучить такую юную и хорошенькую жену. Хоть ты и недешево мне обошлась.
Стряпчий хитро моргнул и потупился. Хм, сдается, Малалио сосватал меня Бармалану не из чистого человеколюбия. Книготорговец не только заплатил за меня залог. Он еще отстегнул стряпчему – не зря вчера они упоминали задаток! Почему Бармалан так хочет на мне жениться, что даже денег не пожалел?
Ни о какой страсти не может быть и речи. Он впервые увидел меня вчера, и я была не в самой лучшей форме – грязная, измученная преступница. Если им и двигала страсть, то страсть коллекционера. Скоро его книжная лавка пополнится еще одной диковиной – экзотической иноземкой.