Попутчики (СИ)
Она подняла на меня полные ужаса глаза, когда мои руки коснулись её платья.
Тело дёрнуло острой болью. Один, два... Бок, грудь... Уже понимая, что убит, я смотрел, как следом незнакомку сотрясло туго входящими в плоть пулями.
-Не успел. -была последняя мысль.
Хотя, нет, не последняя. За ней, опрокидывая веру в собственную разумность, вслед за уходящим сознанием проскользнула ещё одна - о том, что от золотой блондинки отбиваться не придётся.
*Автомат Калашникова складной укороченный,АКС-74У— укороченный вариант автомата АКС74, был разработан в конце 1970 — начале 1980-х годов для вооружения экипажей боевых машин, авиатехники, расчётов орудий, а также десантников. Разговорное название — «Ксюха».
5
Тасмин*.
Медленными волнами наплывало сознание. Как прибой: придёт - уйдёт - придёт - уйдёт... С каждым разом всё ближе подкрадываясь к реальности. Наконец, удалось зацепиться за смутное световое пятно. Ясное зрение возвращаться не спешило. Вокруг словно ещё плескалось море... вода...
-Как же я хочу пить.- достучался до разума организм, и я попыталась сфокусироваться.
Световое пятно оказалось корявой оплавленной свечкой, стоявшей на видавшем виды примитивном столе - как будто его топором мастерили.
- Твою дивизию, что за хрень?! - сама удивляясь этому экспрессивному подбору выражений, ошарашенно брякнула я, тут же испугавшись чахоточного карканья, которое издало моё горло.
В тот же момент справа стремительно надвинулась тень.
- Что ты сказала? - прозвучал над ухом незнакомый мужской голос.
- А-а-а! Ты кто, придурок?! - раздирая клейстер вязкой слюны в пересохшем рту, просипела я и вяло дёрнулась, пытаясь подобраться на подушке и занять вертикальное положение - безуспешно.
Тело не слушалось - накатили слабость, боль и тошнота, едва не уронив сознание обратно на дно небытия.
- Лежи, не дёргайся - тебе нельзя. Повтори, что ты сказала. - напряжённо задал вопрос тот же голос.
От провала в бессознание удерживал страх понимания собственной беспомощности и наличие какого-то левого мужика у моей кровати. Хотя, кровать - тоже явно левая.
-Что я, свой ортопедический матрас с анатомической поддержкой позвоночника не узнаю?- не совсем вовремя внимание зависло на совершенно второстепенной детали.
То, что это не больница, было понятно сразу. (Ага, кривая свечка и мужик на соседней койке, что ли? Явно же не доктор - пульс не щупает, количество пальцев считать не заставляет.) А где я ещё могла находиться в таком разобранном виде - страшно подумать.
Мысленно одёрнула себя - сейчас важнее всего было рассмотреть того, кто со мной говорил, понять, насколько он опасен, и что ему от меня вообще нужно.
Обмирая от удушающей паники, сосредоточила взгляд на нём.
Мужчина был молод - годов двадцати двух, жидкого телосложения, но высокий. Из рукавов нелепой широкой рубашки торчат "аристократические", а по-простому - худые запястья. Правая рука перемотана повязкой, грудь под рубахой, судя по тому, как она топорщится - тоже. Ноги не вижу, но, наверняка, тоже тощие. Какой-то нескладный, что ли - кости , вроде, есть, а мясо категорически в дефиците.
Тёмные волосы, густые брови, серые глаза на осунувшемся поцарапанном лице. И вот эти-то самые глаза совершенно выпадают из всего его побито-субтильного облика. Жёсткие глаза сильного человека. Настороженные и цепкие, однако, явной агрессии в мой адрес в них не было.
И тут я поняла, что он и сам едва держится на ногах. Ибо, не в силах больше нависать надо мной, парень осторожно, неестественно-криво присел на дурацкий чуркообразный табурет, опираясь на здоровую руку.
- Что ты - придурок. - немного осмелев, без задней мысли повторила, как и просили, я.
- За придурка... - потом поговорим. Что ты до этого сказала?
- Воды дай (после "придурка", обращаться к незнакомцу на "вы" казалось как-то нелогично) - язык к нёбу прилипает. Пожалуйста. Есть?
- Есть. - он встал и, заметно хромая, медленно прошёл в угол за кроватью.
Послышался звук переливающейся воды, от которого горло перехватило жадным спазмом. Господи, в тот момент я думала лишь о том, что вообще фиолетово на все трагедии и непонятки мира - лишь бы он скорее дотелепался ко мне со стаканом.
Руки ходили ходуном, поэтому он взялся поить меня сам. А-а-а! Какое блаженство может испытать человек, когда влага начинает размыкать и охлаждать склеенный лютой жаждой рот. Сразу стало легче. Вода, конечно не была "живой", чтобы моментально поднять немочь, которой я сейчас являлась, с койки, но в голове прояснилось, зрение окончательно наладилось, дышать стало значительно свободней, а главное, организм перестал орать о том, что хочет пить, мешая сосредоточиться.
- Ну? - с невесёлой усмешкой вновь спросил он, когда я оторвалась от глиняной миски и кивнула, что достаточно.
Восстановив дыхание и поводив во рту языком, окончательно избавляясь от вязкости, изо всех сил напрягла память - да я что, помню что ли, что ляпнула в тот момент? Отвела от собеседника взгляд, и он упёрся в свечку. И стол.
- Что за хрень, вроде, твою дивизию. - тут же вспомнила я, - Это что, так важно?
- Во-от. Твою дивизию. Фуф! А то я, грешным делом, подумал, что совсем чайник потёк. Как тебя зовут, и что здесь происходит? - тут же напористо спросил он.
- Ты меня спрашиваешь? - от возмущения едва не задохнулась. Нет, ну честное слово, совсем обалдел мужик, - Вообще-то это ты меня сюда притащил. Чего тебе надо, любезный? - скорректировала я первое определение, хотя использовать хотелось именно его.
- Ясно. Никогда не любил блондинок. Блондинка - это диагноз. - самым наглым образом заявил тот,
- Во-первых, я - шатенка. Во вторых, оставь в покое блондинок и отвечай на вопрос.
В ответ собеседник уставился на меня странным взглядом и замолчал.
- Что? - не выдержала я.
- Уверенна в том, что ты - шатенка? - совершенно по-идиотски спросил он. Я аж растерялась.
Молодой человек, вы к тому же ещё и дальтоник?! - я раздражённо-скептически хмыкнула и потянула руку к волосам.
Голова, которая погано гудела и ныла в районе затылка, оказалась обмотана какой-то тряпкой. Нащупав в переплетении волос и ткани прядь, демонстративно потянула ему на обозрение. А она всё тянулась... и тянулась... и тянулась. Пшенично-золотистый спутанный, простите, локон не моих волос.
Более того, рука, которая его держала - тоже была не моя, - тонкая, с короткими ногтями без признаков маникюра, бледно-синюшного оттенка. Мозг отказывался принимать сей факт. Снова дико захотелось забиться в угол.
- Я - Таня. Татьяна Николаевна Морозова. - пытаясь сбросить наваждение, уже без всяких просьб и вопросов непонятно кому - себе или мужчине - сообщила я, как пионер у доски заученный стишок, - Мне сорок шесть лет, проживаю в городе Красноярске, вчера была на юбилее одного высокомерного буржуя и...
Мужик смотрел на меня так, будто я его сейчас расчленяю без наркоза.
- Меня убили. - сама не веря в то, что произношу, закончила я, - Вроде. Или ранили?
- Убили. - твёрдо сказал он.
- Тебе-то откуда знать? - разозлилась я, - Живая ведь.
- Знаю. Потому, что "важный буржуй" - это я. И меня тоже убили. Из-за одной дурной бабы. Не догадываешься, о ком это?
- Высокомерный... - автоматически поправила я, пытаясь втиснуть в мозг то, что он сейчас сказал.
Голову нестерпимо сдавило спазмом.
- Так, подожди, подожди... Ты - ?..
- Саша. Александр Владимирович Соколов.
- И ты...
- Да. Мне пятьдесят пять, я успешный и богатый человек. В здравом уме и трезвом рассудке. Теперь я в этом абсолютно уверен - парами с ума не сходят. Хотя, честно сказать, не уверен, что это лучше сейчас, чем безумие. Тогда имелось бы хоть какое-то рациональное объяснение.