Красная сестра (ЛП)

Еще один удар пришелся точно в цель, и, зарычав, Нона бросилась на Путь. Она ступила на него... и наполнилась. В одно мгновение Путь хлынул сквозь нее. Ужасный и удивительный потенциал побежал по венам, заполнил каждую пустоту, стал давить изнутри на глаза, запел в каждой кости, разрывая и поглощая, потек кровью из пор. Страх разрушения не отпугнул Нону от Пути — она погналась бы за такой чудесной судьбой хоть на край света. Скорее, сам Путь хотел выскользнуть из-под нее, живой и извивающийся, сворачивающий в сторону, когда она пыталась сделать следующий шаг. В каком-то сложном месте с дюжиной подъемов и сотней спусков, Нона потеряла равновесие и, споткнувшись, вернулась в этот мир.
Металл-ива ударила ее. Она услышала ее треск. Треск прошел сквозь нее, сквозь руки, прижатые к стене, глубоко проник в узор углов, прямоугольников и блоков. На один удар сердца в зале воцарилась новая тишина, и в этой тишине задрожали стены. В следующий удар сердца камень перед ней начал раскалываться с таким шумом, словно наступил конец света, и рухнул.
— Вставай. — Сильная рука сомкнулась вокруг запястья Ноны, потянув ее вверх и в сторону. Другая ее рука, все еще привязанная к первой, тоже поднялась. Куски разбитого известняка посыпались с нее, когда она выпрямилась. Ее ноги нашли землю, и она наткнулась на Сестру Сало, больно ударившись о неровный камень. Поверхность стены разлетелась вдребезги на глубину четырех или пяти дюймов в нескольких ярдах в поперечнике. Железное кольцо болталось на ремнях, все еще связывавших запястья Ноны, его штырь застрял в куске битого камня размером не больше ее ладони.
Сестры Сало и Роза завернули Нону в простыню. Послушницы смотрели на них, бледные от пыли, которая теперь оседала в другом конце зала.
— Я понесу ее. — Сестра Роза потянулась к Ноне, как тогда, когда та лежала, пораженная стрелой, на второй неделе.
— Нет. — Нона сплюнула кровь на песок. Ее спина болела так, словно в нее вонзились тысячи обжигающих крючков, каждый из которых был натянут на веревки, тянувшие в разных направлениях. — Я пойду пешком.
Она вышла из зала, опустив голову и опустив глаза на песок, ступая старушечьими шагами, а Сестра Роза следовала за ней по пятам. Она остановилась только один раз, когда проходила мимо Зоул, стоявшей в шеренге послушниц. По-прежнему не поднимая головы, она повернула лицо и посмотрела на девочку единственным еще не заплывшим глазом. Она не произнесла ни слова, только обнажила зубы в алой усмешке и двинулась дальше. У Зоул было лицо, на котором, казалось, ничего нельзя было прочесть, но, как бы ни была глубока вера девочки в себя, в ее темных глазах мелькнуло сомнение, когда Нона улыбнулась.
Нона прошла через главные двери и скрылась из виду. Лед-ветер схватил ее секундой позже, и Сестра Роза оказалась проворнее, чем выглядела, подхватив Нону прежде, чем та упала на землю.
  
Глава 27
 
Какие бы травы ни перемалывала Сестра Роза, какие бы отвратительные куски отвратительных животных она ни извлекала и ни очищала, ничто, казалось, не могло заглушить боль от рваных ран Ноны так хорошо, как отвлечение внимания. Как жаль, что санаторий был, возможно, самой скучной частью монастыря, и не предлагал ничего интереснее окна в маленький сад.
Нона многое бы отдала за компанию. Остальные четыре кровати оставались пустыми, и вскоре она дошла до того, что находила разумным столкнуть кого-то вниз по лестнице, чтобы заполнить одну из них.
Первой посетительницей, которую приняла Нона, была Сестра Колесо, и даже это оказалось приятным развлечением. До этого она лежала на боку, глядя в окно, пока бок не становился слишком онемевшим и Сестра Роза не переворачивала ее, после чего Нона смотрела на стену.
— Не задерживайся, Колесо, — сказала Сестра Роза в спину Сестре Колесо, когда более маленькая женщина протискивалась мимо ее внушительного тела. — И не волнуй ее.
Сестра Колесо, которая уже подошла к кровати Ноны, повернулась и пристально смотрела на Сестру Розу до тех пор, пока та не покраснела, не отвернулась и не отступила в дверной проем, закрыв за собой дверь.
 
— Не смогла меня удержать. — Сестра Колесо протянула руку и постучала по своему головному убору. — Только сама настоятельница могла бы... но даже она не может одержать победу над нами обоими. Вот почему это я и Роза. Выбрала нас, потому что мы никогда ни в чем не соглашаемся друг с другом. — Она придвинула стул поближе к кровати, скрип его ножек был громким и неприятным. — Я полагаю, ты чувствуешь себя очень довольной собой, не так ли? — Она села и сложила руки на коленях. — У тебя есть прикосновение квантала, и ты думаешь, что ты — два-кровка.
Если бы у Сестры Колесо был лучший пример два-кровки, чем та, у кого в жилах текут квантал и хунска, Ноне было бы интересно это услышать. Нужно больше, чем прикосновение квантала чтобы достигнуть Пути. Но она проглотила любой ответ и сжала губы в тонкую линию, наблюдая за широко раскрытыми и водянисто-враждебными глазами монахини.
— Ты думаешь, что можешь быть Аргатой. Ну, это не так. Из Серости никогда не выходило ничего хорошего, только сломанные вещи. Крестьяне и ложь. Аргата послана, чтобы спасти нас! Будет ли она золотой принцессой из рода самого императора? Или оборванкой, которую вытащили из-под тени петли? А ты как думаешь? На самом деле? — На подбородке монахини выступили капельки слюны.
— Настоятельница объяснила, что пророчество просто выдумано, — сказала Нона.
Сестра Колесо отмахнулась от этой идеи:
— Это именно то, чем является пророчество! Это нечто выдуманное, которое мы, истинно верующие, считаем правдой.
Нона снова сжала губы в тонкую линию. Она не собиралась спорить о вере с Госпожой Дух, даже если Госпожа Дух была почти так же вменяема, как прогулка голой на лед-ветру.
— В любом случае, — Сестра Колесо прищурилась, — это не ты. Возможно, что ты и есть Щит. Я развлеку себя этой маловероятной мыслью. Но не вздумай лезть с идеями выше своего положения. — Она встала, чтобы уйти, сделала три шага к двери, остановилась и сжала костлявые кулаки на своей рясе чуть выше бедер. На мгновение она замерла в нерешительности, потом оглянулась через плечо. — По всем правилам тебе полагается еще два удара прутом. Возможно, в этом нет необходимости. Просто прими мои слова к сведению. У Предка есть план для тебя, девица.
Когда Сестра Колесо вышла, в комнату ворвалась Сестра Роза с кучей льняных полосок в руках.
— Сейчас я сменю тебе повязку, дорогая.
Нона вздохнула и легла на живот, а Сестра Роза, ворча, суетилась вокруг нее.
— Это было неправильно. Совсем неправильно. — Ловкие пальцы монахини стянули с Ноны запачканные повязки. — Это достаточно жестокое наказание, даже если ты виновна...
Нона не хотела слышать, как Ару критикуют.
— Почему она меня ненавидит?
— Кто? — Невинность Сестры Роза даже не приблизилась к предгорьям убедительности. Нона больше ничего не сказала, и через мгновение монахиня нарушила молчание. — Она не ненавидит тебя, Нона. Что ж… она... просто Колесо. — Она отодрала еще одну льняную полоску, липкую от крови, и Нона поморщилась. — Ты знаешь, что она пришла из Серости?
— Кто? Сестра Колесо?
— Из крошечной деревушки под названием… Я забыла, но мне кажется, там трудно выжить. Мы ведь вместе были послушницами, знаешь?
— Сестра Колесо из Серости? — Ноне было трудно себе это представить. — Вы учились в одном классе? — В это было поверить еще труднее. — Но она же старая!
Сестра Роза рассмеялась:
— В Колесо есть хунска, больше, чем прикосновение. Годы не были добры к ней. И морщины не показывают, что мы... хорошо заполненные... личности.
— У нее нет акцента. — Нону это не убедило.
— За два года ты потеряла половину своего. Побудь здесь еще немного, и никто не узнает, откуда пришла Нона Грей, если ты дашь Серости уйти. — Сестра Роза принялась промывать порезы.
Новая боль спасла Нону от мыслей об ответе на это. Она стиснула зубы и зарычала, уткнувшись лицом в подушку.