Люба (СИ)

— Нет, что ты! Федя, я пошутила. Просто он хочет видеть меня на работе. Федя, лучше скажи, на кого мне обратить внимание на совещании? У нас есть новые сотрудники, а я умею негативно влиять на людей.
— Брось. Но у нас новый зав биохимией, высокомерный мужичонка. Будь с ним осторожна. А так все нормально.
Все заведующие собрались в кабинете директора. Я пока оставалась в своем, брала бумаги. Татьяна следила за порядком. Подходя к Сашиному кабинету, я услышала возмущенный голос.
— Товарищи, господа, я не совсем понял, Борисов улетел в Берлин. Я точно знаю, мы вчера с ним готовили доклад. Кто нас собрал? Федор Яковлевич, вам делать нечего? И зачем вам наши планы?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я не дала Федору ответить и вошла в кабинет. Все встали, на лицах были улыбки. Новый зав биохимией удивленно смотрел на меня, как и новый зав клинической лабораторией.
— Садитесь, господа, — произнесла я. — Я собрала вас сегодня в связи с тем, что сама отсутствовала на работе практически пять месяцев. Вы сейчас введете меня в курс дел, а затем я сделаю обход в клинике. Работа лабораторий будет видна по историям болезней, поэтому прошу заведующих лабораториями не покидать нас во время обхода. Я вышла на работу и больше не собираюсь прерывать свою трудовую деятельность. У кого есть вопросы, задавайте, а потом к делу.
— Любовь Александровна, выражу общее мнение, мы рады видеть вас снова в наших рядах. Можно не вставать?
— Конечно, Павел.
— Сын как?
— Весит восемь килограмм. Пытается сесть. Глаза черные. Он с няней. Так что считайте, что я сбежала от домашних обязанностей к рабочим.
Все смеялись. Только новый зав биохимией хмурился.
— Вы бы хоть представились, молодая мамаша. Тут мы с Юрием Степановичем вас видим впервые.
— Понятно. Значит, вы, — я обратилась к заведующему клинической лабораторией, — Юрий Степанович. А с вами мы сейчас познакомимся. Я доктор медицинских наук, профессор, зам директора института, хирург Корецкая Любовь Александровна. По некотором причинам отдел биохимии один из моих любимых. А я к тому, что люблю, отношусь с особым пристрастием.
— Вы дочь Корецкого?
— Да, и предрекая ваши дальнейшие вопросы, ставлю вас в известность, что я еще и жена Борисова, а еще я владею контрольным пакетом акций института. Так что прошу относиться соответственно и выполнять беспрекословно мои распоряжения. А теперь представьтесь вы, и не просто представьтесь, а расскажите о себе и своих заслугах.
Мерзкого мужичонку звали Максим Николаевич. Он был доктором биологических наук, что мне сразу не понравилось, а еще он все время говорил «мы с Александром Борисовичем», подчеркивая свою роль в Сашиных заслугах, к которым он точно не имел никакого отношения. Он долго рассказывал о себе — ходячая самореклама. Я не могла понять, зачем Саша взял его на работу. Ответ на этот вопрос я смогу получить только в четверг. Что ж, потерплю. Саша ничего не делал просто так. Я доверяла ему полностью. Во время обхода я выяснила, что заведующий клинической лабораторией — толковый человек, хорошо знающий свое дело и умело организующий работу. Он перевел сотрудников в режим врачей, организовав бесперебойную работу лаборатории даже в ночное время. Сутки работают, двое отдыхают. Максим Николаевич строил прожекты. После обхода он записался ко мне на прием.
— Любовь Александровна, раз уж мы работаем вместе, давайте дружить.
— Давайте. Как?
— Я понимаю, что моя лаборатория призвана продолжить дело вашего отца.
— Вы хотите рукописи?
— Да, а что?
— Увы. У моего отца есть сын. Рукописи принадлежат ему.
— Он врач?
— Биохимик.
— Почему вы его не поставили во главе лаборатории?
— Он в Гарварде.
— Если честно, я шел к вам с надеждой.
— Облом.
— Вы мне не нравитесь. Я не думал, что буду работать с такой, как вы.
— Увольняйтесь или играйте по моим правилам. А у меня они не так уж нереальны. От вас требуется профессионализм и все.
— Меня рекомендовал министр, он мой хороший знакомый.
 
— Поговорите с ним обо мне и примите мои условия.
— Так самоуверенна?
— Я уверенна в себе, в коллегах, в работе. Я не привыкла сомневаться.
— Не слишком ли молода?
— Да нет, была и моложе. Я в теме с двенадцати лет. Стаж уже приличный.
— Типа гений, как говорите вы, молодежь?
— Типа, как говорят профессора биохимики. Я хочу почитать ваши работы, принесите мне в четверг публикации, можно копии, можно электронную версию.
— Не много на себя берешь, девочка? Или это послеродовые заскоки? А может, Борисов на тебе женился и сделал ребенка ради работ твоего отца?
— Четырех детей сделал, однако. И он был лучшим учеником моего отца. У него есть доступ к его наследию. Еще вопросы? Или разойдемся?
— Будем работать, а дальше жизнь разведет.
Уже закончилась среда. Завтра приедет Саша. Я не оперировала, сидела на приеме, консультировала, сделала обход во всех отделениях. Вечер выдался тоскливый, я даже никак не могла уснуть. Одна в этой огромной-преогромной кровати. Взяла к себе сына, долго смотрела на моего кукольного мальчика. Такой яркий, хорошенький, с темными волосиками, длинными черными ресничками, алым ротиком и бледной, матовой кожей. Глядя на маленького сына, задумалась о Валере. Ему пятнадцать. Рост сто девяносто три сантиметра, он выше Саши. Очаровательный блондин, была бы я девушкой, влюбилась бы, а вот Сережа невысокий, всего метр семьдесят восемь. Немного полноват, накачанный, все-таки танцами они с Мариной занимаются не первый год. Поддержки он делает идеально. Носит мою дочь на руках в прямом смысле. Маринка балованная, но уже есть в ней женщина. Крутит Сережкой, как может, а он крутится, ни в чем ей не отказывает. Он уже мужчина, как бы не вышло у них чего. Нет, она маленькая, всего девять, хотя развита не по годам. Но он мне обещал, мы с ним серьезно поговорили. Он посмеялся, потому что на эту тему с ним уже говорил Саша. С дочерью тоже пыталась говорить. Она не стесняется его, может зайти к ним в комнату в одних трусиках. Я объясняла ей, что они уже не дети, что надо вести себя по-другому и не провоцировать Сережу. Она не понимает, почему вчера это было нормально, а сегодня стыдно. Так, в раздумьях, я провалилась в сон под милое сопение сына. Проснулась и не поняла от чего, оказывается, приехал Саша, поцеловал меня.
— Привет.
— Привет, родная. Смотрю, ты с мужчиной.
Я встала и увидела, что мы с Борей устроились поперек кровати. Саша положил сына в манеж и лег со мной рядом.
— Все хорошо? — спросил он, целуя мои волосы.
— У меня к тебе куча вопросов.
— Отвечу на все, только на рабочие на работе, а все что о нас, хоть сейчас.
— Тогда о нас. Ты смирился?
— С чем?
— С тем, что Боря наш последний сын.
— У меня нет выбора. Нет, Люба, я не смирился. Мне трудно это пережить, но я все равно люблю тебя. Одно другого не касается. У нас пятеро детей с Сережей. Все хорошо. Я хотел еще девочку, но хотеть уже не приходится. Я рад, что ты со мной. Я счастлив, что ты жива. Что еще ты хочешь услышать?
— Саша, ты меня не бросишь?
— Да разве ж тебя бросишь?
— Что, я такая прилипучая?
— Не то слово. Родная, я приехал на двенадцать часов раньше, чтобы увидеть тебя. А ты мне «бросишь-не бросишь»? Давай спать. Я так мечтал обнять тебя. Иди ко мне.
Я проснулась оттого, что плакал Боря, мне было сложно выпутаться из крепких объятий мужа и не разбудить его. Я встала, взяла на руки сына и отправилась на кухню разводить смесь. На душе было непонятно. С одной стороны, я знала, что он любит меня, нас. Но я боялась. Слишком уж он любит владеть всем, все должно быть только по его. Он хотел еще дочь. Он всегда добивался того, что хотел. А я больше не могу иметь детей. И выхода я не вижу. Я допускаю мысль, что рано или поздно он станет искать и встретит другую женщину. Хоть бы я умерла к этому времени. Нет меня без него, он мой смысл жизни. Сначала он, а потом дети. Я почувствовала его объятия. Боже, как хорошо!