Люба (СИ)

— Хорошо, я провожу тебя.
Они подошли к палате. Алексей вошел, Саша нет.
— Алеша! Боже мой! Я даже представить себе не мог, каким ты стал. Дай я тебя рассмотрю. А где Саша? Он не заходит ко мне.
— Отец, простите Сашу. Ему было слишком тяжело. Меня человеком сделал он, понимаете? Там, в Казахстане, мать говорила, что он неблагодарный, что он нас бросил, что уехал. Но это неправда. У него была цель, и он ее достиг. Мы живем за его счет. Он все для нас делает. У него семья, чудная жена и двое детей. Если бы вы знали, как он их любит и как они любят его. Если бы вы видели, как Валера каждый день ждет его с работы, он рассказывает отцу обо всем: о друзьях, о девочках, о драках, о своих чувствах, о том, что его беспокоит, о своих желаниях. Он видит в отце друга. Как Маринка залезает ему на колени, обнимает, целует. Как он играет с ней в куклы, читает сказки. Для них он не профессор, а просто отец. Я ни разу не слышал, чтобы он ссорился с женой или сказал в ее адрес что-то грубое. Он является для меня примером. Я хочу быть хоть чуть-чуть похожим на него, а раньше я хотел быть похожим на вас. Я закончил МФТИ, у нас с вами одна специальность. Я много слышал о вас. Я очень хотел вас увидеть, знать, кто мой отец. Это случилось. Вы знаете, когда я был за дверью, я очень хотел войти поговорить, рассказать вам о моей работе, о ваших старых друзьях. А вот теперь, когда я вошел и могу вам все это сказать, я понимаю, что вам это не нужно, и мне это не нужно, вы чужой мне человек. У меня есть только брат и племянники. Вы хотите получить прощение? Мы вам по-своему благодарны, вы дали нам жизнь. Люба будет вас оперировать, она сможет, она умеет творить чудеса. Я думаю, что вы еще долго будете жить. Но вы нам с Сашей не нужны. Простите, это все…
  
18
 
Снова Федор
— Александр Борисович, я таки не понимаю, почему вы позволяете моему Феденьке встречаться с женщинами! Сами вы наверняка так не делаете.
— Маргарита Семеновна, я не встречаюсь с женщинами, у меня одна жена. Насколько я знаю, Федор сейчас тоже встречается с одной женщиной и собирается на ней жениться.
— Нет, вы только послушайте, себе вы, конечно, взяли лучшую, а Феде уже то, что осталось. Когда ваши дети вырастут, вы меня, конечно, поймете, а сейчас разве у вас может болеть душа?! Как вы можете понять, как переживает мама!
— Маргарита Семеновна, вы познакомились с Наташей? Я думаю, что вы найдете с ней общий язык.
— Нет! И не собираюсь! Зачем мне эта Наташа? Что я с ней буду делать? Я вам оставила сына, мне нужен только сын, а Маши-Наташи мне как-то не нужны.
— Но у вас будут внуки, разве это плохо?
— Нет, вы, наверно, правы, внуки — это хорошо, но ваша Наташа обязательно должна к ним прилагаться? Или, может быть, мы как-нибудь обойдемся без нее?
— Послушайте, жениться собирается ваш сын, решайте все вопросы с ним.
— Но вы же директор, уважаемый человек, вы профессор, в конце концов! С кем посоветоваться бедной пожилой женщине? Скажите, вот если бы вы не были женаты, вам бы эта Наташа подошла?
— Маргарита Семеновна, я не Федор и я не ваш сын. С Наташей общалась Люба, я ее видел только однажды, но она производит очень приятное впечатление.
— Вы хотите, чтобы я полагалась на мнение девочки?! Она ровесница Феденьки?
— Вы знаете, я всегда полагаюсь на мнение Любы, она для меня является авторитетом, хотя моложе меня на семь лет.
— Ну хорошо, если вы так настаиваете, я познакомлюсь с вашей Наташей, но учтите, я вам ничего не обещаю.
С этими словами Маргарита Семеновна вышла из кабинета Борисова.
Саша позвонил Любе в хирургию.
— Люба, родная, избавь меня от общения с Маргаритой Семеновной. Я потом часа два не могу прийти в себя, а мне надо работать.
— Сашенька, к тебе прийти? Хочешь кофе?
— С тобой — хочу.
— Тогда жди.
— Александр Борисович, можно?
— Да, Федя, что у тебя?
 
— Во-первых, я принес статью, во-вторых, я хочу дежурить каждый день, две недели.
— Мама приехала на две недели?
— Да. Сначала она даже слышать не хотела про Наташу, а теперь решила с ней познакомиться. Все, кончилась моя счастливая личная жизнь, полгода не прошло.
— Может, все не так плохо?
— А то вы не знаете мою маму! Ну почему все нормальные люди могут жить как хотят, и только я один — как хочет моя мама?
— Ты Наташу предупреждал?
— Конечно! Но одно дело — слышать, другое — видеть.
— Федя, я могу в связи с производственной необходимостью поставить тебе дежурства через день, но никак не чаще. Так что тебе неделя на твоих женщин остается.
Через неделю в кабинете Борисова снова появилась Маргарита Семеновна.
— Дорогой мой, вы были правы! Я же знала, на кого я оставляю Феденьку. Вы таки умный человек, нашли ему хорошую девочку. А какая красавица, а умница, когда я расскажу Фирочке, какая у меня сноха, она поперхнется от зависти. Вы знаете, Наташенька называет меня мама. Ах, какая воспитанная девочка. А как она готовит, пальчики оближешь. Я думаю, что летом мы сыграем свадьбу. Вы приедете к нам в Одессу?
— Маргарита Семеновна, я за вас очень рад.
— Вы хитрый, вы все знали. Конечно, не зря же вы профессор!
Ваня
Через четыре месяца у Любы была защита докторской диссертации. Люба занималась последними статьями, оформлением бумаг, контактами с типографией. Каждое утро она вставала с диким чувством усталости. И еще все время болела спина. Люба принимала обезболивающие таблетки, когда шла на операции, но все время приходилось увеличивать дозу. Это продолжалось уже две недели, а теперь еще присоединилась тошнота. Саша требовал, чтобы она обследовалась, но Люба все списывала на переутомление. Спину приходилось натирать всякими мазями, но это тоже не помогало. Прошло еще две недели, а Любе было все хуже. Люба решила поговорить с Катериной.
— Екатерина Семеновна, я себя очень плохо чувствую. Беременность я исключаю, у меня спираль. Воспаление, откуда? Я живу с одним мужчиной, я не думаю, что он мне изменяет. На радикулит тоже не очень похоже. Но работать на обезболивающих очень тяжело. Может быть, сделаем УЗИ? Исключим гинекологию, и буду думать дальше.
— Люба, не проблема. Пойдём, прямо сейчас и посмотрим.
Люба разделась, легла, и Катерина стала ее смотреть.
— Люба, у тебя действительно проблема. Как ты относишься к третьему ребенку?
— Не поняла? У меня ВМС.
— Да, но она сместилась. Срок восемь-девять недель. Решай вопрос с мужем.
Люба пошла к директору. Секретарь сказала, что Борисов занят и просил его не беспокоить. Люба позвонила на сотовый.
— Саша, у тебя кто-то есть?
— Нет, я один, но правда занят. У тебя что-то горит?
— Я не знаю, у меня проблема, но ладно, пусть ждет. Нет, не горит. Я у твоего кабинета.
— Заходи.
Саша вышел из кабинета и сам пригласил Любу.
— Татьяна, пожалуйста, постарайтесь никого не пускать. Скажите, что меня нет.
Люба, рассказывай, только быстро. Ты чем-то расстроена?
— Саша, я была у Катерины, спина болит, она сделала УЗИ. Срок — восемь-девять недель. И что мне теперь делать?
— А спираль?
— Сместилась. Естественно, угроза прерывания. Я пила обезболивающие препараты весь последний месяц. Саша, что я только не пила. Спину мазала всякой гадостью. И через четыре месяца у меня защита.
— Мало у меня было проблем. Так теперь и эта! Люба, но так же невозможно! О чем ты думала? Как ты могла забеременеть? Ты же врач. Ты что, не понимаешь элементарных вещей? — он говорил так, что Любе стало страшно. Она никогда не видела его в таком гневе.
— Хорошо, я пойду к Катерине договорюсь о прерывании.
— А тебе убить человека раз плюнуть, да? — Саша перешел на крик. — Я говорил, что надо обследоваться, ты все знала и довела до крайности, ты просто не хочешь ребенка. Ты решила, что тебе двух хватит. Тебе нужна карьера? Иди, делай, что хочешь! Зачем ко мне пришла? Я никогда не думал, что ты такая. Что тебе от меня надо? Мне не о чем с тобой больше разговаривать. Уходи. Боже, с кем я живу?! — Его руки взлетели вверх, показывая его бессилие и ее полное непонимание.