Люба (СИ)
— Мне нравится это имя, главное, чтобы она жила.
Саша вошел в отделение недоношенных.
— Что, как она? — спросил он у дежурного врача.
— Пока стабильно, в весе теряет в пределах нормы, кормим через зонд.
Саша смотрел на дочь, и вдруг его прорвало. Он стал ей рассказывать, как он ее любит, как ждал, какие у него надежды, как она должна выглядеть, какой будет по характеру, как ее любит Люба, какой у нее замечательный старший брат…
Девочка пошевелилась, совсем чуть-чуть, а может, показалось.
Саша вернулся к Любе.
Прошла неделя. Люба сидела рядом с инкубатором и смотрела на дочь. В голову лезли всякие мысли, всякие воспоминания. Она вспомнила, как через месяц после защиты, когда Саша уже получил подтверждение ВАК, ему дали должность заместителя директора по лечебной работе и двух молоденьких аспиранток.
Аспирантки работали в приемном покое. Как-то Люба заполняла истории в ординаторской приемного и услышала их разговор.
— Боже мой, какой Александр Борисович красивый, я даже теряюсь, когда на него смотрю, — говорила одна. — Когда он ко мне обращается, у меня как будто ступор. Он невероятно красивый, таких даже в Голливуде нет.
— Интересно, он жене изменяет? От него все женщины без ума. Я бы что угодно отдала, только бы он меня заметил. И согласись, что другие думают так же.
— Да, ты права, все женщины, вне зависимости от возраста и положения, влюблены в Борисова.
Вдруг они переключились на Любу.
— Любовь Александровна, вот вы замужняя женщина, а с Борисовым провести ночь хотели бы?
Люба сначала растерялась от такого вопроса, но потом решила пошутить.
— С Борисовым? Скорее да, чем нет.
Девочки заинтересовались. В ординаторскую вошел Борисов. Люба, не дав ему что-либо произнести, вдруг спросила:
— Александр Борисович, вы не хотели бы провести со мной ночь?
— С вами, Любовь Александровна, хоть всю жизнь!
У аспиранток глаза повылезали из орбит.
— Александр Борисович, вы же женаты!
— Ничего, если несколько дней моя жена от меня отдохнет. Любовь Александровна, а не рвануть ли нам в Питер? Какой предпочитаете отель?
— Асторию, — не задумываясь, сказала Люба. — Люкс на неделю.
— Хорошо, закажу люкс. Пишите заявление на отпуск и решайте проблему с вашим мужем. Какая вы сегодня загадочная, доктор Корецкая.
Он улыбнулся, подмигнул и вышел. Девочки потеряли дар речи. Люба обещала показать им фотографии из поездки.
Она вошла в Сашин новый кабинет.
— Саш, это была шутка.
— Я понял, но люкс в Астории уже заказал, позвонил Вовке Тельману, он нас встретит, заберет на неделю Сережку и Валерку, организует им культурную программу, а мы с тобой будем только вдвоем. Считай, что это медовый месяц.
— Здорово, и Вовке нужно побыть с сыном. Он его уже полгода не видел.
И вот они поехали в Питер. Володя встретил их с радостью. Предложил пожить у него, ему сразу после переезда дали служебную квартиру. Но они отказались.
— Володя, не порть нам жизнь. Детей вернешь на вокзале перед отъездом, а про нас забудь. Если встретимся в музее, мы друг друга не знаем.
— Счастливо отдохнуть! — Володя взял за руки детей и ушел.
Целую неделю Саша с Любой были предоставлены сами себе, они гуляли по улицам старого Питера, ходили в музеи, много фотографировались, ели в ресторанах. А в номере творили, что хотели. Им никто не мешал, никого не было за стенкой. И не было никаких обязательств и никакой ответственности. Они просто отдыхали.
Перед отъездом Володя показал им свой новый дом, новое место работы. Они забрали детей и в ночь уехали.
Аспирантки с огромным удивлением разглядывали фотографии. Интригу сломал Валерка. Он пришел в клинику, потому, что у него заболело горло и поднялась температура. Попросил пригласить в приемное отделение отца, а пока ждал, рассказал аспиранткам, как ездил в Питер с папой и мамой.
На следующий месяц Люба узнала, что беременна. Так все началось.
Люба смотрела на дочь, девочка понемногу начала набирать вес, молока у Любы не было, и Марину кормили смесями. Саша с Любой дежурили около нее по очереди. Сами ее кормили, ухаживали.
Через месяц Марину выписали домой.
От лица Сережи. Начало
Я больше не мог терпеть. Что делать, я тоже не знал. К маме приходил мужчина. Она, как всегда в таких случаях, отправила меня на кухню и просила не мешать ей. Я не мешал. Все свои семь лет я жил на кухне. Даже когда с нами был отец, я тоже жил на кухне. Бабушка спала на раскладушке, а мне стелили на полу. Бабушка любила меня, очень любила. Она мне готовила, пекла, баловала. Водила в парк вместе с Валеркой. Вообще, мне крупно повезло с Валеркой. Он мой друг, а бабушка его няня. Поэтому мы всегда вместе. Он необыкновенный, веселый, шебутной и очень умный. Он давно умеет читать и меня научил. Мы часто читаем книжки про пиратов, а потом изображаем главных героев. Еще Валерка учит иностранные языки. Я попросил его, и он со мной занимается. У меня получается. Я часто бываю у него дома. У него своя комната, невероятное количество игрушек и книг. У него дома целая комната отведена под библиотеку. Там стеллажи до потолка и все книги на разных языках, но дедушка Валерки говорит, что любой культурный человек должен читать книги в подлиннике. Иногда мне кажется, что я завидую Валерке. У него есть все. И дело даже не в комнате, книжках и игрушках, а в том, что у него есть семья. У него есть мама и папа, которые его любят. У него очень интересная мама. Она какая-то не такая. И я ее люблю больше, чем свою маму. Она тоже любит меня. Она нежная, ласковая, и я никогда ей не вру. Она видит меня насквозь своими огромными черными глазами. Она красивая. Я могу на нее смотреть вечно, а еще могу ее обнимать. Моя мама никогда меня не обнимает и не целует, в отличие от тети Любы. К моей маме часто приходят чужие мужчины, и она закрывается с ними в комнате. Я подслушивал, они целуются. Папа тоже несколько раз видел чужих мужчин. Первый раз он побил маму. Она плакала. Мне было так жалко ее, она ведь просто хотела ласки, а папа ее никогда не целовал. Я подошел, хотел ее обнять, утешить. Но она меня оттолкнула и сказала, что я ее сдал. Но я не сдавал! Второй раз папа просто ушел. С тех пор у меня не стало папы.
Я пошел в первый класс вместе с Валеркой. Мы сидели за одной партой. На первый звонок нас повели тетя Люба и дядя Саша — родители Валерки. Они мне купили рюкзак и все тетрадки. Теперь у нас с Валеркой все одинаковое. Жалко, что он не мой брат! Ему тоже жалко, мы говорили об этом. Потом порезали друг другу пальцы и смешали выступившую кровь. Теперь мы братья. Об этом не знает никто, кроме нас. И мы делимся друг с другом всем, что на душе. О том, что произошло со мной вчера, я тоже рассказал Валерке. Я с ним прощался, потому что уходил в бомжи. Вот что произошло.
Я уже спал, когда мамин друг пришел на кухню. Он был пьян и грубо стащил с меня одеяло. Я лежал на раскладушке свернувшись калачиком. Он навис надо мной. От него сильно несло перегаром и табаком. Противно так. Он разглядывал меня.
— У тебя красивая пухлая попка, — произнес он и схватил меня за задницу, — прям как у девочки.
Я толкнул его. Он не ожидал. Да, я пухлый. Всегда таким был, но я не девочка. Хорошо, что он был сильно пьян. Пока он качался и оседал на пол, я соскочил с раскладушки и убежал из квартиры. Ночь я провел на чердаке, замерз — жуть. Утром спустился и, удостоверившись, что тот козел ушел, вернулся в квартиру. Мама не заметила моего отсутствия. Я решил уйти. Вечером соберу свои вещи и уйду, пока мама будет занята.
Мои планам не суждено было сбыться. У меня весь день болело горло, а после обеда поднялась температура. Я решил поспать часок, а потом идти. Вещи я уже собрал. Проснулся я от криков в комнате. Кричал дядя Саша. Мама плакала. Он так орал, что я даже испугался. Я слышал не все, но то, что я услышал, повергло меня в шок.