Люба (СИ)

Что тесть был прав, Саша понял через несколько дней, когда ему пришла повестка в финансовую полицию. Их очень интересовало, откуда Саша взял деньги на покупку машины. На Сашино счастье Корецкий оформил дарственную, а его доходы были полностью задекларированы и налоги уплачены. Перед Сашей извинились и отпустили. Но это был сигнал о начале войны.
Второй случай не заставил себя ждать. В приемный покой опять поступил больной с огнестрельным ранением. Из-за обильной кровопотери у него остановилось сердце… Любу пригласили на консультацию как дежурного хирурга. Сердце не запускалось. Люба вскрыла грудную клетку, прямой массаж сердца ничего не дал, но зато она обнаружила отверстие в желудочке. Операционная была не готова, а ждать она не могла. Тогда Люба ушила дефект желудочка, предварительно достав оттуда пулю. Сердце запустилось. Все дальнейшие действия были произведены уже в операционной. На следующий день пациент пришел в себя, но скандал разразился нешуточный. В России не практиковались операции в малой операционной приёмного покоя. Виктор Васильевич написал письмо в Министерство, где указывал на некорректное поведение Корецкой с руководством, произвол и несоблюдение субординации. В своем письме он просил оградить больных от непрофессиональных действий доктора Корецкой, прикрывающейся высоким положением и заслугами ее отца. Любу отстранили от работы по приказу министра, до выяснения обстоятельств. Люба была в шоке. Создали комиссию, которая изучала все Любины истории болезней, все протоколы операций. Беседовали с каждым из хирургов отдельно, опрашивали о поведении Любы весь медперсонал. Министр сам приехал к Александру Валерьевичу. Разговор был долгий и за закрытыми дверями. Виктор Васильевич не поленился и съездил к родственникам больного с предложением подать на Корецкую в суд за проведение операции в антисанитарных условиях. Родственники почти уже согласились, но сам больной отказался, ссылаясь на то, что врач спасла ему жизнь, а если бы ждали операционную, то он вряд ли с ними бы разговаривал. Короче, суда смогли избежать, а вот строгий выговор Любе влепили. Она возмущалась, плакала, но отец заметил: «Скажи спасибо, что все так закончилось, а Виктор не уходит и уволить мне его не за что, вынужден терпеть». Любу отправили в трудовой отпуск на месяц, а потом без содержания еще на месяц, пока разговоры не улягутся.
Во время отпуска, Люба написала кандидатскую диссертацию, около пяти статей, и к моменту выхода на работу статьи уже были опубликованы. Кстати, те два случая так называемого самовольства Люба тоже не обошла вниманием, описав и их. Они имели очень большой резонанс в узких специальных кругах. Люба получала довольно много писем от хирургов других клиник, большая часть этих писем была с просьбой о выпуске методического пособия оказания неотложной помощи экстренным хирургическим больным за пределами операционной. Короче, результатом этой интриги стало то, что имя Любы Корецкой было на устах многих хирургов. Она получила известность и признание. Люба подала документы на защиту диссертации в совет Института. Через месяц она защитила кандидатскую диссертацию, а еще через два получила подтверждение ВАК. В клинику отца Люба вернулась с кандидатской степенью и тремя предложениями о работе в других лечебных учреждениях.
Федор
Виктор Васильевич уволился из клиники. Люба стала заведующей хирургическим отделением, Николай получил должность заведующего нейрохирургией. Врачей-хирургов тоже поделили между отделениями, и их стало не хватать. Объявили конкурс, было подано более тридцати заявлений. Решили брать хирургов не старше тридцати лет. Осталось двенадцать кандидатов. Им назначили собеседование. На собеседовании присутствовали: Академик Корецкий, его зам, доктор медицинских наук Борисов, и заведующие отделениями хирургии Егоров и Корецкая. Как всегда, на бумаге все выглядело гораздо лучше, чем в действительности. Кандидаты не нравились. Коля хотел взять одного нейрохирурга из Ярославля, но у того была семья, это связано с общежитием, где жил в основном средний персонал, но они решили подумать. Вдруг зашел парень лет двадцати пяти в сопровождении дородной женщины.
 
— Здравствуйте, меня зовут Маргарита Семеновна, я ему говорила, что надо работать, где живешь, но мой Федор не хочет слушать маму. Как вам это нравится? Кстати, уберите эту девочку, она смущает всех мужчин, они только о ней и говорят. Так, давайте приступим к делу. Мой сын возомнил, что он хочет работать в клинике Корецкого, потому что это ведущее учреждение страны. Ах, вы понимаете, какая глупость, он считает, что у вас он может развиваться. Объясните моему мальчику, что нет никакой разницы, где резать людей. Надо жить с мамой, вкусно кушать и ни в чем не нуждаться, а он хочет развиваться, ему нужна диссертация. Я очень надеюсь, что вы, почтенные люди, объясните моему Феденьке, что лучше дома ничего нет.
— Маргарита Семеновна, мы вас внимательно выслушали и поняли все ваши требования. Сейчас мы поговорим с вашим сыном, а потом вы снова зайдете. И мы вместе с вами примем нужное решение. Вы же своему сыну добра желаете? — Корецкий еле сдерживал улыбку.
Женщина уходить не собиралась.
— У моего мальчика нет от меня секретов. О чем можно говорить без мамы? И когда уже уйдет ваша сексуальная брюнетка? Вы же серьезные люди, вам нужен хирург, так разговаривайте с мужчинами, и не надо подсовывать им наживку в виде девицы.
— Маргарита Семеновна, я заведующая отделением хирургии, кандидат медицинских наук. Если мы решим взять на работу вашего сына, то он будет работать под моим началом. Извините, но я никуда не уйду.
— Так бы сразу и сказали, мы бы и не приезжали вовсе. Пойдем, Феденька, нам тут нечего делать.
— Так вы и есть Корецкая Любовь Александровна? — Федор наконец подал голос. — Я писал вам, я был в восторге от ваших статей, вы, конечно, не помните, но вы мне даже ответили и расписали особенности операции на открытом сердце.
— Почему не помню, помню. У вас были очень толковые письма и интересные вопросы.
— Вы знаете, я однажды воспользовался вашими рекомендациями, эффект был хороший.
— Так, я не поняла, Феденька, ты писал письма этой даме? Ты скрыл от мамы, что переписываешься с женщиной? Феденька, я всегда со спокойной душой отпускала тебя на работу, я всегда думала, что там ты занят делом и я могу не волноваться. А ты так подвел маму.
— Александр Валерьевич, мы найдем комнату в общежитии для Федора? — Люба была настроена взять парня.
Корецкий растерялся. Он внимательно посмотрел на Сашу, тот явно нервничал.
— Любовь Александровна, мы не выслушали мнение всех членов комиссии. Пусть выскажутся Александр Борисович и Николай Семенович. Давайте сделаем перерыв.
Во время перерыва Саша взял Любу за руку и вывел на лестничную площадку.
— Я не понял, он тебе действительно нравится?
— Да, нравится, он серьезный хирург.
— А еще он молодой и красивый, и ты пишешь ему письма.
— Саша, ты о чем? Я думала, что мы говорим о работе. Ты что, ревнуешь?
— А что, я не имею права? Ты готова взять его, не обсудив ни с кем, ты сразу просишь у отца для него общежитие. Что я должен думать? Люба, я не хочу его брать, пусть едет домой вместе с матушкой. Мне никогда не было так больно.
— Саша, Саша, не глупи. Не путай работу и семью. Ну не хочешь ты его брать, и не надо. Саша, даже если ты скажешь мне сидеть дома и надеть паранджу, я это сделаю. Мы собираемся родить второго ребенка, мне надо оставить отделение с врачами, кому-то надо лечить больных. Сашенька, я тебе никогда не давала поводов для ревности и не дам. Успокойся, пожалуйста.
— Хорошо, только я сейчас с ним сам поговорю.
Саша открыл дверь в приемную.
— Федор Исаков, выйдите, пожалуйста. Только один, пусть ваша мама ждет вас в приемной.
Федор вышел. Попытался оценить ситуацию, но у него ничего не получилось. Люба стояла отвернувшись, с опущенной головой.