Люба (СИ)
Саша работал почти на три ставки, чтобы обеспечить семью. Он был независим материально от Корецкого и мог обеспечить Любе привычный стиль жизни. Саша в душе гордился этим. А теперь ему надо кормить еще троих. И самое главное, у женщин алкоголизм не лечится. Как держать мать в одном доме с женой и Валеркой?
Неужели он потеряет Любу? Конечно, зачем ей эти проблемы. Когда Саша подумал об этом, комок подкатил к горлу. Сейчас Люба рядом, поддерживает его, она не знает, что такое алкоголик в доме, она никогда с этим не сталкивалась. Только в приемном покое, и эти больные естественно вызывали отвращение и брезгливость. А он ей в дом, причем в ее дом, хочет подсунуть такой подарок…
Нет, он не сможет жить без Любы и сына.
Люба вошла в Сашин кабинет. Саша так и сидел за столом, мрачный, без халата. Он поднял на нее глаза полные тоски и грусти и ничего не сказал, просто смотрел. Люба подошла к нему, обняла, прижала его голову к своей груди.
— Сашенька, все будет хорошо, мы справимся. Вот увидишь, мы справимся. Не надо унывать. С Лешей все хорошо, я с ним ночью беседовала, он хороший парень, затюканный, правда, но ничего, это пройдет. Он умный, знает много, говорит, что сосед с ним занимался, читать любит. Он хочет в институт поступать, в физико-технический. С Зиной немножко сложнее, женщины в палате о ней заботятся, но воспитания у нее никакого, даже спасибо не скажет. Но она еще молодая, можно что-то исправить. Саша, ты, главное, помни, что мы с Валеркой всегда с тобой. Ты нам очень нужен, и мы тебя всегда будем любить. И никто никогда этого не сможет изменить. Я Валерке обещала, что ты за ним сегодня в детский сад придешь. Он тебя ждать будет. Он хоть и маленький, все чувствует и понимает. Он знает, что тебе плохо, и очень хочет помочь. Ты его отец, Саша.
— Дай мне, пожалуйста, халат, надо больных смотреть. Ты же сегодня не дежуришь? За Валеркой вместе пойдем. Вот он обрадуется. Давай, он сегодня с нами спать будет?
— Хочешь его баловать?
— Нет, хочу чувствовать его рядом. Чтобы все вместе, как одно целое.
— Хорошо, только когда уснет, отнесем его к нему в комнату, я скучаю по тебе, Саша.
Саша обнял и расцеловал жену.
На душе стало легче. Как хорошо, что она у него есть, как он ее любит — вот это и есть счастье.
Саша зашел к Алексею, выглядел он уже гораздо лучше. Он посмотрел на брата и улыбнулся.
— Привет! Ты знаешь, я тебя вспомнил, всю ночь вспоминал, ты был худой и длинный, ты ко мне хорошо относился. Помнишь, как ты мне покупал шоколадки маленькие и давал их в сарае, чтобы никто не видел?
— Конечно. А помнишь, ты все время просил рассказывать истории про отца? Только знаешь, я их выдумывал. Отца я помню, но героем он никогда не был, он даже не попрощался, хотя знал, что уезжает совсем, навсегда. Знаешь, Леша, я каждый раз смотрю на своего сына и понимаю, что я бы его не смог оставить. Я его иногда не вижу по два-три дня и сгораю от тоски.
— Я знал, что ты все выдумываешь, но он был моим героем. Я тоже хочу быть физиком, как он. А у тебя жена хорошая. Она приходила ко мне ночью. Интересно, она такая худенькая, а сильная. Хирурги должны быть сильными. А твой сын на нее похож?
— Нет, он на меня похож. Скоро ты его увидишь. Я думаю, мы с Любой заберем тебя пораньше, будешь дома лежать, заодно в институт готовиться. Перевязки мы тебе и дома сделаем, но там лучше и телевизор есть, все не в потолок смотреть. Я вот никак не могу к матери зайти, я не знаю, что ей говорить. Я не представляю, чем она стала за эти годы, была-то не подарком.
— Знаешь, я ее трезвую не помню, а ты?
— Когда с отцом жила, она не пила. Ругались они почти каждый день, из-за чего, не знаю, но он ее не бил, только уходил после скандалов, затем возвращался. Пару дней было тихо, потом все сначала.
— Саша, ты не сердишься, что мы тебя нашли? Это отчим настоял. Кричал, что он тебя кормил, ты ему должен, и все про вилы вспоминал. Знаешь, хорошо, что он умер. Без него на земле дышаться легче станет. Но я рад, что вижу тебя, я скучал по тебе, вспоминал все время, да Аршиновы про тебя говорили. Письмо показывали, что ты им написал. Я очень хотел тебе написать, но там не было обратного адреса, а они не дали.
— Все нормально, Леша, конечно, неожиданно, но нормально. Я тоже скучал по тебе, но только по тебе из всей компании. Ладно, мы еще поговорим, мне надо работать и успеть все сделать вовремя. Я обещал сына из детского сада забрать. Я его два дня не видел.
Саша сделал обход в отделении. Он не зашел только в одну палату — где лежала мать. Справился у медсестры, как она, велел снова сделать рентген тазобедренного сустава и результат принести ему. Справившись с делами в отделении, проконсультировал больных в приемном и в хирургии, а затем зашел к Любе.
— Всем привет! Хирурги, ваших больных я посмотрел, истории написал, колитесь, кто моей матери сустав менять будет?
— А платить она будет? — спросил Виктор Васильевич. — За бесплатно сейчас ничего не делается.
— Сколько? Я заплачу.
— Тысячи две. Осилишь?
— Деньги вперед или после? И когда берете?
— Сопутствующая патология?
— Пиелонефрит, цирроз печени и так далее.
— Давай, ты ее неделю лечишь, потом платишь, и я ее беру?
— Уговор.
Саша пошел к себе, он выиграл время — в общей сложности мать не въедет в их квартиру еще месяц. Две тысячи у него были, он копил на машину. О машине теперь придется забыть. Саша подошел к палате, где лежала мать. Она ругалась с медсестрой.
— Почему меня не лечат? Где мой лечащий врач? Мне дочь сказала, что обход давно закончился. Почему ко мне никто не подходит? Вы свозили меня на рентген, где результат?
— Извините, Марина Сергеевна, Александр Борисович распорядился на счет рентгена, мы выполнили. Он велел вас прокапать, мы прокапали. Мы действия врачей не обсуждаем, тем более заведующего отделением. Если у вас какие-то претензии, вы мне скажите, он вернется, я передам.
— Добрый день, Марина Сергеевна. Что вы тут шумите? — Саша вошел в палату. — Людмила, вы все сделали?
— Да, Александр Борисович. Снимки у вас на столе.
— Все, спасибо, вы свободны. Да, обеспечьте ей, пожалуйста, индивидуальную санитарку на ночь. Она встать не может, пусть кто-нибудь дежурит, я все оплачу.
— Сашенька, ты же тут главный, почему они ко мне так плохо относятся?
— Извините, вы себя в зеркало давно видели?
— Но я же твоя мать!
— Я должен этим гордиться?
— Саша, ты все не так понял, ты убежал из дома, я переживала. Мы тебя вырастили, думали, что ты пойдешь работать, нам жить станет легче. А ты что? Сбежал? Кто детей должен был растить? Я осталась одна с двумя малолетними детьми, твоим братом и сестрой. Тебе все равно. Тебе главное свою шкуру спасать надо было. Ты деньги у отчима воровал, он мне рассказывал. А потом уже в Москве встал на ноги, так присылай хоть ползарплаты. А ты что? Семью завел, сына. А как мать живет, тебе без разницы. Мы тебя как по телевизору увидели, сразу собрались, пора тебе долги отдавать.
— Тебе на водку не хватало? Или я твоему «козлу» что-то должен? Ты детей растила? У тебя дочь умственно отсталая, ты это видишь? Лешка никакой, ты даже не спросила, жив ли он после вашей пьяной драки. Мать великая. Я не собираюсь слушать твои претензии. Я вас не приглашал, могу помочь материально — купить билет обратно. И, пожалуй, я так и сделаю.
Саша хотел выйти из палаты, но наткнулся на Корецкого.
— Саша, возьми себя в руки. Она не понимает, что говорит.
— Я не понимаю? Купается как сыр в масле, а мать забыл. Посмотрите, как он одет, ухожен. Его отец так никогда не выглядел. И посмотрите на меня. Я это заслужила? У меня тоже высшее образование. И что я видела? Легче всего уехать и забыть.
— Марина Сергеевна, все, что Саша имеет, он заработал. Я еще никогда не видел человека с такой целеустремленностью и работоспособностью. Вы им гордиться должны, а не попрекать. Давайте, вы полежите и подумаете, я дам вам другого врача. А завтра, если захотите увидеть сына, то скажете, когда я к вам зайду. Мы вас вылечим в любом случае. А как на ноги встанете, так мы вас домой с дочерью отправим. Саша вам билеты купит. Вашего мужа сегодня похоронили, крест ему, нехристю, поставили. А вот Алексей хочет поступать в МФТИ. Саша ему поможет. Со всеми претензиями, пожалуйста, обращайтесь лично ко мне. Моя фамилия Корецкий, я директор этой клиники. — И уже Саше: — Все, Борисов, иди домой. И без глупостей, понял?