Фрилансер. Абсолютный хищник (СИ)

— Никак нет, сеньора! — отчеканил я. — Вы будете готовить из меня мусорщика для дочери. Силовика. Мясника. Так что я действую строго в рамках, отведённых мне новым проектом. Просто не боюсь говорить вслух то, что говорить вслух таким представительным сеньорам не принято. Разве нет?
Сеньорины переглянулись. И я понял, что ни черта не понимаю. Кого, блин, они хотят из меня сделать, если не мусорщика и мясника?
Ну, не верю я! Слышишь, интуиция, НЕ ВЕРЮ! И Каррерас не бог, ошибается. Пусть до посинения недоумённо переглядываются, буду держаться выбранной позиции, и точка.
— Хорошо. Организовывай свой клуб, — разрешила королева. — И армию свою можешь сохранить.
— СВОЮ! — попробовала на вкус слово сеньора Гарсия. — Хм…
Понимаю иронию. Ну а чьей её считать, не Фрейи же армия. Номинально как раз да, но Мышонок в реальности хоть всё и знает о наших проделках, но никого не контролирует, только через меня опосредованно. И через финансирование «Берлоги» — это её игрушка и её детище. Но только «Берлога».
— Но если что-то случится с Сибиллой! — Глаза королевы налились огнём. — Ты пожалеешь, что родился на свет.
— Буду стараться, ваше величество! — снова отчеканил я, понимая, что только что запустил новый планетарный проект под названием «Резервная наследница».
А я? Да не пропаду я, сколько говорить!
  
Глава 6. Кадавр или экзамен по информатике
 
Закончился вечер скучно. И это к лучшему — после всех последних встрясок я эмоционально выгорел. К новым возможным потрясением сейчас отношусь небывало негативно!
Адриано, развлекавший к моему приезду Сиби в собственном кабинете, тихим шёпотом заорал, что его сотрудники уходят в шесть. Куратор, приставленный к девчонке, ушёл в семь. А я, негодяй эдакий, припёрся почти в девять! И он не нянька, возиться с моими женщинами.
— А чего ж ты ей не дал машину, охрану и не отправил ко мне сам?
Будущий друг запыхтел, покраснел, глянул на экран. На всю стену в его рабочем кабинете были завихрены картинки, рассказывающие о нейтронном сечении различных материалов и о прочности металлоциркониевых сплавов при сверхкритических параметрах в зависимости от уровня нейтронного облучения. Это я текстовки-сопроводиловки прочёл, если что, картинки ничего не сказали — не мой профиль. Сиби же залипла на них, что-то переписывала в свою тетрадку («Хуан, проверено, так лучше запоминается»), и даже не заметила моего появления.
— Ты и сам не думал, что станет интересно, — констатировал я. Картинки в своём кабинете на стену спроектировать мог только он сам, без кураторов. Он лично занимался ликвидацией безграмотности и увлёкся. Материал на голограмме был уровнем выше того, что изучают в старшей школе, и, подозреваю, это даже не университетский уровень. А у синьора атомного наследника в рабочем терминале самые последние результаты всех возможных исследований человечества в любой области, связанной с атомом и термоядом. — Это бомба, воспитывать и учить других. Живых людей. Да?
— И это тоже, — пропыхтел он. — Но всё же… Больше мне таких бомб не подсовывай. Девчонку привози — она зачётная, но только пусть она будет со своей опергруппой. Я рисковать будущим клана из-за твоих подстав не намерен! — сверкнул он глазами. Жиденько, но для него — потянет, не всем же быть харизматичными сукиными сынами вроде меня.
Нет, не раскусил. Да и не должен был. Внешне мы похоже — да, но на чью линию — без присутствия Изабеллы, Фрейи или Эдуардо сходу не каждый определит. Скорее всего «обрадовала» служба безопасности уже после моего отъезда. И выставить за дверь девчонку после этого стало невозможным. Даже если дадут в сопровождение десантную дивизию, а вдруг на кортеж в пути нападёт кто-нибудь безбашенный? Не я ли всей Венере показал, что такое возможно?
— Уверен, что привозить? — переспросил я.
Он скривился, но махнул рукой.
 
— Привози. Ты прав, это прикольно. А ещё мы готовы дать ей ученический контракт после школы, с индивидуальной стипендией. Если захотите, конечно.
ЗахотиТЕ — имеются в виду Веласкесы. Ученический контракт — это оплаченное сторонней организацией обучение с последующим трудоустройством у заплатившего работодателя. То, что сделал полковник для Долорес. Только на икса это Сиби с учётом того, что она гранты как орешки щёлкает? Даже без учёта того, что у её семьи дохрена денег, как бы не более, чем у итальяшек. Впрочем, главное посыл, а посыл ячен — чудовище, наконец, объективно оценили.
Далее мы поехали в дом к Изабелле. Куда-куда, куда мне сказали, туда и поехали!
Нас встречали только принцы. Взрослые специально так подстроили, не моя заморочка. Но присутствовали все принцы, втроём.
Боже, какие обнимашки устроили прямо на входе! Изабелла плакала. Обнимала девчонку, плакала и просила прощения. И у неё, и у меня. Меня тоже обнимала, говорила «спасибо», но по касательной. Фрейя была сдержаннее, но всё время улыбалась, и мне от неё немного обнимашек перепало, на которые даже Бельчонок не стала реагировать. Эдуардо же отнёсся ко всему философски: новая родная сестра — ну, значит новая родная сестра. Это не значит, что не принял — был очень рад и тёпл. Просто как олень не скакал. Сиби приняли.
Они трепались на кухне до четырёх утра, эдакий семейный междусобойчик, а я пошёл наверх — спать. К десяти часам на первый выпускной экзамен. Самый простой если честно, но я к нему ну совершенно не готовился! И даже от консультации откосил.
С утра умылся, оделся и мазал сыром бутеры, уже готовый к выходу, кобура и пиджак только остались (кобуру в машине оставлю, в школу нельзя). Дом спал. Девчонки завалились на кровати в гостевой втроём, Эдичку выперли в тоже гостевую, но на первом этаже. Теоретически это комната для прислуги, но у нас нет и не будет прислуги, но всё же комната статусом ниже. Во всех помещениях стоял лёгкий аромат перегара — братик и сестрички встречу отметили, «но маме т-с-с-с-с!» — так и слышу в голове этот возглас. Гостей не ждал, не думал, что кто-то сможет проснуться, но тем не менее, дождался.
— Привет, Чико. — В кухню восшествовала смурная Фрейя. Сонная, глаза слипшиеся. Волосы — сплошной комок. И без макияжа — я знаю, когда она без, а когда «под без». — Кофейком не угостишь? — Вымаливающий взгляд на кухонную панель.
Она, конечно, была в полупрозрачной ночнушке, но даже наличие под оной силуэта трусов не возбуждало. «Перепил», птичка такая. Тут не столько «перепил», сколько плюсом недосып — видок страшный. Если женщина не боится предстать такой перед мужчиной, то либо это её родственник (я уже запутался в братских отношениях в этой семейке), либо у них всё серьёзно. Заявочка, блин! «Чико, ты уже точно мой, и никуда не денешься».
Ладно, сдаюсь. Твой. Ерепенься, не ерепенься — не Изабелла тут играет первую скрипку. И надо под реальную первую скрипку подстраиваться. И ценить, что она не лезет в мою жизнь по мелочам, и даже позволяет собирать собственный гарем.
— Держи. Долго сидели? — улыбнулся ей, наливая «эспрессо» из автомата. Дарт Вейдер отчитался, во сколько они покинули кухню и гостиную.
— Ага. А сегодня работа. Важная. И не откосишь, как Изабелла.
— Слышу зависть в твоём голосе! — без злобы поддел я.
— Иногда быть младшей не так и плохо. — Фрейя пожала плечами и потянула напиток. Содрогнулась — я крепкий кофе готовлю, понимаю толк в допинге с утра. — Хорошо зашёл. — Сделала ещё глоток, взор её посветлел. Отставила чашку.
— Спасибо, Хуан. За заботу о малышке. Ты не был обязан это делать — кто она тебе?
— Это твои фантазии. Лично мне она сестра. И плевать, что не признан. Её тоже не скоро признают, если вообще признают.
Я сел напротив и принялся завтракать — кофе и бутерброды. Не знаю, что ждёт на экзамене, а потому лучше хоть что-то да похватать. Мало ли. Или от Марины мокрым полотенцем получу, что голодным хожу, «а так нельзя, Хуан». Марина не зря Пантера — страшна в гневе. Особенно если полотенце мокрое.