Мышь, которая зарычала. Антология

— Ну, это был особый случай, — ответила она.
— Предположим. Но если мне придется закатать рукава рубашки или позволить им болтаться незастегнутыми — это будет началом конца.
Он печально задумался.
— Не могу смириться с нелепостью того, что произошло. Я пошел в ванную, выстирал свою рубашку, и, пока я вешал ее на плечики, чтобы просушить, запонки лежали на бортике умывальника. Когда я беру запонки, чтобы вставить их в рукава свежей рубашки, то невзначай роняю одну из них в умывальник, и она тут же исчезает в водостоке. Я кидаюсь в машинное отделение за гаечным ключом, чтобы отвинтить колено. Возвращаюсь в ванную — и вижу тебя, стирающую свои тряпки в умывальнике. Рассказываю тебе о том, что случилось, а ты немедленно открываешь затычку и, сливая воду, переполняешь трубу в колене. И запонка исчезает…
— Я только хотела посмотреть… — начала она.
— Ты только хотела посмотреть, — передразнил он и снова задумался. — Все было бы не так плохо, находись мы на каком-нибудь старомодном корабле, работающем в абсолютно замкнутом цикле. Я бы тогда фут за футом обследовал всю водопроводную систему и нашел бы свою запонку. Но с нашим автоматическим выбросом в пространство…
— Можно подумать, что ты потерял сокровища короны, — насмешливо сказала она.
— Мои запонки значат для меня не меньше, чем сокровища короны значат для императрицы, — ответил он совершенно серьезно.
— Да сказала же, куплю я тебе другие запонки, — вспыхнула она.
— Но это будут ДРУГИЕ запонки, — пробурчал он.
— Куда это ты собрался?
— В контрольный отсек, — коротко ответил он.
— Дуться?
— Нет, моя дорогая. Нет.
Когда ослепительный реактивный выброс остановил вращение корабля вокруг продольной оси, она была в камбузе, готовила спагетти к обеду. Совмещать приготовление спагетти со свободным падением нельзя, поскольку они совмещаются слишком хорошо. В ярости, не тратя времени на то, чтобы счистить с лица прилипшие макаронины, она кинулась в контрольный отсек. Она не ожидала от себя той ловкости, с которой сумела добраться туда, держась за поручни.
— Ты!.. Ты — безмозглая обезьяна! — выкрикнула она. — Думаешь, я могу хоть что-нибудь приготовить без силы тяжести, даже если это всего лишь центробежная сила?! Ты погубил обед!
— Я, — гордо сказал он, — нашел свою запонку. Ты ведь знаешь, как работает система ликвидации отбросов: все ненужное вылетает по касательной к траектории полета, особенно если остановить вращение корабля. Это был единственный шанс заметить на экране нечто металлическое.
— Ну и что? Что?
— Она — там! — радостно сказал он, указывая на флюоресцирующий экран. — Видишь светящуюся точку, которая могла бы быть крошечным спутником? Это и в самом деле крошечный спутник…
— Значит, теперь ты знаешь, где твоя запонка, — перебила она. — Она вращается по спирали всего лишь в трехстах метрах от корабля. И для того чтобы получить эту абсолютно бесполезную информацию, ты испортил наш обед!
— Это не бесполезная информация! Как ты думаешь, для чего мы таскаем с собой скафандры?
— Ты же не намереваешься выйти наружу? — подозрительно спросила она. — Конечно не намереваешься. Даже ты не способен на подобную глупость.
— Но это у ТЕБЯ страх перед скафандром, — возразил он.
— А кто виноват в том, что баллон с воздухом оказался на три четверти пуст? — спросила она.
— Ты, — убежденно ответил он. — Всем известно, что, прежде чем надеть скафандр, нужно самому проверить все детали, если собираешься выходить наружу.
— Некоторые женщины, — язвительно заметила она, — до того глупы, что доверяют своим мужьям. Их ничему не научил горький опыт. Как и меня.
— Некоторые мужчины, — ответил он, — до того глупы, что думают, будто их жены обладают элементарными знаниями о водопроводе и канализации. — Он указал на экран и сказал: — Вон она, моя запонка, и я отправляюсь за ней.
— Ты ее никогда не найдешь, — сказала она.
— Уверен, что найду. У меня будет ранцевый двигатель и трос. Я вылечу из корабля через тамбур. Ты будешь смотреть на экран и указывать мне положение, в котором я смогу пересечься с орбитой запонки.
 
— Это несерьезно, — сказала она. — Ты же не сумасшедший.
— Ну уж, не более сумасшедший, чем ты, которая вытащила ту затычку.
— Но… Но ведь с тобой может случиться все что угодно. И ты знаешь, что я не смогу надеть скафандр, не смогу отправиться за тобой…
— Ничего не случится, — уверенно сказал он. — Просто сиди, смотри на экран и направляй меня в нужную сторону. По крайней мере это ты сможешь сделать?
Он вытащил свой скафандр из шкафа и начал застегивать застежки и пряжки, облачаясь в это неудобное одеяние.
Ему следовало бы вспомнить о мудрости правил, установленных Межпланетной транспортной комиссией. И о том, что правило № 11 не имеет исключений.
«Нельзя рисковать, — гласило это правило, — и выходить из корабля в одиночку».
Эти правила очень хороши для большого корабля с его толпами лишнего персонала. Но капитаны — владельцы маленьких кораблей-разведчиков — редко доживают до зрелого возраста.
В отличие от жены, у него никогда не было никаких проблем со скафандром, и, возможно, поэтому он оказался таким легкомысленным. Он неподвижно висел на конце троса, ожидая, когда же в наушниках прозвучат первые указания.
Наконец словно бы нехотя она произнесла:
— Два метра к корме… Стой! Теперь один метр вправо…
Ярко вспыхнул выхлоп его реактивного пистолета.
Он увидел плывущую к нему запонку — маленькое золотое пятнышко, поблескивающее в солнечном свете. Он засмеялся, протянул обе руки, чтобы поймать запонку, и понял, что должен схватить ее правой рукой, той, в которой он держал пистолет. Неуклюже перекладывая пистолет в левую руку, он упустил его.
Пистолет медленно уплывал в пустоту.
«Неважно! — подумал он. — Пистолет застрахован, а моя запонка нет…»
— Она моя! — выкрикнул он в микрофон.
Возвращение на корабль будет нетрудным. Ему всего лишь надо подтянуться на тросе. И тут он сделал открытие, которое омрачило его ликование. Каким-то образом, очевидно, в тот момент, когда он потерял пистолет, трос отделился от корабля. Хорошо известно, что маленькие корабли-разведчики отличаются плохим качеством оборудования.
Он медленно дрейфовал от корабля.
У него не было ничего, с помощью чего можно было бы изменить направление дрейфа. Ничего, кроме маленькой запонки. Но он знал, что ее масса ничтожно мала. Это не дало бы никакого результата.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего, — соврал он.
«Из-за своих страхов она никогда не наденет скафандр, — подумал он. — Но даже если она и решится, это слишком рискованно. Нелепо будет погибнуть нам обоим. Прощай! Прощай, моя дорогая! Мне было хорошо с тобой. Продай корабль и возвращайся на Землю».
— Ответь же, что случилось? — снова сердито спросила она.
— Ничего, — вздохнул он.
— Что-то не в порядке! — настаивала она.
— Да, — согласился он. — Дай мне обещание: когда вернешься на Марс, потребуй обследования всего оборудования, проданного нам этим лавочником Соренсеном. И… И… — Он чуть задыхался. — Во всем виноват я сам. Думай о себе. Думай о себе, а не обо мне.
Он потерял сознание.
Его удивило то, что он очнулся в своей каюте. Как и то, что он вообще очнулся. Первое, что он увидел, было ее лицо. Заплаканное, испачканное и… счастливое. Она держала в руках чистую белую рубашку с запонками, мерцающими в манжетах рукавов.
— Ты выходила наружу, — ласково сказал он. — Ты втащила меня в корабль… Но как же твои страхи, дорогая моя?.. Твой страх перед скафандром…
— Я обнаружила, что у меня есть еще один, более сильный страх, — ответила она. — Тот же, что и у тебя. — Она наклонилась к койке и поцеловала его. — Я ненавижу половину пары чего бы то ни было. И это касается не только запонок.
  
Пирс Энтони
 
«Не кто иной, как я…»
   
1
 
— Администратор, — через «переводчика» изрек Уустриц, — должен уметь справиться с проблемой, которая не по зубам его подчиненным.