Гришка против Пустынного демона (СИ)

— По делу, — вмиг посуровел он и предложил продолжить разговор за столом.
Гриша сел, подвинул себе кружку, доверху наполненную ароматным напитком, засунул в рот кусок лепешки и вопросительно уставился на бородача.
— Мы нашли…
— Кладбище? Трупы? Кости? — перебил его Гриша. — Много? Можно опознать?
Бородач озадачено посмотрел на него и замотал головой.
— Н-нет. Ничего такого…Мы нашли черную дыру.
— Что еще за дыра?
— Сами не знаем. По распоряжению наместника Озаза, двое суток рыскали в горах в поиске пропавших, но не нашли ни людей, ни костей. Зато наткнулись на мелких мерзких тварей, которые только и делали, что пытались нас сожрать. Я взобрался на скалу на краю гряды, как раз там начинается Великая пустыня, и увидел черное пятно. Мы сразу же поскакали туда и нашли дыру в земле. Черную дыру. Даже солнце не освещало ее. Когда я начал подходить, прямо из черноты показалась голова лупера. Мы его прикончили, но не прошло и пары минут, как вылетела стайка верлоков.
Гриша перестал жевать и задумчиво смотрел перед собой.
— Они нашли то место, откуда лезут к нам твари, — подсказал Ур.
— Я понял, — скосился на него юноша. — Но что делать с этой дырой? Может засыпать?
Бородач пожал плечами.
— Сейчас там стоит охрана. Ребята по очереди дежурят круглые сутки. Озаз хочет построить высокую стену.
— А вы зачем здесь? Строителей собираете?
— Собираем, но не строителей. Пришло время «Битве Светлых» вновь сплотиться и очистить землю от мерзких тварей и чудовищ. Признаюсь, пока мы ехали сюда, то чуть два раза не погибли. Но нас так просто не возьмешь, отбились. Пойдешь в мой отряд?
Гриша повернул голову и встретился с напряженным взглядом Назифы. Он не мог понять, то ли она хочет, чтобы он вступил в отряд, то ли наоборот, боится этого. Ур поправил задравшийся подол новой накидки и тихо сказал:
— Я точно пойду. Только лечебных порошков побольше сделаю.
— Я бы тоже пошел, — подал голос Хорус. — Но Табит не отпускает.
— Навоевался ты уже, — хмыкнул наместник. — Как-нибудь в этот раз без тебя справятся…В Эль-Каре мужчин нет, одни старики остались. Ребята, вам надо ехать в Кабарган. Там найдутся смельчаки.
Гриша почесал переносицу и кивнул:
— И я пойду. Что мне здесь делать? Может, не выполнил я еще свое дело, поэтому и домой не попал. А ты, Назифа, что думаешь?
Девушка отвернулась к окну и тихо ответила:
— Мне домой надо, а там видно будет.
— Ну вот все вместе и поедете в Кабарган, — хлопнул в ладоши Табит. — Но завтра, а сегодня отдыхайте.
***
Весь день прошел в разговорах. Бородач, которого звали Милн, в мельчайших подробностях расспрашивал о схватке с Пустынными демонами. Затем полдня ходил за Назифой и упрашивал подарить хотя бы один кинжал.
— Нет, — твердо отвечала она. — Может, я сама пойду. Посмотрим, что скажет отец.
Она помогла снять повязку с ноги Гриши. Рана затянулась и не болела, лечебные порошки отлично справились со своим делом. Чуть позже, Гриша, Табит и гости с Груфу навестили оружейную. Юноша выбрал себе ятаган и прихватил несколько стрел. Правда, древки не подходили под арбалет Хоруса, поэтому остаток дня он провел, стругая новые.
Библиотекарь сразу после завтрака поскакал домой готовить порошки, а по пути заглянул к оставшимся жителям и вкратце рассказал о победе над Пустынным демоном. Радостные жители друг за другом приходили в дом наместника, чтобы поблагодарить Гришу и Назифу. Те, смущались и краснели от низких поклонов и тщетных попыток жителей расцеловать им руки. К ужину Ур вернулся в дом Табита, и тот пригласил троицу в комнату на втором этаже. На деревянном столе лежали три мешка из плотной ткани.
— Друзья, это награда за вашу смелость. В городской казне почти не осталось золота, поэтому мне помогли оставшиеся горожане. Никто не отказался поучаствовать и дал столько, сколько мог. Мы с вами договаривались по двести монет каждому, но здесь только по шестьдесят, — виновато сказал Табит и торопливо добавил. — Не волнуйтесь, мы обязательно выплатим всю сумму, но чуть позже. Когда вернутся люди и город начнет оживать.
 
Гриша взял один мешок, взвесил в руках и протянул Назифе:
— Я обещал тебе отдать. Держи.
Девушка отпрянула и замотала головой:
— Ты мне ничего не должен. Тебе самому понадобятся деньги.
Гриша запустил руку в мешок, вытащил несколько монет, спрятал их в карман:
— Надеюсь, в отряде меня будут кормить, а больше мне ничего не надо. Я виноват в том, что нас ограбили. К тому же обещал, что отдам тебе свою долю… Держи, а то обижусь.
Назифа нехотя забрала монеты и тихо сказала:
— Спасибо.
Ур раскрыл свой мешок, полюбовался блеском золота и отошел от стола:
— Наместник, раздай мое золото семьям с детьми. А я с Гришей ухожу в поход. Не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще, но теперь моя душа спокойна. Я знаю, что с моей семьей все хорошо и они в лучшем мире.
Он с благодарностью посмотрел на Гришу, но тот отвел взгляд. Будто чего-то стыдился.
— Хорошо, дружище Ур, я раздам твои деньги нуждающимся семьям и обязательно расскажу им о тебе. О том, какой ты храбрый, добрый и щедрый.
Наместник спустился на первый этаж, и друзья остались одни. Назифа спрятала оба мешка под подушку и легла на кровать, Ур сел за стол и начал подсчитывать сколько порошков ему понадобится в поход, а Гриша подошел к окну. Все молчали. Завтра они поедут в Кабарган, а что будет дальше, никто из них не знал. Тоскливое чувство надвигающейся разлуки накрыло их.
— Гриша, — еле слышно позвала Назифа. — Помнишь, ты предлагал прогуляться под звездами? Я согласна. Давай погуляем сегодня?
Юноша повернулся к ней и с улыбкой ответил:
— Конечно, погуляем. Надеюсь, небо будет ясное и не придется брать с собой факел.
Вскоре наместник позвал их к ужину. Бородач Милн заразительно смеялся, рассказывая о том, как в первый раз увидел троицу:
— Ни за что бы не подумал, что они – охотники на демонов. Один маленький и сутулый, второй молодой и белый, а третья вообще – женщина!
Назифа с такой силой воткнула вилку в кусок мяса, что Милн все понял и притих, старательно отводя взгляд от взбешенной девушки. Хорус встал из-за стола и сказал, что хочет пойти на улицу и подышать воздухом перед сном. Приводить его вызвался Гриша.
— Как же хорошо, что вы не прошли мимо, — в очередной раз сказал Хорус. — Мне здесь так хорошо, что я готов хоть завтра умереть.
— Не надо умирать. Живи долго и смотри, как будет меняться мир в лучшую сторону.
— Смотри? — расхохотался старик. — Ну ты и шутник!
Гриша тяжело вздохнул и поднял взгляд на черное небо с миллионами сверкающих огней.
— Не хочешь поделиться со мной своей горестью?
— О чем ты? — не понял юноша.
— Я слышу и чувствую, что твоя душа не на месте. Знаю, ты хотел попасть домой, но может, тебя еще что-то волнует? Я отличный слушатель для тех, кто хочет быть услышанным.
Гриша обернулся, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает, и сказал вполголоса:
— Я не всю правду рассказал о том, что видел, когда меня схватил Пустынный.
Хорус кивнул, чтобы тот продолжал.
— Они притворялись.
— Кто?
— Люди. Это притворные улыбки, они ничего не значат. Их белоснежные зубы и растянутые губы, как маска. На самом деле, им не весело. Они играют в счастье, будто хотят сказать: «Ай-да все к нам! У нас хорошо и весело», но это не так. Демон заманивает людей в тот чудесный мир. В мир – мечту, но лишает их главного – души. Эти люди оторваны от корней, от своей земли, от того святого, что вкладывали в них поколения предков. Они, как бабочки-однодневки, без прошлого и без будущего.
Хорус задумался и принялся чесать заросшую щеку.
— Так ты больше не жалеешь, что избавил город от демона?
— Нет, не жалею…Только еще сильнее захотел домой. Я здесь чужой.
В дверях появилась темная фигура и на улицу вышла Назифа.