Гришка против Пустынного демона (СИ)

Они шли по улице, спускающейся под небольшим наклоном вниз к воротам. Вдруг издалека донесся голос Озаза:
— Не забудьте, как только последний луч солнца пропадет и заблестят звезды, появится Пустынный демон! 
Он стоял на крыльце дворца и махал им на прощание рукой.
  
Глава 9 Летучие пираньи :-о
 
Друзья подошли к воротам. Вчерашние стражники поздоровались с ними, как со старыми знакомыми:
— Как вам город? Успели что-нибудь посмотреть?
— Мы не на отдыхе. Некогда нам осмотрами заниматься, — сухо ответил Гриша. — Ночью демон унес женщину по имени Амизи. Слышали об этом?
— Слышали, — грустно кивнул стражник с бородой. — Не ее одну. Еще пекаря Бура. Сегодня, во время утреннего обхода, гляжу, сидит на крыльце дома пекарская жена и плачет. Она и рассказала о том, что произошло ночью: Бур услышал, как коровы мычат, взял копье и вышел на улицу. Жена его больше не видела, как и коров.
— Надеюсь, скоро придет конец вашим страданиям, и демон будет наказан.
— А-а, — махнул он рукой. — Кто ж его накажет? Надо убираться из города. Все равно он жизни нам не даст. 
Путники попрощались, перешли мост и двинулась в сторону гор. Скоро Назифа начала жаловаться на то, что поторопилась переодеваться:
— Жесткое и трет. Скоро вся кожа слезет.
— Ну так сними! Зачем так мучиться? — предложил Гриша и подмигнул. Девушка фыркнула, гордо вскинула голову, и пошла вперед. Сзади развевался черный плащ, скрывая ее аппетитные формы.
После полудня они остановились на отдых. Муна положила им с собой вяленого мяса, лепешек, сладостей и налила в бурдюк свежей воды. Лирры с удовольствием полакомились мясом и снова забрались в полюбившийся им кожаный мешок, спасаясь от солнца.
— Посмотрите, — Назифа ткнула пальцем. — Мне мерещится или там гора?
Гриша прищурился и увидел остроконечную верхушку горы в голубой дымке облаков.
— Гора, но еще очень далеко, — подтвердил Ур и смахнул крошки с балахона. — Озаз правильно сказал: не успеем до ночи добраться до гор. Придется заранее позаботиться о ночлеге. 
Они быстро собрались и снова двинулись в путь, проваливаясь в мягком песку по щиколотки. По дороге то тут, то там стали попадаться большие камни. Через пару часов перед ними раскинулась горная гряда. Бесконечное множество гор с острыми верхушками и крутыми обрывами в несколько рядов парили над горячей пустыней.
— М-да, не так себе я это представлял, — сказал Гриша и почесал затылок.
— Надо готовиться к ночлегу. Скоро закат, — подал голос Ур и устало опустился на землю.
Мужчины начали готовить ямы. Сухой песок, который они отгребали руками, вновь засыпал углубление. Юноша от усталости и раздражения несколько раз порывался бросить это бесполезное дело, но к счастью, они вскоре обнаружили, что под слоем песка глубиной с локоть, находится плотная глиняная порода, которая хорошо держит форму. 
— Эх, не думал я, что по собственной воле в могилу лягу, — Гриша залез в углубление и свернулся калачиком. — Здесь даже можно вдвоем поместиться. Назифа, может со мной спать ляжешь?
Он приподнялся и подмигнул девушке, но та лишь презрительно скривила губы и продолжила гладить лирра.
— Я могу лечь с тобой, а Назифе мою яму уступлю. Не надо будет еще одну копать, — предложил Ур.
— Еще чего! Думай, что говоришь! — воскликнул Гриша. — Давай Назифе копать, а то скоро солнце спрячется.
Вскоре они накрыли все три ямы плащами, натянули и засыпали края песком.
— Готово! Надо будет аккуратно подлезть с одного угла. И не забудьте поправить, — предупредил библиотекарь.
Солнце скрылось за горизонтом, и начали зажигаться звезды. Путники поели и начали укладываться в ямы. Гриша взял с собой лирров и саблю, Назифа – провиант и кинжалы, а Ур кистень и свой мешок. 
— Как вы думаете, лаву легко будет найти или придется попотеть? — подал голос Гриша. Рядом с ним лежали зверьки и тихо напевали какую-то мелодию.
— Говори громче! Не слышно! — донесся приглушенный голос Ура. 
Гриша повторил, надрывая горло.
 
— Будем надеяться, что легко! — отозвался Ур. — На карте были нарисованы три горы, и я совсем не ожидал увидеть их в таком количестве!
— Тихо! — шикнула Назифа. 
Все замолчали, даже лирры, и прислушались. Сначала Гриша ничего не услышал, только слабый гул. Однако уже через несколько секунд гудение начало нарастать, будто где-то вдали бушует пурга и можно было различить ритмичные шелестящие звуки и сильные порывы ветра. К ним летел кто-то очень большой. Лирры испугано прижались друг к другу и, не мигая, смотрели на Гришу блестящими глазами. 
«Мне не страшно. Это только ветер, — настраивал он себя. — Нет, черт возьми, страшно!!! А-а-а, хочу домой!»
Он приподнялся на локтях и всмотрелся в круглые дырки на поеденном жучками плаще. С темного неба безучастно взирали яркие звезды. Но им не было дела ни до кого. 
«Бесполезные блестяшки! Чтоб вы все оттуда попадали!»
Тут плащ затрепетал и прямо над ним появился черный силуэт, который заслонил собой все небо. Кожистые крылья, длинные острые рога и мощные когти на птичьих ногах — все, что успел увидеть Гриша, прежде чем демон еще раз взмахнул и исчез из виду.
***
— Всю ночь не спал, — пожаловался Гриша, массируя затекшую шею. — Вы видели его?
— Я видела, — кивнула Назифа и вздрогнула. — До сих пор мурашки бегают от его красных глаз.
— Красные глаза? — задумался Гриша. — Я успел заметить только острые когти и огромные крылья.
— А я, если честно, зажмурился, — признался Ур. — Мне одного звука его крыльев хватило, чтобы решить вернуться домой, собрать вещи и бежать куда глаза глядят.
— Что?! Ты хочешь нас бросить? — Гриша схватил его за руку.
— Нет-нет, — замотал он головой. — Сейчас я так не думаю. Уже успокоился.
— Обратно он летел медленнее. С грузом, наверное, — юноша отпил воду из кружки и протянул лиррам. Те начали лакать, как кошки. 
Они позавтракали и зашагали к серым горам, расположенным цепочкой. Гриша пытался силой мысли включить «Священный огонь», но, как и прежде, ничего не получалось. Вскоре ему наскучило это занятие, и он догнал девушку:
— Назифа, скажи, а зачем тебе это?
— Ты хочешь спросить, зачем я хочу убивать или зачем я хочу убить демона?
— Ну-у, — замялся он. — Давай начнем с демона.
— Ради денег. Мне никогда в жизни не заработать столько золотых.
— А зачем тебе много денег? Что ты хочешь купить?
Назифа тяжело вздохнула, вскользь взглянула на Гришу, решая, можно быть с ним откровенной или нет и, наконец, заговорила:
— Отдам отцу. Хочу, чтобы он ни в чем не нуждался и у него было все самое лучшее. Мама умерла, когда я была совсем маленькая. Я и четверо моих братьев, остались на попечении отца. Помню, как он делил между нами лепешку, и только крошки засыпал себе в рот. Помню, как он облизывал тарелку из-под похлебки, которую мы съедали. Он отдавал нам все, что мог, никогда не пожаловался и не упрекнул ни в чем. Я ему должна. А долги я всегда отдаю.
Гриша вспомнил своего отца. Ведь Степан Мефодьевич поступал точно также, только речь шла не о похлебке или лепешке, а о лучших учителях, о породистых лошадях, о самых дорогих и престижных училищах. И чем он, Гришка, его отблагодарил? Тем, что принимал все, как должное? Тем, что не заботился о чести фамилии и частенько позорил отца своими выходками? Или тем, что так и не нашел общего языка с любимой женщиной отца и без конца провоцировал ее на ссоры? Ему стало обидно, что он такой балбес, а Назифу еще сильнее стал уважать.
Тем временем, песок под ногами сменился серыми угловатыми камнями, сквозь которые пробивалась редкая чахлая трава. Идти стало легче, но нависающие стены скал действовали удручающе.
— Никогда не был в горах, — признался Гриша. — Чувствую себя муравьем. Все такое большое.
Скалы вплотную примыкали друг другу, поэтому пришлось вскарабкаться на небольшой выступ и осмотреться. Серые склоны и пикообразные вершины простирались насколько хватало глаз.