Пир теней

— Вставай, щенок, и иди! Слуги вот-вот начнут обходить покои. Перестань ныть и поработай мозгами! Нужно понять, что нам делать! — Гнев сильно злился.
— Скажу, что во всем виноваты рокрэйнцы. — Юстин сам не узнал своего голоса. Он слился с голосом Тщеславия и, кажется, стал гораздо ниже и грубее.
— Хорошая идея, ягненочек. Очень хорошая! — Похоть обрадовалась этому и закружила по белому полу.
Это была вторая большая ложь Юстина, с которой ему тоже придется жить. Тогда он не знал, к чему приведут его слова. Но сейчас, стоя в окружении баронов, он осознал, что вранье погубит его, если он не возьмет себя в руки. Тщеславие покинуло его вчера днем, когда Юстина привели в покои и попросили не выходить из них. Тогда тени исчезли, подарив призрачную надежду на свободу, но ночью они вернулись и не давали спать: Юстин видел кошмары и, вскрикивая, просыпался, пугая прислугу. Ему снились Далия, король с королевой. Картинки не менялись, лишь становились хуже и мрачнее. Тени шептали ему что-то на непонятном языке, проникали в мысли, напоминали о сделке. Они летали по комнате, прячась в темных углах, вырывали из сна, будили, если удавалось задремать. Но утром они опять ушли, оставив его одного.
Бароны смотрели на Юстина, ожидая от него объяснения случившегося. Они были нетерпеливы, напуганы и сильно нервничали.
— Кто-нибудь, уберите отсюда эту голову. Меня от нее мутит, — обратился к управляющему один из баронов, которого через пару секунд стошнило.
Трестер на минуту вышел, а вернулся уже со слугами, которые убрали кровь, голову и жидкие остатки чьего-то завтрака.
— Юстин, пожалуйста, нам нужно, чтобы ты все рассказал. Я понимаю, как сложно это вспоминать, но…
— После пира я ушел к себе, — перебил Юстин Сэльмона Ларкса, — и, дождавшись рассвета, отправился в покои Далии. Мы хотели встретить новый день вместе, но ее не было в спальне.
Советники стали медленно подступать к Юстину ближе, словно боясь упустить какие-то важные слова.
— Я хотел пойти поискать ее, но в коридоре столкнулся с нашим управляющим. — Юстин указал на Трестера. — И мы вместе направились на обход.
Статный пожилой мужчина в идеально выглаженном черном пиджаке, белой рубашке и белых же перчатках, стоящий в углу зала, помрачнел. Все посмотрели на него, ожидая подтверждения слов Юстина.
— Господин говорит правду.
Юстин кивнул ему, молча попросив продолжить.
— Обойдя замок, мы никого не нашли. После чего сразу отправились к королю и королеве. — Трестер сделал паузу, громко сглотнув. — Они были мертвы.
Юстин в тот момент не играл. Его эмоции смогли пересилить спокойствие Тщеславия, когда он вновь увидел мертвые тела. Это были неподдельный испуг и отвращение. Упав на колени, он вновь зарыдал. Управляющий долго успокаивал его, хотя сам едва сдерживал слезы.
В тронном зале повисла тишина. Все начали перешептываться и, до сих пор не веря в произошедшее, продолжили слушать дворецкого.
— Я распорядился закрыть ворота и приказал разбудить гостей из Рокрэйна, но их уже не было в покоях.
— Поэтому мы отправились за ними в погоню. Долго думать не пришлось: все стало ясно, — пробасил первый рыцарь, который принес ту самую голову.
— Нет! Ничего не ясно! То, что они уехали раньше, не делает их виновными в гибели…
— Делает, Сэльмон. Мои ищейки нашли то, чем был убит король. Это кинжал с гербом Рокрэйна.
Все громко ахнули, явно удивившись. А Юстина вновь накрыла удушающая волна страха, с которым было все сложнее справляться. Это был кинжал Юстина. Подарок от рокрэйнских послов.
— Моим людям понадобилось несколько часов, чтобы разобраться в произошедшем, и после этого мы сразу отправились в погоню. Мы настигли их ближе к ночи около Большого леса. Они сопротивлялись, не шли на переговоры и все отрицали. Нам пришлось сразиться с ними.
Все вспомнили голову, которая катилась по полу, оставляя кровавые следы на мраморе.
— Мы обыскали их повозку и нашли там платок принцессы. — Рыцарь Бакис продемонстрировал находку.
 
— Святые… — пронесся по залу чей-то шепот.
— Я отправил отряд на дальнейшие поиски Далии. Возможно, они ее где-то спрятали, успели увезти, передали кому-то… Мы не знаем. Но дайте моим людям пару дней — и мы все выясним.
— Зачем Рокрэйну нужна наша принцесса? Я не понимаю…
Сэльмон Ларкс нервно расхаживал по залу.
— Мы… мы все повздорили в праздничную ночь. — Юстин понял, что пришло время говорить ему.
— Из-за чего же? — Ларкс знал, что Юстину нельзя об этом рассказывать, но своим вопросом он дал разрешение на то, чтобы поделиться секретами, которые обсуждали королевские особы.
— Рокрэйн требовал выдать Далию замуж за старшего принца Севера. Они хотели укрепить союз между странами, поэтому и приехали к нам в этот праздник. Король отказал им.
Юстину сложно было говорить. Его голос дрожал, и все вокруг это слышали. Он подбирал слова, тщательно их обдумывал и делал длинные паузы, боялся сказать лишнее и вновь проклинал тени, которые оставили его.
— Кто-нибудь может подтвердить это? — один из баронов недоверчиво покосился на Юстина.
— Кхм… кхм… — откашлялся управляющий, — я могу. На этом ужине именно я разносил всю еду и невольно стал свидетелем этого разговора.
И, поклонившись, он опять отошел в дальний угол.
— Ах, вот что я видел в тот день, — начал размышлять вслух старый сиаф, сидевший на пуфе около входа. — В тот вечер я прикоснулся к принцессе и увидел ее с принцем Севера. Но видение оборвалось, и я не смог правильно истолковать его.
Сиаф рассматривал свои старые трясущиеся руки, изучая их, как сломавшийся прибор, требующий починки.
— То есть вы предвидели похищение, но промолчали?! Мне считать это изменой? — напрягся рыцарь Бакис.
— Я уже стар, мой разум затуманен, я плохо выполняю свою работу и редко вижу будущее. Но короля с королевой я никогда не предал бы.
Все вновь отвернулись от старого сиафа и, сбившись в небольшие группы, начали шептаться. Они жужжали, как пчелиный улей, а звуки их голосов давили на Юстина. Он бегло изучал их лица, смотря на брови и губы, пытаясь считать эмоции. Ему казалось, что они всё поняли, узнали, что убийца — это он, и сейчас обсуждают его казнь. Юстина затрясло с новой силой, голова пошла кругом. Стало очень страшно. Страшнее, чем тогда, когда он вонзил кинжал в сердце короля. Он испугался за свою жизнь, а сэтхи, будто почувствовав это, вернулись к нему.
— Перестань трястись, щенок. Ты хорошо справляешься со своей ролью. Эти старики тебе верят, — раздался в правом ухе шепот Гнева.
«Мне страшно. Я запутался… Мы сделали только хуже!»
Юстин мысленно общался с ними, а они охотно отвечали ему.
— Мы развяжем войну с Севером! Это еще лучше! Сэтил будет очень доволен, очень! — Тщеславие словно кричало от радости.
Но не успел Юстин им ответить, как один из баронов заговорил.
— Что будем делать?
— Сначала нам нужно похоронить короля с королевой.
— А если Далия тоже мертва? Мы должны похоронить всю королевскую семью вместе.
— Святые, как вы попали в наш совет? Глупее я ничего не слышал.
— Так же, как и вы! Просто я рассматриваю любые варианты событий.
— Не позорьтесь, барон, как вас там…
— А вы не умничайте! Я хоть что-то предлагаю!
— Похоронить принцессу? Вы в своем уме?
— А если они убили и ее тоже?
— Если вы сейчас не замолчите, то к погребальной процессии присоединитесь не в качестве гостя!
— Господа, прошу вас: будьте благоразумны. — Сэльмон вышел в центр, пытаясь унять перепалку двух баронов, имен которых, кажется, не помнил не только Юстин.
— Мои помощники уже обследовали тела и подготовили их к погребению. Похороны можно и нужно провести завтра. — Придворный лекарь вышел вперед и встал рядом с Ларксом.
— Значит, распорядитесь, чтобы замок и город украсили черными лентами. Пусть граждане Франа облачатся в траур. Люди из других городов Эверока приедут возложить дары уже к усыпальнице. С похоронами нельзя тянуть, — продолжил Ларкс.