1910-я параллель: Охотники на попаданцев (СИ)
Когда старуха поняла, что её увидели, то испуганно прижалась к дощатой крыше, жалобно глядя на нас. Мне же ничего не оставалось, кроме как громко и протяжно выругаться. На эту пожилую попаданку терять время совершенно не хотелось, но и бросать на произвол судьбы тоже не стоило, несмотря на то что прок от неё вряд ли будет. Мне уже попадались люди из этого мира, и их сложно перепутать с выходцами из какой-нибудь иной вселенной. По-русски не говорят, высоких технологий не имеют, а самое развитое, что у них есть — литьё чугуна да ковка неплохого железа кустарным способом. Ни новых знаний, ни даже новых кухонных рецептов от неё узнать не получится.
— Саша, постучи в окно. Пусть, мужики сами снимут.
Никитин оторвал любопытный взгляд от старухи, подошёл к чахлой калитке и потянулся к задвижке. В следующий миг деревяшка хрустнула под его пальцами, а сама калитка повисла на одной ржавой петле. Парень сконфуженно скривился, протиснулся внутрь и подошёл к окну.
— Есть кто живой? — прокричал он, а потом решился постучать в окно. Но это у него не получилось, поскольку парень просто выбил его закованной в броню рукой, а вместо стеклянных осколков на раме повисли ошмётки слюдяных квадратиков. Изнутри послышалось недовольное бормотание, и Никитин растерянно поглядел на меня.
— Так, если никто сейчас не выйдет, — прокричал я, — то мы сами будем снимать пришлого с вашей крыши, и не дадим обязательств, что не проломим до самого погреба! Считаю до трёх!
— Иду, иду, ваш блародь, — раздался из раскуроченного окна обречённый пропитый голос, а следом скрипнула дверь, и на крыльцо вышел хмурый мужик в серой длиннополой рубахе, холщовых штанах и лаптях на босу ногу. Хозяин дома поглядел на крышу, а потом перекрестился. — Матерь Божья, первый раз такую страхолюдину вижу.
Отведёшь в полицейскую управу, скажешь, от коллежского асессора Тернского, попросишь пять рублей ассигнациями.
— А дадут? — тут же оживился мужик, выпрямив спину. Он, видимо, уже пересчитывал в уме шуршащие бумажки. Пять рублей — деньги не малые, к примеру, на сорок рублей можно месяц жить, покупая всё нужное на рынке, ещё и останется.
— Дадут, при виде этой непременно дадут, — ответил я, заметив, как из дома выскочила наспех одетая баба.
— Дурень, живей её сымай оттедава! — заголосила она на мужа, и тот, неуклюже ковыляя, побежал куда-то за избу.
В иной раз я бы посмеялся, но время не ждало, и я быстро направился к проулку, из которого нетерпеливо выглядывал эфирный ищеец. Создание при моём приближении скрылось, зовя за собой.
— Шеф, куда мы? — донёсся до меня вопрос шумно пыхтящего Никитина.
— Самому бы знать, — пробурчал я.
Внутренний голос настаивал бежать за эфирной тварью, и не было ни одной причины ему возразить. Интуиция, знаете ли.
Скоро дома кончились, и впереди мелькнул глинистый обрыв противоположного берега реки Каменки, поросший бурьянами и невысокими ивами. А ещё через десяток шагов показалась и водная гладь речушки с порослями камышей, пышной прибрежной травой и круглыми листьями кувшинок. В сторонке паслась одинокая коза, привязанная к колышку толстой верёвкой. Тропинка выводила к широкому омуту, где имелся небольшой мосток, с которого местные обитатели набирали вёдрами воду и рыбачили. Из-за вязкого илистого дна купаться было тем ещё удовольствием, но наверняка в сильную жару в омут прыгали мальчишки.
Ищеец на несколько мгновений потерялся из виду, а потом нашёлся в сотне метров от нас ниже по течению. Эфирное создание встало на задние лапы, как суслик, а через несколько секунд без следа растаяло в воздухе. Я быстрым шагом проследовал к месту последнего пребывания существа, но, не дойдя пары десятков шагов, замер. На берегу под ивой стоял мужчина в серой спецовке и пистолетом-пулемётом в руке. Сомнений в том, что это один из пришлых террористов, не было.
Я быстро оглянулся назад и, увидев сосредоточенное лицо Никитина, прошептал:
— Займи позицию для стрельбы здесь. Я подойду ближе.
Александр кивнул, сглотнул слюну и направил винтовку на человека в сером. Я же сделал ещё несколько шагов, держа серого на прицеле.
— Стоять! Стрелять будем без предупреждения!
Пришлый вздрогнул и медленно повернулся, обведя нас каким-то растерянным взглядом, а потом к растерянности добавился испуг. Молодой парень, которому ещё и двадцати лет не было, попятился и чуть не поскользнулся на мокрой траве.
— Бросить оружие! — снова прокричал я, выставив вперёд левую руку с зажатым в ней кинжалом, и положив поверх упрятанного в броню запястья цевьё обреза.
Пришлый опустил глаза и начал рассматривать свой пистолет-пулемёт так, словно в первый раз в жизни его видел.
— Брось его и руки за голову!
Парень разжал пальцы, позволив воронёному оружию упасть в грязь под ногами, а я осторожно подошёл поближе, внимательно рассматривая задержанного. Сразу бросилась в глаза кровь, пропитавшая левый рукав, и узкий тонкий разрез на ткани, словно его чем-то распороли. Форма была грязная и мокрая, словно пришлый кубарем скатился по глинистому берегу в реку. Сам он был бледный и тяжело дышал. Наверное, он пострадал во время ночной стычки. И ещё мне подумалось, что он не был похож на робота. Даже такого совершенного, что может притворяться человеком.
— Зачем я здесь? — вдруг произнёс пришлый, и от такого вопроса я сам растерялся. Неужели он попал под попаданческую амнезию? Тогда он должен быть на нашей Земле совсем недавно.
— Ты помнишь, кто ты? — сделав ещё один шаг, спросил я.
— Да.
— Как тебя зовут?
— У меня нет имени, — ответил парень, пожав правым плечом, а потом сморщился и приложил ладонь к левой руке.
— Ты его забыл?
— Нет. У меня никогда не было имени, только персональный мнемокод, — негромко ответил пришлый, а потом повторил свой вопрос: — Зачем я здесь?
— Значит, ты не помнишь, как ты здесь оказался?
Парень поглядел по странам, словно собираясь с мыслями, а потом ответил.
— Я всё помню. Ночью вы пришли. Привели внесистемную. Мы должны были убить её и вас. Потом эвакуация подсистемы. Потом сбой обновления мотиваторов, — произнеся ровным усталым голосом свой монолог, он замолчал на секунду, а потом поднял на меня глаза и спросил: — Зачем я должен был вас убить? Я не понимаю.
— Я думал, это ты мне расскажешь, — хмуро процедил я сквозь зубы, так как ситуация начинала раздражать всё больше и больше. Ведь вместо ответов получаю только скупые и абсурдные вопросы, и непонятно, он так хорошо прикидывается дурачком, или действительно не понимает сути происходящего.
— Я не знаю, — продолжил парень, начав перечислять незнакомые понятия: — Ошибка обновления блока мотиваторов. Ошибка блока самоликвидации. Ошибка обновления нейродрайверов. Запуск резервной процедуры самоликвидации.
Закончив говорить, пришлый уставился сперва на валяющееся у него под ногами оружие, а потом на ствол моего обреза, и медленно наклонился, взяв пистолет-пулемёт.
— Эй! Брось его! Стрелять буду! — закричал я, сморщившись от легкой головной боли, так как в этот момент Марк Люций внутри меня опешил и отступил на задний план. Он привык убивать, и смерть врага для него так же естественна, как дыхание, но сейчас была ситуация, в которой жизнь врага была ценнее смерти. А ведь если он направит оружие в мою сторону, я вынужден буду убить важного свидетеля. Оставшийся в неком подобии одиночества и вышедший на передний план Евгений Тимофеевич лихорадочно соображал, как быть. Парень же тем временем приставил ствол к виску.
— Почему я должен умереть? — вдруг произнёс пришлый дрожащим голосом. На его глазах навернулись слёзы, а дыхание стало частым и прерывистым. — Я не хочу умирать.
Нелепость происходящего была совершенно немыслимая. Он не хотел стреляться, но при этом держал ствол у виска и шептал о самоликвидации. Полный абсурд.
Времени на размышления больше не оставалось. Я выдохнул, сдвинул ствол левее, и выстрелил. Пришлый вскрикнул и выронил оружие, а потом схватился левой рукой за правую ладонь, только что простреленную насквозь. В следующий миг я бросился вперёд и сшиб этого дурного попаданца с ног. Парень отлетел в траву, как бильярдный шар, по которому попали кием.