Преступление и наказание (СИ)

Новая метла по-новому метёт, гласит пословица. Новый начальник сначала занялся чистотой. Все, кто делал уборку, перестали отдыхать. Мыли, тёрли, переставляли и снова мыли.
Поднявшись однажды в камеру, я не обнаружил моего ведра для стирки нижнего белья. По мнению нового начальника, теперь зэки должны были использовать одно ведро на двоих. И никого не интересует, что один мусульманин, а другой христианин; или один негр, а другой белый; или один свинья от рождения, а другой чистюля. Честно говоря, где написано «свинья», следует читать «испанец». Так вот… этот испанец сейчас начал командовать в нашем блоке. «Меньше мытья — меньше болезней!» — так переводится одна испанская пословица.
Но мне было тяжко расставаться с любимым ведром и я написал рапорт: «Шефу блока. Прошу вас вернуть мне ведро для индивидуального пользования, поскольку у меня кожная болезнь и мой сокамерник может заразиться».
Прошла неделя. Ответа никакого. Я дождался следующего появления на смене нового шефа и поинтересовался развитием событий. Шеф прикинулся валенком: нет, не видел, но решим завтра.
Наступило завтра. Всё с той же улыбочкой шеф сказал, что вечером урегулируем. Ну, просто душка! И вечером он предложил мне написать заяву медику и, если мол он пропишет…
— Вы не знаете, что я писатель и пишу книгу о тюрьме.
— О как! — удивился шеф, — А на каком языке?
— Мне всё равно на каком писать. Кстати, директор тюрьмы знает о моём писательстве и, поэтому лучше отдать мне ведро.
Улыбка шефа стала ещё ядовитее.
— Не, вот если доктор скажет… и… мне бы хотелось прочитать какой-нибудь твой рассказ, если у тебя есть по-испански.
— Договорились. — соглашаюсь я.
Пишу заявку в санчасть тюрьмы: Доктору. «Прошу, чтобы тюремный доктор разрешил шефу блока вернуть мне отобранное ведро для стирки белья. В противном случае я могу заразить кожным заболеванием моего компаньона по камере.
Ведро у меня забрали 16.01. по приказу шефа модуля и сейчас он переадресует ответственность на тюремного медика. С Уважением».
Про кожное заболевание я не соврал. В заключении у меня обострился грибок на задних копытах. И всё лишь потому, что теперь у меня не было возможности пойти в аптеку, а медицинский сервис испанских пенитенциарных центров заслуживает отдельного рассказа. Или нескольких.
Доктор не заставил себя ждать и уже на следующий день я получил его ответ, что это не его компетенция.
И почти сразу же мне принесли мою первую заяву, которую шеф просто отфутболил в хозяйственную службу. Служба уведомила меня, что скоро будет новое распределение предметов гигиены и вот тогда… очередное «завтра решим». «Маньяна», как говорят испанцы.
Новые вёдра действительно вскоре поступили в наш блок. Шеф сгрудил их в складе модуля и продолжал ядовито улыбаться. Он знал о своей безнаказанности и не собирался менять свои привычки розового друга медвежонка Винни-Пуха. Поскольку этот Ниф-Ниф перестал со мной здороваться, я отвечал ему тем же. Нелюбовь с первого взгляда продолжалась. Через малое время в его дневное дежурство весь блок остался без горячей воды в душе. Четыре дня не мылись зэки. На улице была хоть и испанская, но зима. А новый шеф, закончив дневные, спокойно ходил на ночные дежурства, выслушивал жалобы, улыбался и палец о палец не ударил, чтобы устранить проблему. Я в случайности не верю. Особенно в тюрьме.
Следующим нововведением «Пятачка» стало наведение порядка в камерах. Мне он сказал выбросить картонную подставку под телевизором. Типа, в ней могут завестись тараканы. Пятачок разбушевался.
Из всей новой команды охранников Ниф-Ниф прибыл в наш блок последним, в феврале месяце. Сразу начал наполнять блок отбросами испанского общества. Это ему удалось. Если раньше количество зэков колебалось между девяносто и сто, то при Ниф-Нифе эта цифра повысилась до 110–120. В столовой же количество мест так и осталось 108.
В конце года, когда с октября по февраль проводят перестановку охранников в модулях, Ниф-Ниф самый первый перевёлся на новое место, успешно развалив команду зэков, работавших на кухне. Для этого ему хватило двух последних дежурств.
   
О ГОРДОСТИ
 
Закончив перевод этого рассказа, я подумал и, для того, чтобы судьям Верховного Суда было интереснее читать это письмо, добавил в него, тоже по-испански — рассказ «Криминальная медицина» и «Испанская история», по-английски, в моём собственном переводе. Последний лист письма я озаглавил фразой «Ссылки в Интернете по этой теме» и, соответственно их приписал.
Заклеил большой самодельный конверт, приложил к нему бланк-прошение: «Прошу отправить приложенное письмо в закрытом конверте адресату, указанному на конверте». Отдаю всё вместе в кабину дежурящему охраннику. Не каждый день в его руки попадает конверт с адресом самого главного суда страны. Он нервно регистрирует как положено и, в запарке, отдаёт мне не квитанцию жёлтого цвета, а само письмо. Поправляю его, получаю квитанцию и начинаю отсчёт времени. Обычно из таких инстанций с ответом не торопятся.
Проходит два месяца. Никаких ответов. Никаких отзывов. Беру бланк и пишу очередной запрос: «В технитескую службу тюрьмы: Прошу проинформировать меня о дате отправления моего письма в Верховный Суд, которое я вам предоставил 25 февраля 2016 года. Спасибо.».
Через пару дней мне дают бумагу с печатью тюрьмы, уверяющей, что уже на следующий день моё письмо отправилось по указанному адресу.
Не спеша проходит полгода. Верховный Суд отмалчивается. Может не понравилось? Снова вывожу на бланке: «В секретариат Верховного Суда. Прошу, чтобы меня проинформировали о дате получения моего письма в Верховный Суд, отправленое в закрытом конверте с приложенным рапортом 25 февраля 2016 г. С Уважением».
На этот раз секретарям Верховного Суда пришлось потратить время и бумагу, чтобы ответить настырному импортному зэку. Через две недели я держу в руках три бумажки: одна — это копия моего заявления в секретариат, а вторая — копия сопроводиловки моего письма из тюрьмы и третья — сам ответ:
«Верховный Суд. Второй зал. Согласно копии записи приёмной Секретариата проинформируйте заключённого такого-то, что его послание было получено 7 марта и тут же отправлено в архив 10 марта 2016 г. Так же проинформируйте отправителя, что для разрешения его жалоб, он может обращаться в Суд, уивердивший приговор, указав номер дела, приговора и места своего нахождения».
Ну, наконец-то! А то я уже начал думать, что и там читать или писать не научились. Раньше ответить не могли. Напоминания ждали!
Что же касается, как и куда должен обращаться «клиент», это мне напоминает жизнь некоторых умных зэков, которые всё своё время проводят в изучении законов, написании жалоб и получения отписок. Приведу пример:
Зэк надумал сочетаться браком. Благое дело! Но не в Испании. Его тут же перевели в другую тюрьму, подальше. Будущий супруг без устали продолжал собирать необходимые бумаги для отдела записи актов Совета провинции.
Его подругу, приехавшую навестить свою половину в новую тюрьму (Кастейон-2), отфутболили, заявив, что будущий муж не хочет с ней общаться. А чтобы пара не могла ни о чём договориться, зэку администрация не разрешила звонить на номер телефона невесты. Сами же работники звонили ей, продолжая дезинформировать.
Невеста храбро прошла все инстанции и добилась, чтобы в аюнтаменто назначили день сочетания.
Но счастье не наступило, потому что администрация тюрьмы не выпустила несостоявшегося супруга в специальный однодневный отпуск, положенный по закону. Устно ему сообщили, что заявление на отпуск было подано слишком поздно.
Некоторе время усилий невесты и получена вторая дата бракосочетания. Зэк опять пишет заявление на отпуск. Заранее. За день до назначенного срока(!) ему сообщают, что, поскольку он теперь находится в новой тюрьме, он должен просить разрешение в местном ближайшем Совете. Поэтому нужно заново собирать все бумаги.