Новый порядок (СИ)
— А лучше ничего не было? — спросил Комаров.
— Я бы поддержал его возмутительную направленность речи, но сейчас нас ждёт проблема куда более важная по степени необходимости решения, — Андронник посмотрел на Яго и казалось, что его сверкающие диодные глаза имеют отражение гнева и торжества. — Так Сериль жива?
— Да, — сдержанно ответил брат Валерона. — Об этом немного людей знает. И тем не менее, всем им хватает серого вещества в башке, чтобы допереть — ему об этом не нужно трындеть.
— Почему? — спросил Эстебан. — Я бы сказал. Я давно знаю Данте, служил у него под командованием. Он нормальный парень, всё поймёт.
— И это мне говорит человек, теряющий рассудок в гневе? — фыркнул Яго. — Я — его брат и я знаю, что если ему подсунуть инфу о жене, он может кукухой двинуться. Либо расплывётся в счастье и будет себя вести как идиот, либо соберёт весь свой орден, да пару армейских подразделений и от Великого Израиля не оставит камня на камне.
— Великий Израиль, — тихо проговорил Комаров. — Я бывал там, когда был ребёнком, в тех краях. Что ж, никогда не думал, что Иудея, Израиль, Вольная Палестина и Свободный город Иерусалим смогут снова стать едиными.
— И это случилось, — Яго запустил ладонь в миску с сухарями. — Но ладно. Я хочу лишь сказать, что…
— Как вы спаслись? — Андронник быстро задал вопрос. — Я лично наблюдал за тем, как пуля из револьвера лишила её жизненных функций.
— Я об этом и талдычил. Она была трофеем Фемистокла, которым он хотел шантажировать Данте. За то, что я отправил Фемистокла раньше времени на суд Божий, меня Лорд-Магистрариус прежний угрожал отправить в землю. Когда посудина пошла под воду, я схватил Сериль и вышел к какой-то площадке, где какой-то молодец оставил спасательную шлюпку. Сев на неё я отчалил от корабля. Когда его жена очнулась, она поведала мне и показала, что пуля прошла по касательной и оглушила её, едва не разворошив ухо.
— Значит мои визуальные сенсоры и программы аналитического восприятия ошиблись, просчитав её гибель, — с надеждой в металлической речи протараторило существо.
— Именно так, мужик, — Яго показал на него указательным пальцем в знак согласия. — Мы долго плыли, еда в шлюпке кончалась, но нас вовремя обнаружили разведывательные силы Великого Израиля.
— Что потом?
— В кутузке мы просидели недельку, пока не пожаловали господа из Моссад. Нас долго допрашивали, по отдельности. Силу не применяли. А затем мне и ей предложили сделку.
— Работать на государство, — заключил Комаров.
— А ты сечёшь. Да, тогда я видел её в последний раз. Меня предупредили, что за вольные шаг в право или шаг влево, меня отправят на корм львам, и определили в боевое подразделение. А её стали готовить на ополченца.
— Хм, а как ты оказался в Турции? — спросил Комаров.
— Долгая история, потом потрындим о ней. Сейчас мы собрались здесь для того, чтобы решить — как спасти моего брата. Ему становится всё хуже и хуже. Перед вылетом я видел, как он балакал с каким-то воображаемым товарищем. У меня поджилки трясутся от одной мыслишки, что он может поехать, — беспокоится Яго, поедая всё больше сухарей.
— Я могу разработать более стильный транквилизатор, — стал рассуждать Андронник. — Если правильно рассчитать дозу нужного ингредиента, то лекарство сможет изменить определённые процессы в организме и остановить деструктивное влияние психической травмы.
— Что бы он вообще железным невминяшкой? — сердится Яго. — Нет, лекарство уже дало сбой, где гарантия того, что в следующий раз оно удержит безумие в нём?
— Тогда может поместить его в лечебницу? В России. — предположил Эстебан. — Для того, чтобы в Рейхе документации не было. И главное, чтобы знакомые лица были к нему близко.
— Ближе? — усмехнулся Комаров. — Не думаю, что позволят. У нас после той болезни даже есть поговорка — друг познаётся на социальной дистанции. Это я к тому, что близкие люди могут напоминать ему о психической травме. Да и к тому же, он не оставит целый орден без управления.
— Константин прав, — прожестел Андронник. — Если он поймёт, что его оторвали от безопасности Империи, то это может усугубить ситуацию. Его психика пошла путём замены — любовь к жене и ребёнку сменилась заботой о родине и если мы его изымем из обычного рабочего состояния, то может быть его состояние станет ещё хуже.
— Может просто привести к нему жену и ребёнка? — спросил Эстебан, отпивая сок. — Вот взять и привести, подсунуть ему её. А затем всё рассказать.
— Только когда я буду на достаточном расстоянии… к примеру, на Луне, иначе он меня найдёт и придушит за то, что я ему врал, — бурчит Яго, сложив руки на груди.
— А у нас нет иного выхода, — голос Эстебана стал более ярый. — Собрались тут четыре мужика и думают, как пятого вытянуть из сумасшествия. То ему не подходит, это не так. Зараза, да нужно просто попробовать ему вернуть жену. Хуже не станет, а может даже и лучше.
— Не могу сказать ничего точно, — Андронник сложил пальцы под подбородком. — После стольких лет принятия транквилизатора и сдерживания такой психической травмы его реакцию на появление Сериль предположить трудно.
— Кстати, — Комаров приложил ладонь к подбородку. — Наша Служба внешней разведки при содействии Государственного разведывательного управления Китая засекло, что на территории Поднебесной может находиться агент Моссад, с позывным «Серый». Судя по всему, это девушка.
— Комаров, ты же знаешь, что эта информация нам мало помогла, — сказал Эстебан. — Нужны более точечные и информативные данные.
— О, а парниша сечёт, — Яго опрокинулся на спинку стула.
— Я могу отправиться в Великий Израиль с целью выяснения местонахождения Сериль Валерон, — заговорил Андронник. — Как раз меня собирались отправить на послушание в Храм гроба Господня.
— И как ты это сделаешь? — спросил Яго. — Постучишься к ним в дверь и спросишь?
— Ты почти угадал. Тамошний Первосвященник меня знает, давным-давно я помогал ему охраной конвоя, как обычный Киберарий первой модели. Сейчас страной правит Синедрион или Синедрион-Кнессет, где он заседает.
— Сколько же вам лет, отец Андрей? — смутился Эстебан.
— Больше, чем ты, можешь себе представить.
— Ладно, хорошо, — Комаров положил подбородок на сложенные ладони. — Андронник отправляется в Великий Израиль, там узнаёт местоположения Сериль Валерон, а мы с Эстебаном выдвигаемся в Китай. Нужно отработать в двух местах и судя по описания тамошняя девушка сильно похожа на его жену, к тому же у неё есть проблема с ухом. Да и если у Андронника не получится, то мы можем попытать удачу.
— Скажи, Комаров, а зачем тебе нам помогать? — Яго доел сухари. — Не пойму, к чему тебе это? — на что Константин сначала промолчал, а потом с едва уловимой подавленностью сказал:
— Мне известна его боль и ели есть хоть один шанс её унять, я помогу ему, — а заметем его речь окрепла. — Все мы здесь кого-то потеряли, и если есть шанс вернуть для кого-то лучшую жизнь, то следует это сделать. Поверьте, мир от нас не убежит, а вот возможность вернуть человека из душевного небытия выпадает не каждый день.
Сказанное Комаровым изменило ход мыслей Яго и он смог спокойно согласиться:
— Знаешь, Кость, когда-то я был готов тебя растерзать за то, что ты нас кинул тогда под Раддоном. Но сейчас я вижу, что мужик ты — нормальный. Но, к сожалению, я не смогу поучаствовать в вашей операции. У меня через три дня боевой вылет. Я в составе сводной роты должен отправиться на фронт, громить Директориалов.
— Хорошо, тогда решили, — Андронник приподнялся. — Я направляюсь в Великий Израиль, а вы в Китай. Когда я получу информацию о Сериль, или о том, что не смог осуществить задуманное, то свяжусь с вами.
— Отлично, — обрадовался Эстебан. — Кстати, Яго, как сейчас протекает ход войны с Директорией Коммун?
— Да вроде ничего особенного. Сейчас три армии пытаются преодолеть пограничные укрепления, а потом… начнётся ужас.
Глава девятая. Предложение
Глава девятая. Предложение