Отдам в хорошие руки (СИ)

Она поймала такси и буквально грохнулась на сидение, прошептав непослушными губами адрес. И тут же провалилась в темноту поглотившей ее бездны…
Глава 22
— Симочка Тихоновна, а почему мама так долго не приходит?
— Не знаю, Сонечка. Она предупредила меня, что задержится. Хотя, пора бы уж.
— А вы верите в чудо, Симочка Тихоновна?
— Нет, детка. Чудес не бывает.
— И под Новый год?
— Ну, под Новый год бывает, — Эсмеральда помолчала. — А о каком чуде ты мечтаешь, детонька?
— Я не могу рассказать, а то оно не сбудется…
— Так это желания нельзя рассказывать.
— Ну да, мое желание и есть чудо, которого я жду.
Дверь распахнулась. Перед ними стоял встревоженный Денис.
— Оля дома?! — выдохнул он.
— Не возвращалась еще, — Эсмеральда и Соня почти одновременно произнесли слова, которые привели Дробышева в ужас.
— Господи, да куда же она могла поехать?! И не звонила?
— Нет, — Соня подбежала к отцу.
— Папочка, что случилось? Мы тоже ждем маму, а ее все нет.
— Сонечка, ступай к себе. Мама скоро придет, — он пытался успокоить дочку, а сам лихорадочно думал, что делать дальше. Где искать жену.
Зная ее импульсивность, Денис допускал все, что угодно.
Он попросил Эсмеральду Тихоновну уложить Соню спать и позвонил в полицию. Там посоветовали сначала обзвонить больницы. Лихорадочно набирая номера, которые ему назвали по справке, Денис, не в силах усидеть на месте, нервно расхаживал по комнате.
Звонок, раздавшийся в тишине, заставил его вздрогнуть.
— Дробышев? — сердце ухнуло вниз, потом бешено забилось, — Денис Владимирович?
— Да, — в горле сухо, голос охрип.
— Ваша жена…
— Где она? Что с ней?!
— Да погодите Вы. Она у нас в отделении. Обморок. Но уже пришла в себя. Приезжайте. — голос из трубки назвал адрес.
Одеваясь на ходу, Денис сбросил звонок, краем глаза успев обратить внимание на номер. Звонила Даша. Перезванивать не стал.
Оля лежала в палате одна. Перед глазами одна и та же картина: растерявшаяся Даша, за ней — Денис. Избавиться от нее не получалось, как она ни старалась.
Мысли тоже не отличались разнообразием, бесконечно прокручиваясь одна за другой: «За что они так со мной? Как они могли?!».
Звук открываемой двери не привлек ее внимание. Но прикосновение руки заставило вздрогнуть.
Перед ней стоял Денис. Он как-то приглуповато улыбался:
— Жива? Оленька, любимая. Прости меня, дурака.
Она смотрела на мужа и ничего не могла понять. «Почему любимая? Я сплю?» Рука потянулась к глазам, словно желая убедиться, что это не сон.
— Уходи. Я не могу тебя видеть, — она отвернулась к стенке. Слезы застилали глаза. «Да как он смеет! Пришел поиздеваться?! Ненавижу.»
— Олюшка, выслушай меня. Ну пожалуйста.
— Что тебе еще от меня нужно? Уходи! — голос сорвался на крик.
— Ни за что. Ты должна меня выслушать и… простить за глупость.
Плечи ее вздрагивали от рыданий.
Денис присел на кровать. Пытался взять жену за руку.
— Оля, я сегодня хотел тебе все рассказать, — она притихла и прошептала:
— Что нового можешь ты рассказать? Я все видела своими глазами.
— Прости меня. Я не хотел так жестоко. Но Даша…
— Не произноси при мне ее имени!
— Выслушай меня, не перебивай. А потом, если не поверишь, прогони. И я уйду. — в ответ молчание.
— Так вот, еще в ресторане Дарья предложила жесткий, но, как она считала, единственно возможный вариант налаживания наших с тобой отношений. Она предложила дать тебе возможность пережить мысль о разводе. Ты ведь мечтала об этом. И о том, чтобы отдать меня… другой женщине… Ведь были у тебя такие мысли?
Поверь, я не соглашался. Но она уверила меня, что только так, через страдания ты выбросишь из головы бредовые идеи о разводе, — он помолчал.
— Олюшка, я так люблю тебя! Я хотел вернуть тебя. Но, видимо, мы перегнули палку… Ты никогда не простишь меня?
— Но ведь ты был у нее… значит, вы…
— Ничего это не значит. Я сегодня поехал к Даше, чтобы сказать, что не намерен дальше проводить ее психологические эксперименты. Я не мог больше смотреть на то, как ты мучаешься. И сам страдал. И Сонюшка тоже.
 
Я дурак. Дурак, что согласился с ней, будто только так смогу вернуть тебя. Ну посмотри на меня. Ты мне веришь?
Денис легко коснулся ее плеча.
И она повернулась к нему лицом. И смотрела во все глаза, пытаясь убедиться в том, что все, что он сказал, правда.
— У вас точно ничего… с Дашей?
— Ничего, моя хорошая. Я люблю только тебя. Поверь мне. И прости. Ты ведь никому меня не отдашь? — Денис лукаво улыбнулся, заглядывая ей в глаза. Затем наклонился и поцеловал ее в губы.
Ольга вспыхнула от стыда при мысли о глупых терзаниях, чуть было не ставших причиной разлада между ними. Прильнула к мужу и прошептала:
— Никому и никогда. Я люблю тебя.
Врач не стал удерживать Ольгу в больнице. Ее состояние не внушало опасений. Правда, он пожурил Дениса, отметив, что не следовало бы отпускать жену одну вечером в таком положении.
Оля удивленно посмотрела на врача.
— Да, милая. Вам бы надо быть осторожнее, — он улыбнулся и вышел из палаты.
— Оля, ты не обидишься, если я позвоню Дарье? Она тоже волнуется о тебе.
— Как хочешь. Только я с предательницей разговаривать не буду.
Пока Денис звонил Даше, Оля раздумывала над загадочными словами врача: «Неужели? Не может быть, ведь столько лет — и ничего…»
По возвращении домой их ждал сюрприз. На диване в гостиной сидела Даша. Рядом — Борис.
Даша стремительно встала навстречу Дробышевым. Оля отвернулась, крепко сжимая руку мужа.
— Оля, я все объясню…
— Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать.
— Оля, но в обратном случае ты бы никогда не избавилась от навязчивой идеи. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы ты поняла, наконец, насколько дорог тебе Денис.
— Но это было так жестоко, — в глазах опять блеснули слезы. Могла хотя бы не избегать меня. Мне было так тяжело все это время.
— Прости. Это и правда был перебор. Но вынужденный. Я бы не сдержалась и стала успокаивать тебя… Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Ну, пожалуйста.
— Отстань, жестокая. Сердца у тебя нет. Я ведь чуть с ума не сошла.
— Оленька, по-другому ты никогда бы в полной мере не поняла, насколько Денис дорог тебе. Через боль и страдания ты пришла к осознанию глубины своих чувств. Я не обижусь, если не простишь меня… Ведь главное — вы вместе.
Оля посмотрела на Паршина:
— Вы тоже были в сговоре?
— Увы. Разве мог я ослушаться любимую женщину? — Оля метнула взгляд на смутившуюся Дарью:
— А как же?..
— Все в прошлом. Я выздоровела. Надеюсь, ты тоже. Мы обе были больны, каждая своей болезнью. Но теперь все позади. Скоро Новый год — давай забудем все плохое.
Эсмеральда Тихоновна, наблюдавшая странную сцену, пригласила всех к столу. Обстановка за чаем постепенно разрядилась. Правда, Оля с трудом освобождалась от обиды. Но, глядя на воркующих Дашу и Бориса, постепенно оттаивала, мысленно радуясь, что ее план относительно их сработал (!).
О, женское коварство! Даже в такой ситуации без хитрости никак.
Наутро, едва в став с постели, Оля поспешила в комнату Сонечки. Та еще спала, но во сне хмурила бровки. Залюбовавшись дочкой, Оля не заметила, как вошел Денис. Оба они, переглянувшись, с умилением смотрели на Сонюшку.
Девочка почувствовала их пристальные взгляды. Она открыла глаза и увидела маму с папой, которые стояли обнявшись. Счастливая улыбка озарила ее лицо. Она вскочила с постели и, подбежав к родителям, прижалась к ним. Радость, переполнявшая ее изболевшее сердечко, передалась родителям.
— Пора завтракать, — Эсмеральда Тихоновна смахнула слезу при виде этой умилительной картины. Она нарочито ворчала, пряча за видимым недовольством радость: — Все уже остыло. Зря я что ли старалась.
Эпилог
— Мама, здравствуй! С наступающим вас Новым годом!