Сага об орке. Начало (СИ)

— У тебя ее волосы, — заметил незаметно подошедший сзади Варди, — а я ведь ее видел.
— Где?!
— Пятнадцать лет назад твой отец приезжал к ярлу. Зачем — не спрашивай, не знаю. Там он ее и увидел. Ее только что привезла дружина Харальда, а Барди ее выкупил и увез с собой… — он помолчал, — Похоже влюбился, старый сыч, или решил обмануть судьбу: ему вечно не везло с женами и детьми. Получается, он дал ей свободу и сделал женой.
— С чего ты решил? — спросил проходивший мимо Мари, — может жена Брана вон там? — он ткнул рукой в остальные тела, лежащие на полу, — Тоже платье дорогое. Я бы сказал, что жена вон та.
— А это тогда, по-твоему, кто? — переспросил его Хрок
— Не знаю, — пожал плечами Мари, — может наложница. Разве не бывает такого, чтоб хозяин дарил своей рабыни красивое платье?
— Что ты знаешь о красивых платьях, крестьянин? — Варди бросил на упитанного орка взгляд, преисполненный издевки, — Что ты видел, помимо своего одаля? Та женщина, конечно, хорошо одета, и платье на ней из тонкого сукна со вставками. Но это… — он взял в руку складку платья, — Пощупай! Это не местная ткань, на Огненной земле такого не делают.
— Если оно такое дорогое, почему же его не забрали напавшие? Платье можно зашить, отстирать…
Но тут раздался низкий рык Фритьефа.
— Тебе надо быть внимательнее, молодой хозяин, — он равнодушно показал куда-то в район талии лежащей женщины, — она носила ключи. Видишь на платье вытертые следы от пояса? Такие остаются только тогда, когда пояс нагружен чем-то тяжелым.
— Да, но…
И тут уже не выдержал я
— Ты назвал мою мать рабыней?!
Я в бешенстве дернулся, но Варди придержал меня за плечи. Попытался вывернуться — хватка была железной.
Не сказать, чтоб я сильно горевал по погибшей. Это — не моя мама. Моя осталась там, в моем бывшем мире, да и не сказать, чтоб я любил ее до беспамятства. Так что зубами рвать за нее противника, на голову с лишним выше меня и раза в два тяжелее я б не стал. Но пока они припирались в моем мозгу лопнувшей пружиной раскрутилась нехитрая логическая цепочка: я полукровка и эта человеческая женщина явно моя мать, больше некому. Но если она — рабыня, то получается, что я…
Я не хочу оказаться здесь на правах раба!!! Я вижу, что значит здесь быть рабом!
— Никто ее не называет рабыней, Асгейр. — прорезался голос дяди. — Успокойся. Мари просто упражнялся в наблюдательности и умении вести спор. На этот раз — неудачно.
Только сейчас до меня дошло, что на лице Йоргена за все то время что мы были в доме, отражалась какая-то нехилая внутренняя борьба. То он хмурил брови, то прищуривался, то непроизвольно дергал руками, будто порывался жестикулировать. Будто спорил, сам с собой. Когда Мари заикнулся о том, что «моя мать» не может быть хозяйкой, он как будто встрепенулся, какое-то время изумленно следил за спором. Но потом словно потух.
— Мари, тебе следует извиниться перед двоюродным братом.
— Прости Асгейр, — искренне произнес толстяк, подошел, положил мне руку на плечо, — я просто не подумал о последствиях своих размышлений. Не сердись на меня.
Не сердись! Ты просто не представляешь, что ты ляпнул! Какую бурю эмоций вызвал
— Проехали, — процедил я остывая, потом немного подумал, протянул руку.
Мари удивленно взгляну мне в глаза, полмгновенья колебался, затем протянул свою. Но пожал не ладонь, а скользнув кистью вдоль предплечья сжал мне локоть. Автоматом я пожал его локоть.
— Вот и славно, — усмехнулся Варди, — братья, даже двоюродные, должны стоять друг за друга.
А я снова отметил непонятную гамму чувств на лице дяди Йоргена.
***
Погребальному обряду я, в общем-то не удивился. На относительно ровном участке берега сложили большую стопку дров. Использовали часть сухих из дома, добавили к ним свеженарубленных со склонов. Потом сверху уложили большие пласты хорошо высушенного торфа, нашедшегося в бане. А затем… все это полили маслянистой жидкостью с резким характерным запахом, кувшины с которой стояли в кузнице.
— Что это? — я окунул палец, подозрительно принюхался.
 
— Асгейр, неужели ты даже этого не помнишь? — Варди сочувственно покачал головой, — это же земляное масло! Дальше на север, за огненными горами попадаются небольшие бочажки с ним. Видимо асы запасли топлива для своих печей, — он кивнул в сторону вулканов, — но они протекли, и орки посмелее могут набрать себе божественного топлива.
Хм… Я, конечно, не геолог, но уж больно мне это «земляное масло» напомнило нефть. Про то, что раньше нефть выходила на поверхность и была такого качества, что можно сразу в баки автомобилей тех лет заливать — я слышал. Похоже, это она и есть. Как интересно! Отложу пока в памяти, может пригодиться.
— Только дома им топить не получается. Пахнет сильно, — проявил эрудированность Мари, — пробовали для кузнечных горнов, но тоже ничего не выходит — хорошо горит только если что-то пропитывать, или поливать.
Пьедестал для огненного погребения получился мне по пояс и достаточно широкий. Родителей, с омытыми ранами положили в самую середину, даже расчесали и уложили волосы. Вива как смогла заштопала платье матери.
— Не гоже хирдману уходить на небеса без оружия, — пробормотал Варди, отстегивая тесак от пояса.
У окружающих округлились глаза.
— Стой, воин, — расчувствовавшийся Мари резко выбросил руку, — меч тебе наверно ярл подарил?
Варди помрачнел
— Перед ярлом мне ответ держать, а мой побратим не отправиться на пир без оружия
— Не надо, — толстяк покачал головой и вытащил из-за пояса свой топорик.
— Я ценю твою жертву, бонд, — Варди склонил голову.
По виду Йоргена такого было не сказать. Лично я при этом офигевал. С одной стороны, железяки были так себе: тесак назвать гордым именем меч я не смог бы даже в сильном подпитии. Пожертвованный топорик был и того проще — прямое как палка топорище, сама железка — небольшим, узколезвийным куском грубо выкованной стали.
Но с другой стороны… Если вы их так сильно цените, то какого рожна сжигать? Это же просто мертвые, они уже умерли. Все, амба. Не понимаю…
С правой стороны от отца положили рослого парня, на вид — ровесника Финира, только не такого на вид увальня: черты лица по-резче. И порублен он тоже был знатно — истыкан-иссечен весь, видимо рубился до последнего.
Оказалось — старший сын. Вернее, старший, из оставшихся двух, так-то третий, как обмолвился Варди. Ну здравствуй и прощай, братишка. Видать ты был суровым парнягой, не в пример увальню Фениру. Жаль конечно, что мы не познакомились, думаю с таким старшим братом мне было бы полегче в этом мире.
Ему под бок подложили молодую орчанку, на которую Мари изначально возлагал роль жены Брана. Совсем молоденькая и — беременная. Живот был заметно округлившийся.
— Не дождался Бран внуков, — вздохнул все тот же Варди
В ногах бондов положили работников, двух мужчин и женщину. Выяснять чья она жена не стали, решили, что по прибытии на место сами разберутся.
Потом сложили трех рабов, тоже двух мужчин и женщину. Этих покидали так как есть, не сильно заботясь о виде, в каком они отправятся в лучший мир. Или куда там положено по местным верованиям?
Постепенно накатывал вечер. Солнце давно зашло, сгущались сумерки. С берега в сторону моря стало основательно поддувать. Мы, в скорбном молчании собрались возле будущего погребального костра. Спереди полукругом стояли Йорген с сыном, дружинники, Фритьеф и я. За спиной Мари встали его жена и дочь. Там же, вторым рядом на представление пристроились Вива и Финир. Грай и Гуди затихорились где-то позади всех и не отсвечивали.
 
— Прощай брат, — начал торжественную речь сумрачный дядя, — ты с детства грезил Вальхаллой, ходил в походы. И хоть потом ты надолго сменил копье и весло на соху и рыбацкую лодку, но пал в бою, как подобает воину, поэтому я знаю — тебя ждут за столом Одина.