Сломленные Фейри (ЛП)

Не успели мы дойти до него, как из двери за темным баром выскочила Старушка Сэл с поднятыми руками и криком восторга, вырвавшимся у нее из-за сигареты, зажатой в уголке рта.
— Элис, детка! Ты дома. Я уже начала бояться, что никогда больше не увижу тебя после лета. Дай мне увидеть эти твои глазки.
Я вырвалась из объятий Данте, и он с легким колебанием отпустил меня. Старушка Сэл обняла меня, и я неловко похлопала ее по спине, прежде чем она снова оттолкнула меня, чтобы осмотреть мои глаза. Я писала ей летом, чтобы рассказать о нас с Леоном, включая фото, когда она настаивала, и она присылала бесчисленные сообщения о том, как она рада за меня и как хочет, чтобы мы приехали в гости. Но по какой-то причине я так и не смогла договориться об этом.
— Потрясающе! — воскликнула Сэл, глядя на серебряные кольца в моих глазах. — Такая экзотика. А с этими волосами, представь, сколько за тебя можно выручить.
Данте зарычал на странную лесть, но я лишь рассмеялась. Сэл всегда оценивала людей по цене их плоти. Это был ее бизнес. Простая математика. Чем больше, по ее мнению, кто-то готов заплатить, чтобы заполучить тебя, тем больше она тебя за это хвалит.
— Я не думаю, что есть какие-либо Элизианские Пары, выставленные на продажу, — пошутила я, закатывая глаза.
— Я слышала об одной однажды. Ее партнер был в долгах у каких-то очень плохих людей. Она выставила себя на продажу на рынках плоти, чтобы покрыть стоимость его свободы. Я слышала, что была война за цену. Она заработала более миллиона аур. Вы можете себе это представить? Мужчины всегда хотят получить кусочек запретного.
— Надеюсь, ты не предлагаешь ей заняться блудом, — прорычал Данте позади меня. — Потому что ее партнер мне как брат, и я без колебаний разорву тебя на части, если пойму, что ты действительно это имеешь в виду.
Сэл вздрогнула, и в ответ на его слова меня пронзила волна страха: она на мгновение потеряла контроль над своим даром Ордена, и ее сила Сирены выплеснула свои эмоции на всех нас. Данте, может, и прятал лицо, но его Альфа-самца, страшного ублюдка, было сложнее скрыть.
— Она не это имела в виду, — заверила я Данте, потянувшись, чтобы взять его за руку, так как напряжение в нем, казалось, окутало всю комнату и заставило мои волосы встать дыбом, а по позвоночнику пробежала нервная дрожь. — Это просто разговор. Так уж мы устроены.
Он не сводил своего пронизывающего взгляда с женщины, которая была мне самой близкой семьей в Алестрии. Я закатила на него глаза, игнорируя Сэл, которая начала бормотать заверения и извинения, пока я брала его руку в свою.
— Я хочу показать тебе кое-что, — твердо сказала я ему. — Помнишь?
— Qualsiasi cosa per te (п.п. Все, что угодно для тебя), — пробормотал он, милостиво кивая головой и позволяя мне потянуть его к концу бара.
— Ничего, если я покажу своему другу наше старое место на крыше? — спросила я Сэл, хотя знала, что она не откажется.
Ей никогда не было дела до того, что я здесь делаю, и это была еще одна причина, по которой я хотела, чтобы Данте оставался замаскированным. Если бы она поняла, кого именно я только что привела в ее клуб, то, скорее всего, бросилась бы обслуживать его сама и не спускала бы с него глаз. Она знала, кто управляет этой половиной города, и платила содержание его семье за защиту, как и все остальные бизнесмены в округе. Он был ее господином и повелителем, даже если она никогда не видела его раньше. И она бы сделала своей миссией попытаться выдоить из него деньги, пока он был здесь.
— Конечно, — сказала она, бросив взгляд на Данте.
— Он дружил с Гаретом, — добавила я в ответ на ее смущенный взгляд.
Полагаю, с моей стороны было чертовски странно просто так заявиться сюда с ним на буксире, если я не могу предложить что-то в качестве объяснения.
Сэл легко кивнула, и я потащила Данте в обход бара, через дверь, обозначенную как «Только для персонала», и мы быстро пошли к лестнице в конце затемненного зала.
— Тебе нравится играть со мной в переодевания? Я иногда забываю, насколько ты знаменит, Drago, так что, может быть, это приятно — ходить незамеченным? — спросила я, держа его за руку и таща вверх по лестнице.
 
— Это потому, что ты умеешь видеть человека, а не монстра, amore mio. Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в тебе больше всего, но и больше всего ненавистны.
— Почему ты это ненавидишь? — поддразнила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо.
— Потому что ты используешь это для того, чтобы видеть меня, но ты также используешь это, чтобы видеть Райдера. И если я должен верить, что во мне есть достаточно того, что стоит искать, то я должен признать, что это может быть и в нем. Даже если это трудно представить большую часть времени.
— Ты хочешь знать, что я вижу в нем? — спросила я с любопытством, гадая, действительно ли он готов это выслушать.
Мы достигли вершины лестницы на третьем этаже, но Данте остановил меня, прежде чем я смогла открыть дверь, ведущую на крышу. Он провел рукой по лицу, снимая маскирующее заклинание, и я не могла сказать, что буду жаловаться на то, что снова воссоединилась с его великолепным лицом.
— Не здесь. Не думаю, что мне особенно понравится этот разговор, так что, возможно, его лучше приберечь для другого раза. Возможно, когда я буду пьян…
— Чтобы ты мог в стиле Дракона надраться и разнести кучу дерьма, если тебе не понравится то, что ты услышишь? — поддразнила я.
— Может быть, — согласился он с легкой улыбкой, от которой мне захотелось схватить его и заставить сбросить маску.
— Ты всегда такой сильный, Данте, — вздохнула я, глядя на него сверху вниз со своей позиции в нескольких шагах над ним. — Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно быть таким со мной, верно? Нет, если ты не хочешь этого. Ты можешь треснуть, разбиться, сломаться, и я буду держать тебя до тех пор, пока ты не будешь готов снова построить себя. Ты можешь опереться на меня, положиться на меня, попросить у меня все, что тебе нужно, и я буду рядом, чтобы предложить это.
Данте позволил улыбке ускользнуть, и его взгляд пробежался по моему телу, когда он издал низкий рык. — Только если ты обещаешь делать то же самое, bella. Когда тебе что-то понадобится от меня, можешь даже не просить. Я хочу, чтобы ты брала это и всегда знала, что можешь делать это, без вопросов.
— Хорошо, — согласилась я, не позволяя его пристальному взгляду дать мне другой ответ.
— Тогда скажи мне, — промурлыкал он, его акцент превратил меня в лужицу у его ног, когда он медленно поднялся по лестнице, разделявшей нас, и обвил руками мою талию. — Почему у тебя слюна течет с того момента, как я положил на тебя глаз в лодочном домике, но твои клыки до сих пор не впились мне в шею?
Его поддразнивание заставило смех сорваться с моих губ, но греховно темный взгляд его глаз остановил его. Он начал наступать на меня, пока я не оказалась прижатой к двери, его твердое тело заключило меня в клетку и сделало своей пленницей. Но у меня не было никакого желания освобождаться.
— Потому что, — медленно начала я, переводя взгляд с его глаз на губы, а затем на горло. — Если я откушу от тебя хоть кусочек, я захочу откусить все. Ты слишком неотразим, amore mio.
Он зарычал на меня, подавшись вперед, ему всегда нравилось, когда я говорила на его языке, даже если я могла утверждать, что понимаю лишь несколько слов.
— Я всегда буду заботиться о тебе, Элис. А это значит, что я не допущу, чтобы ты умирала от жажды. Если у тебя нет самоконтроля, я сделаю это за тебя. Я позабочусь о том, чтобы единственное, что ты брала у меня, была кровь.
Прежде чем я успела ответить, он поймал мои запястья в одну из своих больших рук, поднял и прижал к двери над моей головой. Я задохнулась, когда он придвинулся ближе, его колено заставило мои колени раздвинуться, пока его бедро не оказалось крепко зажатым между моими, и ноющий жар, который я испытывала к нему, увеличился в четыре раза под давлением его тела, обездвиживающего меня.