Сломленные Фейри (ЛП)

Я помчалась к скоплению фейри в центре стаи, понимая, что их было шестеро, и все они склонились близко, чтобы прижать свои ладони к обнаженной плоти Феликса, чтобы они могли поделиться с ним силой. И с такой силой для следующего удара я не была уверена, что защита Габриэля выдержит.
Молния ударила с неба, обрушившись на воздушный щит, который один из Волков создал вокруг Феликса, разбив его с треском магии и дав мне мгновение, чтобы нырнуть за их защиту, прежде чем они поднимут ее снова.
Магия устремилась к кончикам моих пальцев, когда сила торнадо пронеслась сквозь мою плоть, и я высвободила ее в виде волны силы, которая врезалась в стаю как раз в тот момент, когда Феликс запустил в небо толстое ледяное копье.
Моя атака сбила его с курса, когда Данте пронесся над головой, но сокрушительный рев боли, разорвавший облака, дал мне знать, что он не промахнулся, и мое сердце сжалось от страха. Густая, горячая кровь падала с неба и покрывала меня, окрашивая в красный цвет с головы до ног.
Я в ужасе посмотрела вверх, когда Данте резко накренился, и увидела кровавую рану, пробитую в его левом крыле, а облака снова озарились яростью его штормовой магии.
Габриэль бросился к нему, приземлившись на спину, так как он изо всех сил старался удержаться в небе, и зеленое свечение исцеляющей магии вспыхнуло над раной, прежде чем облака скрыли их из виду.
Движение на периферии вернуло мой взгляд на землю, и я едва успела отпрыгнуть в сторону, когда Феликс бросился на меня, его губы растянулись в злобном рычании, и он выстрелил струей воды мне в грудь.
Мне удалось уклониться от него, и я помчалась за ним, ругаясь и призывая больше магии в свои руки, но обнаружила, что моя сила ослабевает.
Я создала воздушный хлыст в кулаке и ударила им по нему, ухмыляясь, когда на его груди появилась кровавая рана, а он проклял меня всей силой солнца.
Его стая преодолела мою атаку, и мое сердце заколотилось, когда я поняла, что они окружили меня, закрывая собой со всех сторон, а Феликс победно ухмылялся.
Я создала вокруг себя самый мощный щит, который только могла наколдовать, и стиснула зубы от натиска магии, когда Волки обрушили на меня шквал льда, ветра, земли и огня.
Мой щит содрогался, пока я боролась за его сохранение. Мои конечности дрожали, когда я сжигала свою магию, а уровень моей силы был опасно близок к опустошению.
Мое сердце колотилось в панике, когда их атаки продолжали усиливаться, и я прикусила губу, вытягивая из своего тела каждый клочок магии.
Пьянящий вкус электрической крови Данте пронесся по моему языку, и я чуть не рассмеялась вслух, сильнее прикусив губу, а затем поднесла пальцы ко рту. Сила шторма пронеслась под моей плотью, когда я слизывала его кровь со своего тела, и я могла поклясться, что она была еще более мощной, чем обычно. Возможно, выпив прямо из его формы Штормового Дракона, я усилила ее. Все, что я знала наверняка, — это то, что мне было даровано достаточно магии, чтобы укрепить мой щит и спасти меня от стаи еще на несколько мгновений.
Крики страха прорвали мою концентрацию, и мои глаза расширились, когда огромная змея пронеслась вокруг стаи в неожиданном ударе. Черное тело Райдера было толще, чем ширина автомобиля, и ему удалось поймать трех Волков Феликса в витки своей плоти, после чего он крепко зажал их и выжал из них жизнь, пока они кричали о пощаде.
Леон пролетел над моей головой, с ревом нацеливая свои зубы прямо на Феликса, но столкнулся с толстым водяным щитом, прежде чем смог оторвать его голову от тела, и вместо этого откатился в сторону.
Стая, окружавшая нас, разбежалась, когда Райдер бросился на них, яд капал с его клыков и обжигал всех, кому не повезло попасть под удар, так, что они кричали от невыразимой агонии.
Я сбросила щит, когда Леон закружился вокруг меня, яростно рыча и следя за тем, чтобы никто не смог напасть на нас, а Райдер с шипением ярости перешел обратно в форму фейри.
Феликс успел скрыться в этой бойне, и я прокляла нашу удачу, так как не заметила его поблизости.
 
— Никогда больше не сбегай от нас таким образом, — потребовал Райдер, его глаза горели яростью, которая едва скрывала глубокий страх за меня, отчего мои губы раскрылись от удивления.
— Он собирался убить Данте, — твердо ответила я. — Так что я не буду обещать, Райдер, потому что ради него я готова рискнуть всем в одно мгновение. Так же, как и ради всех вас. Так что если ты хочешь быть уверенным, что мне не придется так рисковать своей жизнью, тогда я предлагаю пойти и убить Феликса Оскура.
Райдер долго смотрел на меня, его взгляд переместился на Леона, а затем устремился в небо, где Данте и Габриэль исчезли в облаках. Я надеялась, что Габриэль лечит его крыло.
— Какого хрена мы тогда ждем? — прорычал Райдер тоном, от которого у меня подгибались пальцы на ногах, потому что в нем звучали только насилие и резня. — Пойдем убьем этот кусок дерьма. 
  
41. Данте
 
Облака перекатывались по моей плоти, словно я был создан из них, энергия лилась из моих чешуек и вспыхивала в них, пока Габриэль исцелял мое разорванное крыло. Я и небо были одним целым, буря жила во мне и вокруг меня, и как только мое крыло было исцелено, мы спустились из облаков.
Габриэль сражался как воин, кружась и пикируя вокруг меня, нанося удары по нашим врагам далеко внизу. Когда он был рядом со мной, я мог сосредоточиться на том, чтобы обрушить свой шторм на этих адских существ, а лед, который он накладывал на мою плоть, покрывал меня мощным, как железо, щитом. Он сражался со мной, словно делал это тысячу раз, и мы вдвоем закружились в идеальном танце в небесах. Я инстинктивно доверял ему, и он тоже доверял мне, когда молнии пронзали небо так близко от него, что он был бы уничтожен, если бы мы не были так созвучны друг с другом. Я не знал, были ли это звезды, светившие нам сегодня ночью, или за нашей синхронностью скрывался какой-то более глубокий смысл, но все, что я мог сделать, это быть благодарным за эту связь, которая позволяла нам так эффективно работать вместе.
Я смотрел на второго Феликса, Сальваторе, внизу, на огромного человека, выделяющегося среди своих людей. Я выпустил еще одну молнию, которая вонзилась в их сердца, но Сальваторе успел убежать до того, как она поразила его. Иллюзии и скрывающие заклинания не позволяли точно определить цель, но если я продолжу наносить удары по этим stronzos, в конце концов они должны были пасть.
Я низко пронесся, когда огромный огненный шар мчался ко мне, и Габриэль ухватился за мое плечо, чтобы я не сбил его крылом, крепко держась за него, когда я резко накренился и пронесся мимо общежития Вега, где студенты в шоке выглядывали из своих комнат. Где-то в академии раздался сигнал тревоги, но пока не было никаких признаков того, что кто-то из преподавателей вступил в бой.
Когда капли дождя посыпались на мои крылья, как пули, я нырнул на землю.
Габриэль отпустил меня и с превосходящей скоростью бросился вперед, набросив сеть из лиан, от которой предатели внизу разбежались, как муравьи. Пятеро из них попали в нее, и Габриэль отпрянул с дороги, когда я раскрыла челюсти, и из меня пучком хлынуло электричество, уничтожая их жестоким ударом. Молния оставила в земле кратер, который дымился и вонял смертью.
Я подтянулся, собираясь снова подняться высоко в небо, когда до моего слуха донесся голос Феликса.
— Nipote! — прорычал он, усиливая свой голос с помощью магии. — Розали у меня! Сдавайся, или она умрет!
Мое сердце бешено заколотилось, и я полетел по кругу, охотясь за ним, и нашел его стоящим в кольце Волков на вершине Дьявольского Холма с рукой, зажатой в волосах Розы.
Ужас впился когтями мне в кожу и заставил мои мысли разлететься по ветру. Он мог быть ее отцом, но я знал, что он убьет ее. Знал, что он сделает все, чтобы выиграть этот бой.
Габриэль пролетел рядом со мной, поймав мой взгляд, и я издал рык боли. Он кивнул, поняв, что я собираюсь сделать, — то ли инстинктивно, то ли ему подсказали звезды. Он бросился прочь от меня, исчезая в темноте, и я надеялся, что он идет за помощью.