Записки Старого Когитатора (СИ)

В общем — напасть бесславно провалилась. И примерные данные по Чуме Неверия, причинам возникновения, связи и прочему — у меня были. И по нанитом облитерации, что, как по мне, не менее важно. Облитераторы, паразиты такие, может, не столь разрушительны, как тифозные приступы, локально, но глобально — хуже, факт.
Так что через три дня направил я Милосердие к Пречистому Сиянию, на коллег посмотреть, отчёт сдать, про узнанное поведать. Ну и от всяческой лордственности откосить, не без этого.
конец записи.
Вот так и началась самая мудацкая война, не на одно столетие, в истории Человечества. Точнее, её активная фаза. Самая активная, со времён бунта Гора. А почему мудацкая, Терентий? А потому, Кристина, что Империум — люди и ради людей. Хорошо, плохо — как получается. А предатели — против! Да сейчас! Они стали “как бы против”, искажённые варпом, за тысячелетия. И то, не до конца, сама знаешь. Знаю, Терентий. Вот. Предатели — ТОЖЕ за Человечество. Такое, каким они его видят. Потому я и говорю — мудацкая. Люди с людьми, за людей. Странно, Терентий. Матом было бы точнее, Кристина, Но не хочешь — не матерись. А сделать можно? К вам?
Ко мне — можно.
  
16. Шестнадцатая запись
 
Запись сделана Агнессой Нитард, аколитом Инквизитора, аффилированным членом Храма Ванус Официо Ассасинорум Империума Человечества. Осуществляется по распоряжению Терентия Алумуса, Лорда-Инквизитора Ордена Святейшей Инквизиции Империума Человечества.
Заверено дознавателем Кристиной Гольдшмидт.
Довольно странно составлять отчёт в менто-эмоциональном виде. Когда Терентий обратился ко мне с просьбой носить фиксатор менто-эмоционального фона, я не была обижена. Подобным эмоциям нет места у ассасина на службе Ордена. Но начала анализировать, где допустила ошибку или небрежность в протоколировании своих действий. Отчёты по всем моим действиям и наблюдаемому мной были максимально подробны и полны, хранились в доступном Терентию информаторуме, но дополнительное устройство указывало на просчёт.
— Думаешь о том, где допустила ошибку? — правильно сынтерпретировал мою задумчивость Лорд-Инквизитор.
— Точно так, Терентий.
— И совершенно зря. Меня в полной мере устраивают твои отчёты. Данный регистратор предназначен не для проверки. А для фиксирования твоей точки зрения, оценочных суждений, эмоций.
— Подозреваете скверну? — уточнила я.
— Вот же варповщина… — вздохнул Терентий. — Нет, Агнесса. Скверну я чувствую. Это нужно для моей персональной библиотеки. И для нескольких близких мне людей. Личная просьба, если не желаешь носить — и в варп этот фиксатор.
— Я не испытываю негатива, просто уточняю, Терентий.
— И, в рамках профессиональной деформации, в первую очередь рассматриваешь самый негативный сценарий.
— Да.
— Ну и… есть как есть, — озвучил Терентий. — Ладно, будешь носить — и хорошо.
А на пути от апартаментов Терентия, помимо привычной проверки сенсорной сети безопасности, я задумалась о Лорде-Инквизиторе.
Младше меня на сорок лет, он был рекрутирован из Схолы Прогениум Инквизитором, а ныне Лордом-Инквизитором Максимусом Децимусом. После экспресс-курса Схоластики Псайкана Терентий был принят в свиту Максимуса дознавателем. Сразу, без проверок и подготовки. Впрочем, практика за более чем век моего служения Максимусу Децимусу показала, что в людях он не ошибается.
Более того, Максимус предпочитал набирать в свиту совсем юных. Да и мне не было двадцати, когда он явился в Храм Ванус и, после суток разговоров с только закончившими последний круг послушничества, привлёк меня на службу.
Наставники были не слишком рады подобному, но воле Священной Инквизиции препятствий не чинили. Да и недовольство их было хорошо спрятано, заметное только знающим их десятилетия.
 
И с тех пор, скоро уже полтора века, я служу Инквизиции. А Терентий… наверное, во время ученичества у Максимуса вызвал у меня материнские чувства. Подобный биолого-психологический механизм был свойственен человеку, а на тот момент я не видела причин для подавления его. Скорее, находя пользу в борьбе с патологией своего сознания.
Или достоинству, как говорили наставники. Просто меня раздражали люди. Клиническая мизантропия, агрессивного толка. Она привела меня на порог Храма, помогала в жизни, но со временем стала не нужна и вредна.
— Понимаешь, девочка, — сообщил мне как-то Максимус. — Я бы с твоими способностями с удовольствием взял бы тебя дознавателем.
— По слову твоему, Максимус, — не слишком довольно ответила я.
Дознаватель, в большинстве случаев — прямой путь к инсигнии Ордена. А я не имела, да и не имею тяги к ней. И воспитание, и склад характера. И понимание, что Инквизитор из меня выйдет откровенно дрянной. Либо не делающей должного, либо уничтоженный коллегами.
Проблема в том, что и сейчас я не вполне понимаю, как соотнести выгоду, вред и “этику”. Совершенно непонятное мне, “интуитивно понимаемое” большинством понятие.
А Инквизитор, по крайней мере в видении Максимуса, да и, впоследствии, Терентия, не менее чем на треть руководствуется ей. И причины их решений я не понимаю — подчас, они нерациональны и расточительны. Но непонимание и есть причина, почему мне не стоит принимать инсигнию. Правда, недовольство тогда было секундным: я осознала “взял бы”.
— Ты выбираешь быстрые, понятные, но неправильные решения. Не учитываешь именно психосоциальный аспект своих действий в долгосрочной перспективе.
— Скорее, не вполне понимаю предпосылок, на которых вы основываете долгосрочный анализ, — уточнила я.
— Пусть так, но бремя Инквизитора не для тебя.
— Я сама так считаю, Максимус. И обеспокоилась началом нашего разговора.
— Вот и славно.
Но два десятка лет я провела рядом с Терентием, оберегая, как по распоряжению Максимуса, так и собственному желанию. Смотрела как из смешного паренька из схолы вырос охотник на демонов, с огнём в глазах.
Потом — крайне редкие встречи, Терентий стал полноценным Инквизитором. Довольно… не знаю, не хочу критиковать Максимуса, но была довольно неприятная история. Девчонка (хотя лет пятидесяти, вполне состоявшаяся женщина) из арбитров вошла в свиту Максимуса. И у Терентия с ней был роман. Продлившийся всего месяц — она умерла на задании.
Ошибкой Максимуса, на мой взгляд, было привлечение её не на время расследования в Улье, где мы и познакомились. Совершенно неподготовленная для нашей работы, так что смерть её была закономерной.
И на дальнейшей судьбе Терентия, как Инквизитора, эта смерть сказалась сильно. Он через месяц получил инсигнию, не порвал связи с бывшим наставником, но наотрез отказывался от аколитов.
Насколько я могу судить — боль потери была слишком велика, и он просто не хотел испытывать её вновь, привязываться к людям.
И через пару десятилетий лишился памяти и слился со святым духом в глубоком имматериуме. А я, будучи уже аколитом Терентия, до сих пор не понимала, что осталось от того паренька из схолы.
Это был точно Терентий, жесты, мимика, ряд оборотов речи и часть подходов. Но и не Терентий — кто-то больший, сильнее и слабее. Иной раз кажущийся избалованным ребёнком, а уж легендарное Чёрное Чувство Юмора Лорда-Инквизитора давно перестало быть темой только внутри Милосердия.
Но и вправду Святой: непонятной, но огромной силы. Рискующий собой (слишком часто и безрассудно, на мой взгляд) ради Империума. Заботящийся об аколитах. Не знаю, наверное, всё же он просто вырос, а старушка Агнесса осталась всё той же.