И пришли семеро (СИ)
1. Посланница Ламия
— Согласно последним моим исследованиям, сейдхе уже были вымирающей расой задолго до того, как первая нога человека ступила на берег Срединного континента… — самозабвенно вещал отец Лука, прохаживаясь перед десятком послушников, сидящих на голом полу лекционного зала.
— Брат мой, неужто ты хочешь сказать, что легенды и священные писания ошибаются? — раздался вкрадчивый голос отца Марка от входа в зал.
Старший отец славился своим умением незаметно подкрадываться, однако находящиеся в зале всё равно вздрогнули.
— Ну что вы, брат мой, — всплеснул руками Лука. — Человечество на заре своей истории действительно было вынуждено отвоёвывать у нечестивых сейдхе каждую пядь земли, щедро поливая её своей и вражеской кровью. Ведь, из-за своего долгожительства, без внешних вмешательств, нечестивцы могли топтать эту землю долгие годы, а то и столетия… Но, если б они уже тогда не были вымирающей расой, победа далась нашим предкам намного труднее и, кто знает, может мы до сих пор бились бы с ними.
— Ты считаешь, что теперь сейдхе не осталось на землях нашего континента?
— Как можно? Ведь в «Видениях о конце» однозначно говорится, что придут семеро, что бы вновь бросить вызов людям и возвестить о конце их власти на этих землях.
— Семеро сейдхе?
— Напрямую в «Откровениях» про это не сказано. Но есть множество апокрифов с указаниями… — отец Лука имел огромный опыт богословских дискуссий и подловить его было невозможно. Даже такому специалисту по поиску инакомыслия как Марк. — Брат, мой, а чем вообще вызваны ваши вопросы?
— Отцу Августину было видение, что сегодня нашей братии предстоит испытание веры, которое выдержат не все, — охотно пояснил старший отец. — Вот я и пытаюсь заблаговременно найти слабые звенья…
Марк ушёл и занятие продолжилось. Но из моей головы упорно не выходил произошедший инцидент.
После того, как мы покинули лекционную залу, настало время работ. Меня с моим приятелем по имени Микола, таким же послушником, определили носить воду для монастырской кухни. И мы, совершая с вёдрами один рейс от колодца до кухни, за другим, смогли вволю обсудить произошедшее.
— Интересно, а что за испытание такое? — спросил я у Миколы, который, хоть провёл в монастыре столько же времени, сколько и я, однако слыл большим специалистом в особенностях местного уклада.
— Небось какая-нибудь высокородная особа явится просить отцов о помощи, — блеснул знаниями мой собеседник. — А высокородные, благодаря артефактам из руин нечестивых сейдхе, выглядят так, что и у покойника встанет. Да и служанки у них под стать обычно… Так что, хоть женщин в монастырь не пускают, проводя переговоры перед воротами, следующим утром мы пару послушников точно недосчитаемся. А то и кого из младших отцов…
— Даа… — согласно протянул я.
Жизнь послушника состояла из сплошной работы от зари до зари, перемежаемой молитвами, тренировками и теоретическими занятиями. Так ещё и на территории монастыря не дозволялось присутствовать женщинам, а послушникам — покидать монастырь. Вернее покидать то не запрещали, но вот назад уже не пускали. А скрытно проникнуть через высокие стены, бдительно охраняемые патрулями младших отцов, было совершенно невозможно. Вот и получалось, что достигшие совершеннолетия послушники, сплошь и рядом навеки покидали монастырские стены.
— И что потом с бежавшими случается?
— Как что? — удивился Микола. — Особо везучие поступают на службу тем самым высокородным и греют им постели в отсутствие мужей и любовников. Благо братья нашего монастыря считаются одними из лучших воинов континента. И даже мы уже способны наравне биться с гвардейцами любого из королевств.
— А не особо везучие? — уточнил я. Своё совершеннолетие я встретил в прошлом году и мысли о прекрасных высокородных дамах изрядно меня возбуждали, заставляя выспрашивать всё новые подробности.
— Кто-то на службу поступит, но к телу его не допустят. Впрочем, в городах любого из королевств есть немало борделей, так что не всё так страшно… А ещё девки по трактирам… Да и в деревнях крестьянки, говорят… эхх, — Микола тоже страдал от отсутствия представительниц женского пола.
На этом беседа наша как-то заглохла — каждый из нас погрузился в мечты о встрече с прекрасными женщинами. Благо монотонная работа изрядно к этому располагала.
После работ было ещё одно занятие, посвящённое изучению верований людских королевств. Благо королевств на Срединном континенте было множество и пантеоны богов в них, хоть немного, да рознились.
— Сегодня, дети мои, мы поговорим о различиях культов богини Любви и богини Красоты, — словно издеваясь, отец Лука начал занятие с больной для большинства из нас темы. — На первый взгляд может показаться, что это один и тот же культ, дающий разные имена одной и той же богине. Но, на самом деле, верования их абсолютно различны и горе тому, кто перепутает сестёр Красоты со служительницами Любви. Ведь распространённый в районе диких земель культ богини Красоты предписывает своим сёстрам избегать мужчин, но при этом оставаться наиболее притягательными для мужского взгляда…
И отец Лука пустился в подробности, невольно добавляя мне мучений. Дальше было хуже — служительницы Любви оказались заядлыми работницами борделей. Да ещё, и те и другие, были активными пользователями артефактов Сейдхе… В общем моё воображение рисовало мне настолько вдохновляющие картины, что из лекционного зала я выходил очень осторожно из-за сильного стояка. Впрочем, аналогичная проблема наблюдалась и у остальных послушников — отец Лука был отличным рассказчиком.
После вечерней трапезы и коллективной молитвы Всеблагому Отцу наш монастырь действительно посетила какая-то высокородная дама.
Мы с Миколой следили за переговорами из нижнего ряда бойниц монастырской стены. Впрочем, этим же занимались и все остальные послушники. Да и младших отцов на стену набежало изрядно явно не в целях безопасности.
И посмотреть, действительно, было на что — своим видом высокородная умудрилась превзойти даже самые смелые и откровенные мечты. Была она высокой, стройной женщиной, с невероятно тонкой талией, но при этом средних размеров грудью. Русые волосы высокородной свободно ниспадали аж до аппетитной попки. Надменное личико с проницательным чёрными глазами, густыми бровями и чувственными алыми губками как нельзя лучше говорило о её высоком статусе. А чёрное платье с открытыми плечами было выполнено из тонкой кожи и плотно облегало её фигуру. К тому же длинная юбка платья спереди имела огромный разрез, открывающий чудесный вид на стройные ножки в чулках сеточкой, обутые в высокие кожаные сапожки до колена. Каблуки сапожек были неожиданно длинными и тонкими, так что было совершенно непонятно, как их владелица не увязает в земле при каждом шаге. Верхняя часть платья имела огромное декольте, позволяющее полюбоваться на аппетитные груди высокородной.
Свиту красавицы составляла троица стройных женщин в коротких белоснежных платьицах с широкими юбками до колена и внушительными декольте. Сапожки их, под стать своей хозяйке, тоже доходили до колена, но были белого цвета и тоже обладали высокими каблуками, хоть и не настолько длинными и тонкими как у высокородной. Довершали их образ изогнутые мечи в ножнах у бёдер и длинные белоснежные плащи за плечами.
— Даа, Микола, — задумчиво протянул я, лаская глазами упругие тела посетительниц. — Тут точно без артефактов нечистых сейдхе не обошлось…
— И не говори, Костян, — согласился со мной приятель. — А судя по оружию к нам и вовсе сёстры Красоты пожаловали.
И действительно, все приметы совпадали: явное злоупотребление артефактами, оружие, эротичные одежды и даже то презрение, с которым красавицы смотрели на вышедшего к ним старшего отца Доминика.
— Жаль, что мы никогда не узнаем, что им от нас понадобилось, — шепнул Миколе я.
— Зато старшие отцы могли бы не беспокоиться, — ответил мне Микола. — К этим точно никто сбегать не будет. Тут и без рассказов отца Луки понятно, что ничего обломиться не может. Достаточно на выражениях их лиц посмотреть.