Шторм. Отмеченный Судьбой (СИ)
– Не хотел никого отрывать от дел, – ответил Александр, подойдя к зеркалу. Зафиксировав себя в отражении, он тут же постарался отвести глаза. – Как вы здесь? Вопрос банальный, но… – Шторм улыбнулся. – Я так долго не был дома.
Стас прошёл через всю гостиную и встал у камина, следя за братом, как тот то ли испуганно, то ли с интересом озирается по сторонам:
– Я думал, армия сделает тебя жёстче, а ты превратился в нытика.
Едва только слова получили звуковую оболочку, Александр с вызовом посмотрел на Стаса. Руки сжались в кулаки. Это шутка… Обычная шутка… Ты тоже так шутил когда-то!
– Медаль имеет две стороны: реверс и аверс, – спокойно, насколько мог, произнёс он. – Так же, как и армия.
Увидеть скрытый смысл в сказанном было сложно, но богатая эмоциональная составляющая чётко расставила акценты на нужных местах. Стас прищурился. Секунда – и на лице отразилась беспечность:
– У нас, как видишь, всё без изменений: учёба – дом, дом – учёба. Отец заставляет батрачить на компанию, поэтому выгляжу как клерк [1] в будни и выходные.
Александр осмотрел его с головы до ног, и на губах появился первый намёк на улыбку. Напряжение стало растворяться, однако неловкость всё ещё ощущалась.
– А личка [2]?
– Здесь стабильность, – стрельнул бровями Стас. – Катя и я – любовь до гроба! До свадьбы не дотянули, но… Мы движемся в правильном направлении. С нами всё ясно, ты-то как?
Шторм пожал плечами:
– Живой.
– Вот так просто? Живой, и всё?
– Меня комиссовали [3].
Александр отвернулся к окну, нахмурившись, рассматривая свинцовые тучи.
– Это ж круто! А то бы чалился там ещё полгода. Я тебя поздравляю!
– Спасибо.
Шторм повернулся к брату, только когда его ладонь коснулась плеча. Ни к чему заострять внимание на пустяках – в конце концов, он ведь и правда вернулся домой: туда, где всегда чувствовал себя своим.
– Сегодня гуляем, – обнял его за плечи Стас. – Отец точно не будет возражать. Да какой там! Он лично отвезёт нас в самый дорогой клуб Москвы и оставит с безлимитом до утра.
Покачав головой, Александр улыбнулся:
– Уверен, даже моё возвращение не заставит его пойти на такое.
– Это мы ещё посмотрим. – Ерёменко отошёл от брата и двинулся в сторону кухни. – Ты не голоден? Лично я не ел со вчерашнего вечера. Ночь выдалась бурной – Соколовская изменилась – а утром, ни свет ни заря, пришлось ехать к отцу в компанию.
Шторм следовал за Стасом, слушая пустую болтовню. Тот волновался, заполняя молчание потоком ненужной информации. Или же всегда был таким? Неужели настолько отвык и забыл о его привычках?
– Я бы от кофе не отказался, – неловко кашлянув, произнёс Александр.
– Чёрный?
Шторм кивнул. Молча сев за стол, он наблюдал за движениями Стаса продолжавшего болтать о планах на вечер. Когда словесный фонтан иссяк, Александр пододвинул к себе кружку с кофе и, глядя на содержимое, тихо сказал:
– Знаешь, Стас, похоже, моё возвращение тебе придётся отмечать без непосредственного виновника торжества.
– Прости? – тот сел напротив, с интересом рассматривая брата.
– Я завязал с вечеринками. Они в прошлом. Не думаю, что поднимать тот пласт жизни – хорошая идея. К тому же, сегодня я уезжаю.
Брови Стаса поползли вверх. Первая новость удивила, а вторая застала врасплох:
– Куда?
Александр хранил молчание. Глоток. Ещё один.
– Слышишь?
– Хочу вернуться в квартиру родителей. – Шторм поднял глаза. – За полтора года многое изменилось…
– Однако это не повод сбегать из дома, только вернувшись.
Громкий голос Вадима Петровича заставил парней вздрогнуть. Мужчина стоял в дверном проёме, недовольно хмурясь. Обнаружив себя репликой, он, недолго думая, шагнул навстречу к племяннику. Александр встал и тут же оказался в крепких объятиях Ерёменко-старшего.
Стас наблюдал за ними, не говоря ни слова. Отец редко когда проявлял эмоции, особенно такие тёплые и искренние. Укол зависти заставил зашевелиться чувство обиды. Они все были рады его видеть. Все, и она в том числе. Вдруг совершенно неожиданно глаза остановились на правой руке Александра, лежавшей на спине Вадима Петровича. Лицо исказилось отвращением. Стас отвернулся, но Александр успел заметить. Секунда – тёплые объятия прекратились. Шторм отошёл от дяди и поспешил спрятать руку в карман.
– Ни о каком отъезде речи быть не может, – уверенно произнёс мужчина. – Ты не сообщил о приезде, нарушив данное мне слово.
Александр виновато нахмурился:
– Я не хотел…
– Ты хотел сбежать – молча, а это некрасиво. Тебе так не кажется?
Вадим Петрович с укором смотрел на племянника, не убирая при этом улыбки. Лицо светилось от счастья. Неужели в этом доме были люди, которые ещё искренне радовались ему? Александр поспешил мысленно отвесить себе подзатыльник: конечно были! Дядя Вадим и…
– А где тётя Оксана?
– В поликлинике. Скоро придёт. Оксана плохо спит после того, как нам сообщили о… – Вадим Петрович осёкся. – Она тяжело перенесла ложные известия о твоей смерти, Саш.
В кухне стало тихо.
– Хотя бы ради неё задержись на пару дней. Дай ей убедиться, что с тобой всё хорошо. Она переживала больше нас всех.
Александр колебался. Почему страх находиться с единственными близкими людьми, которых считал почти матерью и отцом, не покидал? Ведь здесь его дом. Глаза переместились на брата – ответ крылся в нём. Полтора года настолько сроднили с дядькой и тёткой, насколько развели в разные стороны со Стасом. Неприязнь и натянутые отношения ощущались на расстоянии. Почему?
– Хорошо, дядя Вадим, – наконец ответил Александр, улыбнувшись. – Я останусь, но, как ты сказал, только на пару дней.
– Так не терпится остаться одному?
– Просто хочу начать жить по-взрослому. Я ведь не уезжаю из Москвы. Мы по-прежнему родственники и можем видеться хоть каждый день, но висеть у вас на шее…
– Об этом мы тоже поговорим. Чуть позже, – перебил его Вадим Петрович. – А теперь давайте топайте в гостиную. Я подожду Оксану и подготовлю её к встрече. Да и вам со Стасом, наверное, есть что обсудить.
Мужчина бросил многозначный взгляд на сына, однако вслух больше ничего не сказал. Подождав, пока ребята покинут кухню, он открыл холодильник и достал бутылку холодной воды. Наполнив трясущейся рукой стакан, сделал пару больших глотков, стараясь унять дрожь в теле.
[1] офисный работник [2] личная жизнь – (разг.) [3] в результате осмотра специальной комиссией дать заключение о непригодности к несению военной службы
Глава 2.3. Рюмка водки & горячий шоколад
Глава 2.3. Рюмка водки горячий шоколад
Катя стояла в ванной перед большим зеркалом и смотрела на своё отражение. Тепло его тела до сих пор согревало, несмотря на то, что расстались несколько часов назад. Нужно было принять ванную, но она боялась, что смоет с себя те ничтожно малые крупицы запаха, которые сохранились на одежде.
Вспомни себя полтора года назад… На губах тут же появилась горькая улыбка. Боже, и что теперь делать? Грудь разрывалась от частых ударов сердца, эмоции зашкаливали, заставляя испытывать бурю противоречивых чувств.
Холодные пальцы коснулись бледных губ, на которых появилось жалкое подобие улыбки. Живой…
– Если ты продолжишь в том же духе, это понятие будет не применимо к моей тушке.
Даже после всего случившегося ему удалось сохранить чувство юмора. Вспомнив о прошлом, улыбка померкла, а спустя несколько секунд и вовсе сошла на «нет». Взгляд расфокусировался, очертания комнаты растворились…