Случайный хозяин для невольницы (СИ)

— А вот и я! — прозвучало глупо и по нелепому радостно.
Она только моргнула и к стене отступила.
— Как дела? — еще глупее.
Эх, я и молодец! Просто дуб раскудрявый.
Следом за мной, таким бодрым и шумным, в комнату без стука ввалился Али. У нас как-то не принято церемониться. Все свои. Только Киара об этом не знала. Если при моем появлении она всполошилась, то второй джинн ее чуть ли не до обморока довел.
— Здрасте! А я вот знакомиться пришел! Посмотреть, что за сокровище Хельм ото всех прячет.
Приду-у-у-у-урок!
Сокровище что-то пискнуло и, прижав руки к груди, отступило к окну.
— Извини, — буркнул я и за шкирку вытащил из комнаты сопротивляющегося Али.
Тот явно не хотел уходить и горел желанием продолжить общение.
— Да уймись ты! — рявкнул на него так, что стены задрожали.
— Так интересно же!
— Интересно ему! Девчонка и так в полуобморочном состоянии, еще и ты тут со своими интересами. Тебе заняться что ли нечем?
— Нечем.
— Иди за меня на кухню! Меня от повинности избавишь, а заодно и развлечешься.
— Еще чего, — хмыкнул он и, вытянув шею, попытался рассмотреть за моей спиной перепуганную пленницу. — Хорошенькая!
— Отстань ты от нее! — захлопнул дверь, чтобы тот не пялился на Киару.
— Жадный.
— Да при чем тут жадный! Она и так от меня шарахается, а еще ты тут со своими смотринами. Вот когда придет в себя, тогда и познакомитесь!
— Да я от любопытства помру, — приятелю было весело. Он вообще из нашей четверки самый неунывающий. Иногда даже не в меру.
— Давай, до вечера. После того, как меня отпустят с каторги, я вас всех соберу и все вам расскажу, — я справедливо рассудил, что джинны не отстанут от меня. Проще собрать их в одном месте, провести разъяснительную беседу один раз и для всех сразу, — А до этого времени просто не дергайте, ни меня, ни ее. Тем более ее! Понятно?
Али был готов спорить, но под моим свирепым взглядом все-таки заткнулся.
— Вот и славно, иди, — подтолкнул его в сторону лестницы, а сам шагнул к двери, и даже успел ее приоткрыть, — а мне сейчас предстоит серьезный разговор.
— Знаю я твои разговоры, — загоготал Али и вприпрыжку понесся вниз.
Киара все так же стояла у окна и смотрела на меня, как кролик, загнанный в ловушку.
— Прости за вот это, — кивнул через плечо, — Али хороший парень. Но иногда весьма беспардонный.
Она смолчала, только продолжала за мной наблюдать, словно ждала, что вот-вот наброшусь.
— У меня не очень хорошая новость, — начал извиняющимся тоном, — В комнате мне отказали. Так что придется нам пока пожить бок о бок.
В голубых глазах проскочило что-то похожее на панику.
— Ты не переживай. Места хватит, — я начал торопливо бубнить, пытаясь ее как-то утешить, — мы тебе постель организуем… Вот тут.
Осмотревшись, выбрал самый отдаленный угол.
— Я ширму поставлю…с цветочками.
Твою мать, ну какие цветочки! Ей сейчас все равно, хоть цветочки, хоть черепа козьи.
Она снова молчала.
Проклятье! Лучше бы ревела, орала, билась в истерике, а то молчит, как мышонок и того и гляди со страху откинется.
— Нам нужно поговорить, — попытался произнести это как можно убедительнее, чтобы настроить ее на конструктивное общение, — пора кое-что прояснить, чтобы не было недосказанности и проблем…
И тут из громкоговорителя на всю Дестину разнесся раскатистый голос Овеона.
— Напоминаю! Котлы сами себя не отмоют, Хельм! Так что оторвись от того, чем ты там занимаешься, и иди на кухню немедленно! Иначе неделя превратится в месяц. А заодно и улицы подметать будешь. Поторопись, повелитель юных дам!
Да, ё-моё! Надо мной точно все ржать будут.
— Немедленно! — снова прогремел он, — у тебя одна минута. Время пошло.
Да чтоб вас всех с этой кухней!
— Прости, — извинился еще раз. — мне надо идти. Вернусь — точно поговорим.
И снова в ответ тишина. Это уже начинало раздражать. Я не привык общаться с каменной стеной, мне отклик какой-нибудь нужен.
Постоял в нерешительности пару секунд, не зная, что еще сделать, чтобы взгляд голубых глаз смягчился. Потом махнул рукой и отправился на выход, попутно сотворив на столе поднос с едой.
 
* * *
Мытье посуды… В обычное время скучнее занятия просто не найти, но сегодня я был даже рад. Оставшись наедине с горой тарелок, я мог спокойно обо всем подумать. Мысли плавно кочевали от последнего разрыва, до ведуньи, которая обещала вернуться в следующем месяце. С ней конечно же притащится блондин, и снова будет смотреть на меня, как на врага народа. Раздолбай ревнивый. Надеюсь, Ксана за этот год хоть немного, но перевоспитала его.
Может, с ними вернется и ледяной. В последнем письме он очень интересовался, как дела у Барьера, и хотел лично посмотреть на восстановленные делары. Если Джер появится, то, наверняка, с ним пожалует и феечка. Сто лет не виделись, хоть посмотреть на нее, пообщаться.
Кстати, и Элька собиралась приехать.
Полный комплект. Как в старые, добрые времена. Будет весело.
Потом мысли перекочевал к Лифару. Мы собирались завтра облететь долину по северному краю, проверить дальние рубежи. Но теперь я на дежурстве, главный по тарелочкам. Надо притащить для него чего-нибудь вкусного в качестве извинения.
Но о чем бы я не думал, чем бы не пытался забить себе голову, все равно возвращался к одному. К рыжей девчонке в своей комнате. Мы так и не поговорили. То ли из меня дипломат настолько непутевый, то ли она сидит в глубоком окопе, но мы и на шаг не приблизились к решению проблемы.
Да и когда?! Ни минуты покоя. То одно, то другое!
Вечером вот с ребятами собрался встретиться. Значит опять рыжая будет предоставлена самой себе. Хотя, наверное, так даже лучше. Пусть отдохнет, свыкнется. Может, тогда ее перестанет перетряхивать от страха в моем присутствии!
Это почему-то вызывало глухое раздражение. Я ей ничего плохого не сделал, наоборот вытащил из такого болота, после которого в жизни не отмоешься. Спас, так сказать, а она только молчит и шарахается!
В общем, я потратил уйму времени и всю свою фантазию на составление плана разговора, который должен был: во-первых, успокоить ее, во-вторых, вселить веру в людей, а, в-третьих, убедить, что все будет хорошо. Конечно, то, что случилось с ней — это катастрофа, но, с другой стороны, лучше уж вот так, избавиться от дорогих родственников и выбрать новую дорогу, пока впереди еще вся жизнь.
Не успел я посуду помыть, как пришло время снова ее пачкать. Повара сначала отнесли в зал большое котел с мясной похлебкой, котлы поменьше с рисом и вареной курицей, подносы с хлебом. Потом мне пришлось таскать стопки отмытых тарелок и ящики со столовыми приборами. Постепенно на ужин начали подтягиваться войны, маги и все остальные.
— Хельм! — позвал главный повар, мистер Розвел, — неси еще.
— Неси еще, — передразнил, бухтя себе под нос, и вышел из подсобки в зал, неся в руках, очередную стопку.
За ближайшем столом устроились Али, Лаир и Бука. При моем появлении они начали смеяться.
Ну что за придурки! Завтра выгоню на тренировку, и буду истязать до тех пор, пока замертво не упадут и не начнут просить пощады! А я буду ходить вокруг и ржать!
Другие войны тоже бросали в мою сторону любопытные взгляды и тихонько посмеивались. Чувствую, теперь за мной по пятам долго будет ходить слава рабовладельца.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как с обреченным видом сновать туда-сюда, то в зал, то из зала. Таскать тарелки, приборы, что-то мыть, менять полотенца. И это еще только первый день! А мне здесь позориться еще неделю.
Спустя еще полчаса в столовой появился Овеон. Он никогда не ел отдельно, всегда со своими людьми, всегда из одного котла. За это его уважали еще больше. За то, что не прятался за закрытыми дверями, и не поедал втихаря деликатесы, а был наравне со всеми.
— А что какой кислый, джинн? — насмешливо поинтересовался он, когда оказался рядом с раздачей, — устал бедный? Ничего. Это полезно. Для развития дисциплины. Кстати, розовый цвет тебе очень к лицу.