Год гнева Господня (СИ)
[* Лат. «изумление мира»]
— Не только зерно в тот год сгнило на полях, но и сено отсырело и испрело под навесами, — добавил Барбавера. — Скот стал голодать и болеть, начался скотий мор. Из-за ненастья солевары не могли выпаривать рассол. Соли стало мало, цены на нее подскочили. А без соли как сохранить мясо? Вдобавок ко всему, виноград не набрал солнца, муст* выходил кислым и сворачивался в уксус. Люди стали пить воду без вина, отчего многие мучались животами и натужным поносом.
[* Неперебродившее вино]
— К середине лета в аббатстве кончились почти все припасы, — продолжил каноник Адам, — и многие из монахов, презрев заповеди Христовы, начали недобро коситься на меня, как на объедавшего их нахлебника. Толпы голодных крестьян бродили по стране, направляясь в города, где, однако же, с едой было еще хуже. Не имея хлеба, жители забили почти весь домашний скот и всю птицу, отчего на годы вперед лишились мяса, яиц и молока. Доходило до того, что люди ели лошадей, собак, голубей и даже крыс.
— Что крыс! — воскликнул шкипер с необычной для него горячностью. — Самым тяжким месяцем выдался апрель, когда еды не осталось вовсе. Я сам видел, как лондонцы поедали голубиный помет и свиной навоз. Ходили слухи, что некоторые, доведенные до отчаяния голодом, пожирали собственных детей. Однажды я ехал из Лондона в Кентербери и видел у дороги трех повешенных. У двоих из них были отрезаны, а у одного — обглоданы ноги по колено. Также ходило много слухов о душегубах, похищавших людей, и особенно детей, которых затем свежевали и разделывали, словно скот, и тайно продавали на рынках под видом говяжьего мяса. Многие люди совершенно потеряли человеческий облик. Не знаю почему, но от голода очень сильно росли волосы на голове и теле. И была еще одна странность: трупы умерших от голода и болезней очень быстро начинали чернеть и разлагаться.
— В конце концов, мне пришлось покинуть аббатство Святого Альбана, — продолжил свои воспоминания каноник Адам. — Но незадолго до того — а было это, если не ошибаюсь, в августе — в аббатство прибыл сам покойный король Эдуард II со свитой. И представьте только: король не мог найти себе даже хлеба к обеду! Король всея Англии в отчаянии рассылал верховых по окрестным селениям, но все они вернулись ни с чем. Так и пришлось ему ложиться почивать на голодный желудок. Случалось ли подобное с кем из царей земных?!
— Вот уж воистину злосчастный король, — заметил Граций. — Как сказал бы на это мой исландский знакомец Эйстейнн Аусгримссон, не понаслышке знавший о превратностях судьбы: этот человек явно родился без хамингья.
— Без чего? — мрачно переспросил шкипер Барбавера.
— Без удачи, без счастливой судьбы, без духа-хранителя… Сложно перевести.
— Сложно и не нужно, — сурово отрезал каноник Адам. — Вовсе ни к чему засорять свой разум абракадаброй язычников, когда есть слова Священного Писания. «Вот голод и язва, и скорбь и теснота посланы как бичи для исправления. Но при всем этом люди не обратятся от беззаконий своих и о бичах не всегда будут помнить». Так сказано у пророка Ездры. И еще сказано там же: «И поднимутся облака, великие и сильные, полные свирепости, и прольют на всякое место, высокое и возвышенное, многие воды. И затопят город, и стены, и горы, и холмы, и дерева в лесах, и траву в лугах, и хлебные растения их. От голода погибнут очень многие жители земли, а прочие, которые перенесут голод, падут от меча».
Эстуарий постепенно сужался, пологие берега подступали все ближе; уже можно было разглядеть небольшие отары овечек, пасущихся на зеленых лугах, и ровные ряды виноградников с редкими саманными постройками между ними.
— Такие пророчества сбываются едва ли не каждый год, святой отец, — после некоторого молчания ответил Граций. — Даже на этих благословенных землях Гиени уже второй десяток лет идет война и время от времени случаются недороды. Но все свыклись с таким положением вещей. Все это слишком далеко от той вселенской катастрофы, что сулят ваши пророки.
— Нам не дано предугадать, далеко или нет, — покачал головой каноник. — Ибо сказано: будет на земле дешевизна во всем, и подумают, что настал мир; но тогда-то и постигнут землю бедствия — меч, голод и великое смятение. А те, кто насмехается над промыслом Божиим, пусть вспомнят «Поэму о дурных временах Эдуарда II»: «и ликом померкнул смеявшийся в голос, склонился в смиреньи вчерашний гордец».
— Боюсь, те далекие годы нанесли вам слишком сильную душевную травму, святой отец, — улыбнулся Граций. — Но времена изменились. И на троне Англии уже давно не злосчастный Эдуард II, а его богоспасаемый сын, Эдуард III Виндзорский. И последние годы Господь явно благоволит ему. Шотландцы разбиты, король их Давид II пленен. Французский узурпатор наголову разбит при Креси, а еще ранее лишен флота у Брюгге. Англичане прочно закрепились на континенте, взяв прошлым летом Кале. Гиень, которую французы привыкли называть Аквитанией, не только осталась за англичанами, но и раздвинула свои границы вглубь континента, после славных экспедиций Генри Гросмонта, графа Дерби.
— Здесь я не стану возражать, — кивнул каноник Адам. — Я и сам воочию видел, как похорошела Англия в последние годы. С самого Рождества едва ли ни непрерывно устраиваются турниры, маскарады и прочие увеселения. Трофеи, захваченные в Нормандии, Бретани и Гиени, оказались столь богаты, а выкупы за плененных французских рыцарей столь обильны, что едва ли не каждая лондонская кухарка щеголяет нынче во фламандских кружевах, а то и блеснет при случае золотой подвеской.
— А вы видели Савойский дворец, что возвел себе граф Дерби в самом центре Лондона? — спросил Граций. — И это лишь часть тех обильных трофеев, что добыл он из своих шевоше* двухлетней давности, коими мессир Гросмонт победоносно распахал земли французского королевства едва ли не до самого сердца оного.
[*Конных рейдов по территории противника]
Берега эстуария все более сужались. За кормой остались каменные стены цитадели Блайо, чуть поодаль, справа по борту, протянулся плоский и вытянутый, как лезвие меча, остров Мако, за которым бесконечными зелеными рядами поблескивали на солнце виноградники Медока и Марго. Ког неспешно приближался к стрелке д’Амбес, месту слияния Гаронны и Дордони.
— И это все свидетельствует о том, мой дорогой Граций, — после недолгой паузы продолжил каноник, — что близится конец времен и исполнение сна царя Навуходоносора, истолкованного пророком Даниилом. Звезда богоизбранности, некогда воссиявшая на Востоке, смещается все далее на Запад. Сначала она светила Вавилону, затем мидянам и персам, затем македонянам, затем грекам, затем римлянам. От ромеев она поднялась к германцам, от них, при Людовике Святом, перешла к франкам, а теперь воссияла над Англией. Покойный епископ Ричард Онгервиль сказал мне как-то, что дивная Минерва, оставив Афины, Рим и Париж, ныне счастливо достигла Британии, благороднейшего из островов, нового центра Вселенной.
Фрагмент 3
Внезапно ветер стих. На реке воцарилась тревожная тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотом цикад. Воды Гаронны, мутные и илистые в этом месте, превратились в гладкое, чуть подрагивающее зеркало. Путешественники переглянулись: внезапное безветрие грозило сорвать их планы прибыть в Бордо засветло.
Вдруг откуда-то сзади, со стороны морского устья, донесся негромкий протяжный гул. Ивар, Граций и каноник обернулись и настороженно переглянулись. Лишь шкипер Барбавера казался невозмутимым. Странный гул все усиливался, словно какая-то неведомая сила приближалась к ним по реке. Однако водная гладь оставалась чистой: ни паруса, ни шевеления в прибрежных зарослях.
И тут они увидели вдалеке темную полосу во всю ширину реки. Полоса стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах. Через несколько мгновений Ивар понял, что их нагоняет гигантская волна высотой не менее чем в два человеческих роста. Но откуда на равнинной реке могла взяться таких невероятных размеров волна, да еще и с бешеной скоростью поднимающаяся против течения? Казалось, будто сам Господь невидимой рукой наклонил земную твердь, и река, вмиг переменив течение, понеслась на них с высоты, грозя захлестнуть и смести со своего пути, словно ничтожную щепку.
