Попаданка для Ректора. Влюбиться во врага (СИ)

– Схватить их! – орет Лоран, но тут же оказывается связан по рукам и ногам светящимися путами.
Серафим? Точно, он! Плетет одно заклинание за другим, разгребая мне путь к Алефтине. Подхватываю ее тело. Оно холодное как лед. Не дышит. Пульса нет.
Где чертовы блокаторы?
Поздно!
Бледные веки распахиваются, и я с ужасом смотрю в карие глаза.
– Ректор? – звучит тот же голос. Но это не Алефтина.
– Тесса….
  
Глава 42. Истинные
 
– Ты должен сделать хоть что-нибудь! Если она умрет, то я лично поставлю точку в твоем бессмертии! – хватаю Серафима за гудки и едва сдерживаюсь, чтобы не прибить этого криворукого великого некроманта, который позволил дрянной девчонке обвести себя вокруг пальца.
– Тише. Ее душа привязана к тебе. Это даст немного времени, но надо спешить, – говорит он, а затем бросает взгляд к окну.
Что, к гоблинам его так увлекло, в такой момент? Жандармы с обыском? Да плевать на них и все идеи разоблачения! Нужно спасти Алефтину!
– Серафим! Не тяни. Душу вытрясу!
– Есть только один вариант. Но цена его безумно высока, – к чему эти дурацкие предостережения?
– Говори!
Алефтина:
Голова немного кружится, перед глазами плывут облака.
Ну, вот. А мне показалось, что смерть – это конец. Даже не темнота, не пустота. А просто ничто. А тут вон красиво, как в храме Серафима.
Погодите-ка. Приподнимаюсь на локтях. Надо же, чувствую тело. Так и должно быть? А говорили, что после смерти нет боли. Что же это тогда потягивает немного в спине.
Красные подушки посреди большущей, затянутой облаками комнаты, а на них я в странном белом платье из хлопковой ткани. Так вот какая она, загробная жизнь?
Или все-таки не загробная. Почему это место так сильно напоминает храм?
Или храм некромантов построен по подобию послесмертия?
Встаю босыми ногами на пол. Прохладный. Значит, и температуру я все еще чувствую. Ищу глазами выход, но останавливаюсь на зеркале. Не знаю почему, но чувствую, что сейчас должна туда непременно взглянуть.
Ой, мамочки. Ну и вид. Я бледная как смерть! И почему-то опять в теле Тессы. Стоп, а почему у левой брови мой шрам? Тот самый, от очков, ножкой которых я рассекла начало брови. Его не видно, если не знать о нем и не приглядываться.
Ничего не понимаю. Тело Тессы, а шрам мой.
Ой. И на ногтях маникюр, правда, облезлый. Мой мастер по шеллаку за такое голову бы с плеч сняла.
– Очнулась? – раздается голос за спиной, но я его мигом узнаю.
– Серафим? Ты что тут делаешь? – охаю я. Хотя, наверное, это глупый вопрос. Он ведь некромант. Общается с мертвыми на раз-два.
– Приглядываю за тобой, – с мягкой улыбкой отвечает он.
– Даже после смерти? – не понимаю я, и некромант хмурится.
– Глупышка, ты не умерла. Точнее, не смогла уйти за грань, – говорит мне он, а затем взмахом руки велит посмотреть в зеркало. – Разве так выглядят мертвецы?
– Понятия не имею, вам лучше знать, – говорю я ему.
– Ты жива, Алефтина. Живее всех живых.
– В самом деле? – по телу прокатывается такая радость, что с трудом могу сдержать слезы.
Я ведь думала, что это конец. Думала, что я исчезну. Думала, что больше никогда не увижу Его.
Оглядываю комнату, хоть и знаю, что мы с Серафимом тут только вдвоем. Но вдруг сейчас зайдет ректор. Почему его нет?
– Не ищи его, – говорит мне некромант нехорошие вещи.
– Почему? – настораживаюсь я. Ох, не нравится мне его взгляд.
– Тесса вернула себе свое тело, – начинает он говорить совсем не то, о чем я его спросила.
– В смысле? Я же в нем! – спорю я, но некромант качает головой.
– Это твое тело, Алефтина. Редмонд рассек пространство и время, чтобы перетащить его сюда, пока твоя душа не успела уйти за грань, – говорит он мне с таким видом, будто я должна с ходу разобраться в этой абракадабре.
– Что это значит? – пугаюсь я. Не нравится мне тон, которым повествует некромант. А еще больше мне не нравится то, что я до сих пор не знаю, где Редмонд!
– Что Редмонд нарушил законы вселенной.
– Перестаньте говорить загадками! Где он?!
 
– На трибунале. Такие поступки не остаются безнаказанными.
– Нет! - охаю я. – Почему вы его не остановили? Почему позволили пойти на преступление?
– Потому что иначе тебя было не спасти. То, что ты жива, поистине чудо, Алефтина. Не знаю как, но ваши души с Редмондом спелись в тот миг, когда он прыгнул за тобой в бездну. Да, то был не сон, я лишь помог ему открыть глаза и понять, кто его истинная.
– Истинная?
– Нареченная судьбой, если будет так угодно. Именно эта связь позволила Редмонду удержать твою душу в нашем мире, пока мы рассекали пространство и время, чтобы призвать сюда твое тело. Именно это позволило тебе снова дышать.
– Вы? Но под трибуналом только Редмонд! Его ведь накажут! Как?! – от волнения не нахожу себе места.
В голове только одна мысль – смертная казнь. А как иначе? Если он нарушил законы вселенной?
– Нет! Ты что-то путаешь! – отсекаю я прежде, чем Серафим скажет мне то, что я не хочу сейчас слышать. – Да, точно! Посмотри! Это не мое тело. Я в Тессе!
– Алефтина, ты в своем теле, – стоит на своем Серафим.
– Да нет же! Я выгляжу иначе! Мы похожи, но различия очевидны!
– В своем мире ты выглядишь иначе, но в нашем, именно так. Ничего удивительного, – заверяет он. – Посмотри внимательней. Цвет ресниц, шрамы, что-нибудь да подскажет тебе, где правда.
С ужасом касаюсь своей рассеченной брови. Нет! Не хочу об этом думать. Ведь если Серафим прав, то значит, что Редмонд…. Нет!
– А где тогда Тесса?! – хватаюсь за последнюю соломинку, но вместо того, чтобы ответить, он проводит рукой по зеркалу, которое тут же идет рябью. Знаю я этот прием. Сейчас будет кино.
Тесса. Точно. Это она. С путами на руках.
– Она ожидает своего суда, – говорит Серафим, отбирая последнюю надежду.
Неужели Редмонд….. лучше бы я не просыпалась.
– Алефтина? – слышу дорогой сердцу голос и спешу повернуться.
Не верю своим глазам. Это Редмонд? Здесь? Сейчас?
Забываю обо всем на свете и бросаюсь ему на шею. Обнимаю так сильно, что, кажется, сломаю его. Нет, это он сейчас придушит меня. И пусть. Чувствую тепло его мощного тела, стук сердца, его дыхание в своих волосах.
Боже, как же хочется плакать. Но уже не от горя, не от страха, а от счастья.
– Ты так меня напугал, – говорю я ему. – Я думала, тебя казнят.
– Смягчающие обстоятельства, – говорит ректор, подмигивая Серафиму. Это когда эти двое успели подружиться?
– Собранные тобою улики против сети контрабандистов сыграли роль или истинность? – спрашивает Серафим.
– И то и другое, и поимка Тессы в придачу, – отвечает ему ректор, не выпуская меня из объятий.
Он крепко прижимает к себе, будто не может насытиться. Да что там, я сейчас тоже похожа на жадину. Ни за что от него не оторвусь!
– Ее осудят? – спрашиваю я.
– Она получит по закону ровно то, что заслужила. А невиновно осужденный уже на свободе, – успокаивает меня Редмонд. – Если у тебя есть силы, то подъем, у нас куча дел.
– Каких дел? – пугаюсь я.
– Пришлой истинной из другого мира нужно как минимум имя и регистрация. Не могу же я взять в жены безымянную, – подкалывает ректор, и я вновь ощущаю трепет от его слов.
Горбатого даже могила не исправит. Я когда-нибудь перестану смущаться перед ним?
Мы покидаем храм тем же путем, что и всегда – через арку, и в этот раз Серафим говорит, что нам осталась только одна встреча.
– Какая? – спрашиваю я, но в ответ получаю добродушную, обнадеживающую улыбку.
– На свадьбе, а затем он вновь спрячется от посторонних глаз, – подсказывает мне Редмонд.
Оказывается, что истинность в этом мире не просто красивое слово, обозначающее дарованную судьбою любовь. Это ключ к тому, что не позволено другим.
Нужно признать пришлую местной? “Не положено”, – звучит в ответ. “Моя истинная!”. И лицо магистра тут же меняется, а спустя час в моих руках табличка.