Несовместимость (СИ)

– Боже, Даша, ты хоть знаешь, как эти дети в детский дом попадают? – всплеснула мама руками и замерла на месте. – Там каждый второй рожден или от наркомана, или от пьяницы, или от проститутки! – Мама схватилась за щеки и зажмурилась. – Даша, дочка, пока эта девочка маленькая – у тебя эйфория, а если она пойдет по стопам биологических родителей? Кто они, ты знаешь?
– Знаю, – беззаботно пожала плечами, хотя и понимала, что ответ маме не понравится.
– И кто?
– Неважно.
– Значит, забулдыги, – незамедлительно сделала она вывод.
Я вздохнула, присаживаясь на стул.
– Да, Катины биологические родители из не слишком благополучной среды, – согласилась я, – но, если принять все как есть, разочарования не будет. Мам, в противовес ужасным случаям, я могу рассказать сотни других, с хорошим концом.
– Как только на это повелся Рома – не понимаю…– проворчала она. – Знаешь, только сейчас поверила в его любовь, – мама горько сама себе улыбнулась.
– Ну вот, хоть что-то положительное, – ободряюще посмотрела ей в лицо, с улыбкой. – Надеюсь ты к нам приедешь, посмотришь Катину комнату. Мам, – я замолчала, поднялась со своего стула, подошла к ней, обняла со спины, – еще я замуж выхожу, – украдкой посмотрела на руку, на пальце которой было кольцо. Рома сделал мне предложение на следующий день после его развода. Я ревела от счастья. – У меня пригласительная в сумке, потом отдам, – услышала, как негромко звякнуло блюдце, а мама беззвучно заплакала, уронив на одну сторону голову.
– Дочка... – прошептала она, – Дашенька...– мама развернулась ко мне лицом и взяла мои руки в свои. – Я так хочу, чтобы ты была счастлива. Ты же хотела ребенка, и я хочу внука понянчить. Если Рома согласился на эту девочку...
– Катя. Ее зовут Катя, – поправила я маму.
– Катя, – повторила она, шепотом. – То неужели Рома не разрешит...
– Мамочка, – я догадалась, что именно она собиралась сказать, – для тебя так важно стать бабушкой, я верю. Но очень непросто решиться на то, что может принести очередную боль, – мама опустила глаза, кажется вот-вот заплачет в голос. – С появлением Кати наша жизнь опять засияла яркими красками, мы задышали как прежде. Сейчас я живу той жизнью, о которой всегда мечтала, – ни на миг не лукавила, только больно было оттого, что маме плохо. – Прости меня, – у самой слезы наворачивались и в груди щемило, – Катюшу ты полюбишь. И тебя я очень люблю, – зажмурилась сильно-сильно, не позволяя себе плакать. Мама всхлипывала, поглаживая меня по рукам.
Я обняла ее в ответ и долго-долго не отпускала, мама утирала слезы, что-то бормотала.
– Давай я поесть разогрею, – вдруг спохватилась она. Отстранилась и указала рукой на дверь, – Катя, небось, голодная.
Я не смогла сдержать улыбки и только радостно кивнула в ответ.
Мама подскочила, бросилась к холодильнику... Но я видела, как ей скверно.
Уляжется, со временем и это уляжется. Мама поймет, что Рома и Катя помогли мне заново воскреснуть, мы создали семью. Семью, которая не позволила нашему миру разбиться на осколки.
***
Несколько месяцев спустя
С закрытыми глазами я сидела на бортике ванной и отсчитывала секунды. Бесконечные. Лишние. Нелегкие.
Каков будет ответ, я знала. Еще бы: три вечером и один контрольный утром. Так, для закрепления результата. Я ума не могла приложить: как? Как это произошло?
Я отбросила тест в раковину, он упал лицевой стороной, и теперь я могла лицезреть две ярко-красные полоски.
Я готова была вопить после первой проверки, а после четвертой уверенно летела вниз раненой птицей.
Это рок, не иначе. Мы не планировали, более того, мы все давно решили. Может быть потом, после того как еще раз обследуемся, может, я пройду курс лечения, возможно, ЭКО с использованием донорской спермы, но не сейчас, да еще так...Слишком больно, не зажило сердце, кровоточило...Едва ли оно могло зажить. Притупилось немного, зарубцевалось, а всплывает, и опять накатывает адская боль.
 
Катя и Рома смогли вернуть меня к жизни, собрали из кусочков мое ноющее сердце; я начала забывать о бессонных ночах или кошмарах, когда дочка звала за собой, когда казалось и жить-то не за чем. Но тут открылась дверь, за которой стояла Катюша, она и звала в светлое, счастливое будущее, заставила встать и идти дальше.
А сейчас две ярко-красные полоски выдирали душу с мясом, давали чертову надежду. Мечту. Но также они могли нести удушье. И каким оно бывает, я знала хорошо. Зачем рисковать?  Только отсрочить катастрофу…
Возможно, организм отреагирует раньше времени, и даже не дойдет до первых шевелений. И я не знала: лучше это или хуже.
– Мам, мам, – я услышала детский топот и быстрое: – бабушка сказала, что это тоже может пригодиться.
Что "это" не имело уже никакого значения.
– Катюш, положи на кровать, я сейчас выйду и посмотрю, – как можно спокойнее сказала я. Обрадовалась, что дверь закрыта, не хотела, чтобы родные видели меня в растрепанных чувствах.
Закрыв глаза, я встала, оперлась руками на раковину, опустив голову.  Даш, надо решать. И так погано стало от таких мыслей, потому что куда ни поверни – тупик.
Мы только пережили утрату, снова душевно сблизились, пришли в себя, успокоились.
Безумно родная улыбка всплыла перед глазами, нежные касания к животу, и сердце начало скручивать, дыхание сбилось, а потом – болезненный взгляд в пустоту и пекло в груди, и снова ни на что нет сил.
Я вышла из ванной и тихо направилась на гул голосов, мысленно пытаясь взять себя в руки.
Тамара Ильинична обернулась, показала пальцем на двух копошившихся на полу детей.
– Ты ничего не понимаешь, Саша. Надо жать на эту кнопку и тогда самолет будет взлетать, а ты жмешь не туда, – поучала Катя брата. Я не смогла не улыбнуться этой милой картине. Сашка, кажется, вообще не обращал на сестру никакого внимания, с интересом нажимал на определенную кнопку, и самолет издавал смешные звуки.
– Мам, – увидев меня, Катя поднялась с ковра, – Саша не слушает что ему говорят.
– Он маленький, Кать, ему интересней самому познавать мир.
Я старалась непринужденно разговаривать с домашними, присев на кровать, а сама задумчиво уставилась на чемоданы, уже доверху забитые вещами. Уезжали на неделю, а чувство такое, что на год. И вставал вопрос ребром: "Нужно ли нам сейчас куда-то ехать? Какой в этом смысл? "
Вопреки здравому смыслу, еще вчера я немного жалела, что согласилась на эту поездку.  Рома нашел очень хорошего репродуктолога в Германии. Не знаю... Я боялась не того, что не получится, а повторения пройденного. Понятно, нас никто не обязывал. Это была всего лишь консультация и решала только я. Но с каждым днем мое беспокойство росло, а сегодня оказалось, что дело сделано; четыре теста и прямо до сердца.
– Мам, вы скоро вернетесь? – дочкин голос прорезался сквозь поток мыслей.
– Очень надеюсь через пару дней, – потрепала ее по щеке, оторвавшись от вещей, которые отчаянно, на автомате запихивала на свободное место, – если хочешь, поехали с нами?
– Не вариант, а c Сашкой кто будет играть? – серьезно удивилась Катя.
– Весомый аргумент, то же верно.
Еще час я старалась не думать, дожидалась Ромы, чтобы и с ним решить, как быть дальше. Покормила Сашку, Кате почитала, а потом не смогла... Появилась моральная потребность. Захотелось рвануть туда, куда мы с Ромой договорились ездить реже. И ведь удавалось, сколько я уже там не была? Два месяца! И не потому, что забыла, а потому что хотела отпустить, перевернуть страницу, подретушировать прошлое, чтобы легче дышалось, и я отпустила, хоть и привыкнуть к такому почти невозможно.
– Мам, – оставив детей, я подошла к Тамаре Ильиничне, которая хлопотала на кухне, – можно ненадолго оставлю тебя с детьми, присмотришь за ними?
– Конечно, Дашенька, иди, – Тамара Ильинична как всегда тактично сделала вид, что не заметила моей обеспокоенности. Погладила меня по плечу.