Ребенок не по плану (СИ)

Я решил отвлечься и вспоминал, пока шел к скалам, как недавно в баре для местных познакомился с одним парнем из прибрежной охраны острова. Его мать жила в Санкт-Петербурге, а отец как раз родился и прожил всю свою жизнь на острове.
Однажды вечером этот парень, весело улыбаясь, объявил мне на ломаном русском:
«Сегодня взорвем ресторан один! У чужака!»
«Как так взорвете?» — Удивился я.
«Ну так — граната и!..»
«Так погибнут люди?» — Я до сих пор не верил, что парень говорит серьезно.
«Зачем погибнут… мы же всех предупредим! Никто не пострадает!»
Сопротивление на Корсике проявлялось в самой его мягкой форме. С задачей отпугнуть большой бизнес, но не причинить вреда — повстанцы справляются. Наверное, поэтому настолько неприветливым мне показался остров вначале, по приезду. Я слушал в самолете байки переводчицы про смелых и несгибаемых жителей острова, которые не видят в своих действиях ничего плохого. Страна для коренных жителей — разве это плохо?
И сегодня, сейчас мне хотелось признаться в любви этим гордым людям — именно благодаря им остров сохранил свое лицо. Не было бы их — его берега превратились бы в сплошную Анталию или Италию — где все мало-мальски симпатичные берега застроены виллами и отельными комплексами, за заборами которых в искусственном одиночестве развлекаются сильные мира сего.
Здесь же километровые пляжи тянулись пустынными отмелями и не было видно ни одного домика. Отелями служили дома местных жителей переделанные под апартаменты. Я помнил, как отец Влада объяснял мне, что туристам на Корсике ничего не грозит, если конечно кто-то из богачей не решит прикупить себе виллу. Чужих здесь не любят.
Я улыбнулся, понимая, что уже не "чужой". Может из-за отца Влада. Вот так неожиданно я сжился с этим странным островом с непростым характером. Корсика стала мне родной… Даже для местных — наша молодая семья с Дианой не вызвала какого-то неприятия у соседей.
Такое странное чувство — стать "своим" на острове. Я остановился и закрыл на секунду глаза — иногда на него находило чувство, что все это — страшный сон, который только тронь, и он закончится, лопнет как мыльный пузырь. Осталось пережить — в буквальном смысле — несколько часов. И все будет позади. Мы с Дианой станем по-настоящему свободны от Гюрзы и моего прошлого.
А впереди у нас — прекрасное будущее. Я мечтал только об одном, просыпаться и видеть рядом с собой, на подушке, спящую жену и дочь. Наверное, это и есть счастье?
Мобильный завибрировал. Жена. Я сбросил звонок. Мы с Дианой после того вечера не виделись, не перемолвились и словом… и я пока хотел сосредоточиться только на операции.
Гюрза опаздывала? Да вроде нет, есть еще пара минут в запасе. Я отправился вперед, в скрытый, на первый взгляд, от посторонних взглядов, "каменный мешок" между скалами.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 108
 
Вход в Бонифаччо с моря почти не виден. Скалы закрывали вход и только по внезапно исчезающим лодкам можно понять, что вход именно там, где показывала карта вбитая в мой смартфон.
Я оглядел длинную узкую бухту — слева голые скалы, справа крепость и городок. И рассмеялся, вспоминая родину, место, куда они с родителями часто ездили отдыхать летом на море. Все почти как в Балаклаве, такой же незаметный вход с моря и такое же расположение крепости.
Более того — похожая архитектура и крепостные башни — Бонифаччо как и Балакалава была генуэзской колонией. В общем, ещё немного, и Балаклава могла быть похожа на корсиканского брата как две капли воды.
— Ты опоздал. — Из-за просвета между скалами вышла невысокая, крепко сбитая женщина. Ветер развевал длинную накидку с коротким рукавом темно синего цвета, надетую поверх широких брюк из такой же ткани, разлетавшихся при каждом движении.
Я невольно дёрнулся от неожиданности.
— Нет, я пришел вовремя. — Женщина улыбнулась в ответ и черты ее лица показались мне смутно знакомыми.
 
— Наверное, просто я поспешила. Ну что, начнем, птенчик? Я озвучу тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
* * *
Следующие два часа накрепко отпечатались в моей памяти. То, как мы присели на нагретые за день, камни, как исподтишка изучали друг друга. Как прощупывали осторожными наводящими вопросами.
Никто не хотел открывать карт первым. А потом, как Гюрза передала мне планшет с заданием, попутно рассказывая нюансы. Она называла это «ограбление века», даже не подозревая, что ее окружает плотное кольцо. Что крохотные глазки камер следят за ней.
— А первые шаги уже сделаны? — Осторожно спросил я, поворачивая планшет в теневую сторону, и медленно перелистывая страницы. План банка, количество охранников, время… все было выбрано заранее. Масштабная работа, в которой задействован не только я один. И это надо выяснить. Скрытая камера фиксировала каждую страницу планшета в моих руках.
— Да, конечно. — Гюрза улыбнулась своей фирменной «змеиной» улыбкой. — Я же не могла подвести такого ценного сотрудника, как ты. Ты мне нужен для нескольких вещей. Проникнуть в банк, взломать код доступа, открыть сейф, перевести деньги… В общем, все просто. Для такого гения, как ты. Охрана банка уже куплена. Твой помощник предупрежден. Он будет контролировать тебя. Вернее, она…
— Что?! — Я встал и выпрямился, глядя сверху вниз на женщину, которая так и не шевельнулась, сидя в одной позе на неудобных покатых камнях. Подозрения закрались в мою душу, и я снова увидел перед собой Монику.
Старую подругу, которая объявилась шесть лет спустя. Сама. Такая веселая и милая, такая… неискренняя? Она помогла мне, спасла Катрину. Не было ли это похищение подставой с ее стороны? Может, не Гюрза, а именно я попался в ловушку?
— А ты не догадался изначально? — Гюрза поежилась, обнимая сама себя за плечи, пытаясь защититься от неожиданно холодного порыва ветра.
— Моника? — Я выбросил все карты наугад. И закрыл глаза, понимая, что лечу в пропасть.
  
Глава 109
 
— Моника? — Я выбросил все карты наугад. И закрыл глаза, понимая, что лечу в пропасть. Все. Теперь мне конец.
— Какая Моника? — Удивленно отозвалась Гюрза. — Я помню, у нас была одна девушка с таким именем. Но она погибла шесть лет назад.
Знаете, что чувствует человек, которого неожиданно помиловали перед самой казнью? Не знаете! Потому что я вздрогнул и открыл глаза, с мыслью: «меня не предали», как раз в тот момент, когда в развалах между скалами появился силуэт девушки.
В легком воздушном платье с немыслимыми узорах, серо-золотистого цвета, на удивление хорошо слившееся с камнями. Короткие светлые волосы аккуратно заколоты на затылке. И глаза, горящие ненавистью к моей собеседнице.
— Ну, привет, Гюрза. Давно не виделись. Узнаешь меня? Да, я — Моника. Я воскресла из мертвых. В отличие от Рэда. Ты таки достала его, спустя три года после моего исчезновения. И не помог его отец с связями, да? Машина Рэда пошла под откос. Отказали тормоза. Официальная версия. Но ты и я знаем правду, да? Скажи, ты рада меня видеть, Гюрза? Иногда мне кажется, что ты заметила Дана шесть лет назад только по той причине, что он был влюблен в Диану. Ты заметила Дана и обратила свое внимание на меня с Рэдом. Ты на дух не переносишь любовь. Ты завидовала нашей молодости, искренности наших чувств. Ты бы хотела, чтобы твои хакеры были роботами. Без эмоций, без привязанностей… Скажи, кого ты потеряла в своей реальной жизни, Гюрза, что так жестоко мстишь нам, тем, кто влюблен и любим?
 
— Моника. Ты ли это? — Глаза Гюрзы вдруг стали такими серьёзными и… старыми? Я удивился, понимая, что по возрасту эта невысокая женщина годится мне в матери. И неважно, как хорошо она сохранилась, как бы она не ухаживала за собой. Возраст проглядывал в морщинках на лбу, в сеточке в уголках глаз. А главное — в самих глазах. Серые, печальные, повидавшие обратную сторону жизни…