Шагнуть к прошлому (СИ)

— Рейвен, перестань вести себя как ребёнок! — Мрег Верис злился, на этот раз не только на меня, — я не хочу терять одного из перспективнейших некромантов из-за того, что ты не можешь разобраться в глупой ситуации. Я тоже от Тиас не в восторге, не знаю, чем думало руководство, когда ставило вместе магов столь различных по уровню силы. Я бы ни одному своему студенту не пожелал такого напарника. Таким легкомысленным людям со склонностью к безобразному поведению вообще не место в Ирийской Академии Тьмы и Света.
Для меня его слова были словно удар под дых. Кидать злющие взгляды и давить аурой — это одно, а в открытую говорить обо мне нелестно при мне и других людях — это уже за гранью порядочности. Ученик стоит своего учителя, такого же мерзкого и надменного. Я стиснула челюсти и сжала ладони в кулаки. Профессор Эйкен удивлённо уставился на декана некромантов, в то время, как Куарг Ронг посмотрел на меня. Я поймала его взгляд, в нём не было ни капли ехидцы, только жалость. Не нужна мне его жалость!
— Но тем не менее, — продолжал Верис, — несмотря на все недостатки Тиас как мага и как личности, в сложившейся ситуации виноват ты. Как более сильный маг и аристократ ты должен быть выше всяких дрязг и сделать всё возможное, чтобы вас обоих не исключили. Хотя бы до конца этого семестра. На следующий я попробую перетасовать пары.
— Не перегибайте палку, профессор Верис, — я смотрела на этого ужасного человека ледяным взглядом, но этот спокойный голос был не мой — говорил профессор Эйкен, в его мягком голосе отчётливо слышалась угроза, — я терпел, пока вы оскорбляли мою студентку в надежде, что в конце вы скажете что-то дельное. Но я ошибся. Впредь воздержитесь от подобных высказываний в сторону студентки Тиас и остальных студентов из моей группы. Иначе я не буду молча наблюдать за тем, как некоторые ваши студенты, например, Виркасис, используют учебные бои, чтобы свести свои счёты.
А мягкий с виду Виктури Эйкен оказался вовсе не таким, как я думала. Мне стало неожиданно приятно, даже тяжесть в груди, появившаяся после слов Вериса, почти исчезла. Но меня удивило то, что сказал мой куратор. Шей использовала учебные бои для своих целей? Возможно, я мнительна, но не про тот ли бой, когда мы обе попали в лазарет, он говорил?
Преподаватели схлестнулись взглядами. Воздух будто сгустился и наэлектризовался между блондином и шатеном. Я передёрнула плечами и повернулась к любимчику декана некромантов, потому что почувствовала его взгляд. До этого я на него не смотрела, потому что не хотела видеть его реакцию на оскорбительные слова преподавателя. Наверняка он тонко, едва заметно, как «истинный аристократ» ухмыльнулся. Но сейчас он не улыбался, а смотрел на меня… обеспокоенно?
Моё восприятие мироздания треснуло надвое. Я не понимала, что с Рейвеном не так. Он то оскорблял и требовал не приближаться к нему, то беспокоился обо мне, пока его пассию обвиняли. Неужели Рейвена не задели слова Эйкена про Шей? Я ничего не понимала.
Двое мужчин натянули на лица вежливые отстранённые маски и отвернулись друг от друга, едва сдерживаясь от того, чтобы наброситься друг на друга и набить морды магией.
— А вы чего встали? — профессор Ронг посмотрел на меня и племянника императора, — представление вам никто показывать не будет. Брысь отсюда!
Когда я выходила из малого зала, испытывая двойственные чувства, то услышала шипение купола, накрывающего арену, и голос Ронга, отпускающего саркастичные шуточки в адрес двух магов. Всё-таки будут драться. Хоть бы Виктури отделал Мрега. Во имя высшей справедливости!
Ректор Изарис, сидевшая в соседнем кресле, коротко рассмеялась, довольно сверкая зелёными глазами. В душе она радовалась, что её милый Ку становился всё больше похож на себя прежнего. Твёрдый, решительный, сильный, немного жестокий, вновь обрётший цель в жизни. Тот, кем и должен быть. Никому Изабель не признается, что ей было больно замечать тоску в глазах Ку, видеть его сломленным и побеждённым.
— Да ладно тебе, мой дорогой, Мрег и так пару дней проходит с гематомой на лице. Крепкое заклинание ему прилетело, — Изарис отмахнулась изящной ладошкой.
 
— Этого мало, Вику не стоило сдерживаться, — Ку искривил тонкие губы, — за то, что Мрег сказал о Рей… — он прикрыл тёмные глаза, — он пожалеет.
— Дорогой, не трать на него время. Девочка сама с этим справится, — Изабель положила свою ладонь на его левое предплечье, она специально тянулась, хотя к правому было ближе, — не забывай, кто она, Ку. А у тебя есть дела поважнее.
— Да, я всё время забываю, что она не трепетный цветочек, — он тепло улыбнулся.
— Ей не в кого быть ромашкой, — ректор убрала руку с предплечья мужчины, — я видела её будущее. Очень хорошо, что у неё отцовский характер.
— Но ты не расскажешь, что именно увидела? — это был риторический вопрос. Он знал, что Изабель ничего не расскажет. Спрашивал по привычке.
— Ты же понимаешь, я не могу, — ректор покачала головой, она хотела бы рассказать, — но она справится. Ворон поможет.
Реджина Тиас
Пока мчалась к комнате, я наконец смогла подумать и о странном поведении Рейвена. Я не понимала, что с ним не так, почему он вёл себя как человек с раздвоением личности или ещё какой болезнью головы. Я решила скинуть это просто на его дурной характер и желание поиграть со мной, куда больше меня раздражало, что отношение племянника императора и декана некромантов ко мне было чем-то схожим. У них там, случайно, нет специального предмета — «Как унижать и обижать людей. Теория и практика»?
От соприкосновения заклинания с землёй полетели комья этой самой земли, маленьким фонтаном, и кусочки молодой травки, робко пробивающейся на поверхность, всё-таки пошёл второй месяц весны, как-никак. Даже до меня один комок долетел, а ведь моя комната находилась на третьем этаже.
На этом мой запал не закончился, но я предусмотрительно закрыла окно и зашторила, чтобы, если что, оказаться не при делах. Следующей мой жертвой стала стена. Или я её. Но это была моя очередная ошибка за этот день. И самая главная. Я налетела на стену злобной фурией, забила кулаками, вымещая свою злость от унижения, и как апогей — со всей своей непомерной дури пнула каменную поверхность с тонким слоем однотонных бежевых обоев ногой.
Взвыла я не хуже волка в полнолуние под едва слышный хруст, скрючилась и схватилась за пульсирующую ступню. От физической боли всю злость как корова языком слизала. Я совсем забыла, что по привычке скинула обувь у входа. Два ботинка сиротливо лежали у двери, злорадно поблескивая начищенными носами.
Вот же я дурная. Как же больно! Я была уверена, что хруст мне не послышался, но всё ещё надеялась, что ничего себе не сломала. Не хотелось бы сейчас ковылять к целителям, хотя боль была острой, неприятной, и отпускать не собиралась. Я аккуратно затронула пальцы на ноге рукой и снова взвыла. Это точно был перелом. Сейчас я очень пожалела, что у меня не было никаких способностей к целительству. Но в голове вспыхнула совершенно трезвая мысль. Вылечить саму себя я не могла, даже боль облегчить, но передвигаться в воздухе умела прекрасно.
Способность к видам магии равноценна обычным человеческим талантам. Дано — не дано. Это легко выяснялось по ауре, когда маг её открывал, потому что в обычной жизни мы, маги, предпочитали закрывать ауры от посторонних глаз. Так вот: если магу что-то было не дано, то у него просто получаются заклинания, он просто не сможет выплести то, что нужно в определённой магической дисциплине. Но бывают и такие случаи, когда маг способен сотворить несколько простых заклинаний, хоть и не имеет предрасположенности.
Например, в моих силах было создавать плетения в поисковой магии и повторять некоторые узоры в артефакторике для своих личных заклинаний, как это получилось с шуткой над Стэнен. Но целительские заклинания и зелья у меня совершенно не выходили, как бы я ни пыталась.
Вспомнилось, как я из личного упрямства на первом курсе пыталась сварить простенькое зелье для удобрения домашних цветов. В итоге у меня получилась дурно пахнущая вязкая жижа без толики магии, хотя я делала всё точно по рецепту. А ведь зелье от обычного варева отличает именно наличие в его составе магии. Моя магия напрочь отказывалась закрепляться в жидкости во время варки.