Кровь Рима (ЛП)

Радамист задрожал от ярости при ее словах. Затем, прежде чем кто-либо успел среагировать, он прыгнул на нее. Она повернулась, ее рот открылся, чтобы закричать, но с ее губ сорвался только резкий вздох. Катон бросился вперед и ударил Радамиста кулаком в челюсть. Иберийский царевич отшатнулся, ошеломленный, и двое стражников быстро взяли его за руки и скрутили их за спину. В его руке был небольшой кинжал с тонким лезвием, измазанным малиновым оттенком. Катон повернулся к Зенобии. Она посмотрела вниз и увидела красное пятно на ее бархатном платье.
- Он зарезал меня... - тихо прошептала она с удивленным видом. Затем она отшатнулась и упала на землю. Катон поспешил к ней, разматывая шейный платок. В пропитанной кровью ткани была аккуратная дырочка, и он раздвинул ее, чтобы обнажить ее кожу. Он вытер кровь и на мгновение увидел входную рану, прежде чем из нее потекло еще больше крови. Повернув ее, он увидел еще одну дыру и понял, что лезвие только пронзило плоть и мышцы и не повредило никаких органов. Он разорвал свой галстук надвое и прижал узел к передней ране, обвязав ее талию и заставив Зенобию вскрикнуть.
- Скорее всего вы будете жить, - сказал он. - Просто сквозная рана на теле.
Катон поднял глаза и увидел потрясенное выражение лица царя, когда он посмотрел на раненую женщину, а затем на своего сына с дикими глазами. Он сглотнул и глубоко вздохнул, чтобы успокоить нервы, прежде чем заговорить.
- Царевич Радамист, я приговариваю тебя к смерти...
- Позволь узнать хотя бы по какой причине? - потребовал ответа его сын.
- А это имеет значение? Учитывая все, что здесь было сказано. - Царь пожал плечами. - Что ж, очень хорошо. Заговор против твоего царя, убийство твоего дяди. Покушение на убийство твоей жены. Одних этих причин достаточно.
Фарасман повернулся к командиру стражи и дал краткие инструкции. Прежде чем Радамист смог снова возразить, его выволокли из комнаты и потащили по коридору, скрывая из виду. Катон слышал, как он борется и проклинает стражников, пока он шел, вырываясь до самого конца. Раздался последний жалобный крик.
- Отец!
Потом тишина.
Царь Фарасман крепко закрыл глаза и на мгновение сжал кулаки, затем тяжело вздохнул и повернулся к Катону.
- Трибун, вы вернете его голову в Артаксату, чтобы показать людям. Вы скажете им, что я покину Армению с миром. Когда вы в конце концов вернетесь в Рим, скажите своему императору, что я смиренно предлагаю ему сделать то же самое. Никогда не выйдет ничего хорошего из того, чтобы тратить столько жизней и сокровищ в попытках завоевать власть над Арменией. Вы понимаете?
- Я понимаю, Ваше Величество. Но я не могу говорить от имени императора.
Царь Фарасман погладил морщинистую бровь.
- Я слышал, что новый император всего лишь мальчик. Я надеюсь, что он мудр не по годам на благо всех нас. Ни Рим, ни какое-либо другое государство не могут долго терпеть глупого хвастуна, ведущего свои дела... Возьмите голову моего сына и немедленно готовьтесь к отъезду. Вам, римлянам, не рады в Иберии. Прочь.
*************
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
город Тарс, октябрь
Смена сезона очевидно проявлялась в том, что листья падали с деревьев в окруженных стенами садах Тарса и выносились на улицы прохладным ветерком. Люди двух когорт, которых несколько месяцев тому назад Катон уводил в Армению, разбивали лагерь под бдительным оком Макрона, в то время как Катон вошел в город, чтобы доложить командующему Корбулону. Он нашел время, чтобы хорошенько обдумать это, прежде чем посвятить себя составлению письменного доклада. Миссия провалилась, поскольку человек, посланный Римом для управления Арменией, был мертв, а царство находилось в руках группы восставшей придворной знати, которым еще предстояло выбрать преемника. Несмотря на их заявления о нейтралитете, не было никаких гарантий, что следующий царь решит стать союзником Рима. А если вместо этого он решит присоединиться к Парфии, тогда Армения снова познает войну. Провал миссии усугубился потерями, понесенными двумя когортами, а также уничтожением осадных механизмов. Тот факт, что они были уничтожены и им не позволили попасть в руки армян, вряд ли станет для Катона преимуществом.
 
Когда он добрался до штаб-квартиры полководца, Катону сообщили, что Корбулон уехал на охоту в холмах, и его возвращение не ожидается до наступления темноты. Катон передал свой письменный отчет и сказал писцу, где его можно найти, а затем покинул здание, чтобы направиться к дому ювелира недалеко от Форума. Несмотря на перспективу воссоединения с сыном, на сердце Катона было тяжело, когда он шагал по улицам с Кассием на поводке в руке. С тех пор, как Катон приютил его, собака значительно поправила свой внешний вид. Большая часть его меха снова выросла на проплешинах и закрыла собой шрамы. С его отсутствующим ухом ничего нельзя было поделать, и это придавало ему однобокий вид, который мог бы вызвать смех, будь он маленьким животным и не выглядел бы столь свирепо. Как бы то ни было, люди держались подальше от него, когда проходили мимо римского офицера и его косматого зверя.
Катон не обращал внимания на впечатление, которое производили они с Кассием. Его мысли были глубоко обеспокоены. Неодобрение Корбулона будет передано в Рим, и Катон почти не сомневался, что его неспособность вернуть Армению в сферу влияния Рима будет подхвачена его врагами во дворце, чтобы лишить его командования Второй когортой. Это оставило бы его томиться в Риме в ожидании новой должности. Но из-за того, что за каждую вакансию боролись несколько офицеров аналогичного звания и с большим опытом, было мало шансов на назначение в новое командование.
Он пересек Форум и повернул за угол на улицу, где у серебряного мастера была его небольшая мастерская и дом. Его сердце запрыгало при виде знакомого пейзажа, и он улыбнулся про себя, вышагивая к двери дома. Он остановился на улице и наклонился, чтобы погладить здоровое ухо Кассия. Пес радостно завилял хвостом.
- Итак, мальчик, ты вызовешь небольшой переполох, когда мы войдем внутрь. Никаких укусов. Или наскоков. Скорее всего, ты построишь Луция, а Петронелла построит тебя, если ты попробуешь этот трюк с ней. Лизать – это нормально, при условии, что ты никого не утопишь в своей вонючей слюне. Ты понимаешь?
Собака беспомощно посмотрела на него, а затем еще раз завиляла хвостом, как бы не понимая, какого поведения от нее ожидают. Катон улыбнулся. - Ты прав. Я просто пытаюсь оттянуть момент. Тогда пошли.
Он повернулся и резко постучал в дверь. Он ждал, но ответа не было, и он громко стукнул кулаком.
- Хорошо, хорошо! - крикнула Петронелла изнутри. - Я иду!
Защелка отодвинулась, а затем задвижка, и дверь приоткрылась, когда появилось ее лицо. Вдруг ее усталое выражение лица исчезло, и она просияла, распахнув дверь. Потом она замерла.
- Что это, во имя Плутона?
- Это зовут Кассием. Он вроде как домашнее животное, - объяснил Катон, а затем продолжил более снисходительным тоном. - Чтобы Луцию было с кем поиграть.
- Поиграть? - Петронелла склонила голову набок, осматривая зверя. - Скорее ездить верхом. Он ручной?
- Смотря что ты понимаешь под ручным. - Катон переступил порог, и Кассий последовал за ним, осторожно глядя на Петронеллу, пока Катон успокаивающе говорил. - Она тоже ручная, мальчик. Не кусается.
- О, спасибо, - поморщилась Петронелла и с тревогой посмотрела мимо Катона на улицу. - Где мой мужчина? Где Макрон?
 
- Он в порядке. Просто устраивает дела в лагере, прежде чем прийти сюда.
- Устраивает дела в лагере? - нахмурилась Петронелла. - Его не было уже несколько месяцев, и он не потрудился найти меня, пока не поставит несколько палаток.
- Боюсь, из-за требований армейской жизни. Он не задержится дольше, чем должен.