Невеста из знатного рода (СИ)
В принципе, я подозревала, что Хесо использует ситуацию на полную катушку. Как же не подразнить давнего обидчика, размахивая у него перед носом отобранной конфеткой?
Пока же конфетку собирались завернуть в другую обертку, более завлекательную. Мы уже перешли в другую комнату, и я стояла в центре, пока помощницы набрасывали на меня разноцветные шелка.
— Посмотрите, вот этот лазурный ледяной шелк из северных провинций прекрасно оттеняет госпоже глаза, — сладко пела под ухом первая помощница.
— А вот этот, серебристый, плотный и блестящий, придает сияние коже, — перехватила вторая, едва не удушив меня тканью.
На меня они обращали мало внимания, направив всю свою силу красноречия на того, кто, собственно, собирается за все это платить — пока я не забрала свой кошелек и остальные вещи из дома Рэна, я оставалась абсолютно без средств, и опытные продавщицы безошибочно почуяли это.
Дракон безаппеляционно выбрал из вороха шелков цвета семьи Хе — темно-синий и бледно-голубой, и помощницы, наконец-то размотав меня, удалились. Я лишь вздохнула — хотя бы один раз в этой стране меня спросят, какой цвет понравился мне? И какое платье мне хочется носить? Хотя тут такие строгие ограничения по цветам, что выбирать и не получится.
Не знаю, как портной собирается сшить платье за такой короткий срок — все-таки за три дня можно было только на скорую руку сметать наряд, а о вышивке и прочем украшательстве даже думать не стоило. Судя по тому, что хозяин начал раздавать распоряжения, даже не дождавшись нашего ухода, а прямо за нашими спинами на двери появилась надпись «Закрыто», он тоже опасался не успеть.
— Хесо, я тебе все верну, — неловко пробормотала я. Только что я стала свидетелем того, как он оставил неприлично крупную предоплату, и мне было ужасно неловко принимать такой подарок.
— Вернешь, вернешь, — странно-задумчивым тоном отозвался дракон. Что-то в его тоне мне подспудно не понравилось, и я нахмурилась. — Это не тот магазин, в котором ты постоянно покупаешь свой заменитель чая?
Мы как раз вышли на главную улицу посольского района, и прямо перед нами оказалась знакомая вывеска.
— Он самый! — радостно подтвердила я и целеустремленно направилась вперед.
Когда через несколько минут мы вышли из магазина, у меня в руках было несомненное богатство: красная жестяная банка кофе, пакет с франкийским колотым шоколадом и настоящая эггерионская газета. С эггерионскими буквами, а не путанными значками, которые приходилось разбирать, сморщив лоб и напрягая зрение, пока голова не шла кругом!
— У меня дома есть прекрасный горный чай, — укоризненно отметил Хесо, все время в магазине страдальчески морщившийся. — Не понимаю, зачем тебе это ….средство. — Он скосил взгляд на красную банку. — Оно еще и вредное, у тебя после него каждый раз сердце колотится.
— Ну у тебя и слух, — не дожидаясь, пока мы дойдем до дома, я раскрыла бумажный пакет и предложила дракону. Он шоколадом не прельстился. Ну и ладно, мне больше достанется, — решила я и, выбрав небольшой кусочек, положила в рот. Как же это вкусно… и как я, оказывается, скучала по таким мелочам эггерионской жизни, как обычный шоколад.
— А почему ты тогда добыл для меня кофе даже в драконьей долине, если он тебе так не нравится? — запоздало спросила я, отойдя от шоколадкой эйфории.
— Тебе же нравится, — тоном, словно он говорил нечто само собой разумеющееся, отозвался дракон и забрал у меня и шоколад, и кофе. Ладно, если он все это не любит, то можно доверить ему ценный груз.
Облизав перемазанные шоколадом пальцы, я наткнулась на потемневший драконий взгляд и быстро убрала руку за спину. Злится? Сейчас как отчитает меня за неподобающее ученицы дракона поведение: приличные люди пальцы не облизывают. Дракон, судорожно вздохнув, резко перевел взгляд на дорогу. Наверное, точно собирался меня отчитать, а потом сдержался, — уверилась я, восхитившись великодушию своего нового наставника.
Тут мой взгляд выхватил пару строк из заголовка газеты, которую я все еще держала в руке, и от возмущения я замерла на месте.
— Женщинам разрешили обучаться в университетах? — не веря себе, я развернула газету и пробежала глазами заметку. — Это же… это же…
— Не читай на ходу, в столб врежешься, — Хесо, наконец потеряв терпение, забрал у меня газету, но я все не могла прийти в себя.
— Я уехала на край света, чтобы стать магом, а они решили разрешить женщинам посещать занятия! — у меня в голове не укладывалось, что, подожди я всего полгода, я могла бы спокойно поступить в магическую академию на родине. Мне не угрожал бы навязанный позорный брак, меня не пытались бы отдать в жертву якобы дракону… Мое сердце не было бы разбито вдребезги.
— Какое злодеяние! — фальшиво ужаснулся Хесо и, подхватив меня за локоть, потащил вперед, потому что я все не могла справиться с охватившим меня негодованием и лишь стояла на месте, открывая и закрывая рот, как рыба. — А теперь нам нужно к парикмахеру, так что продолжим обсуждать несправедливости нашей жизни по дороге.
Я обижено надула губы. Не так уж я его и задерживаю, подумаешь…
За утро мы успели побывать у парикмахера, у которого договорились о визите в день пира, и ювелира. Я с ужасом наблюдала за тем, как мой долг перед Хесо растет с каждой монеткой, перекочевавшей из его рук в ладони мастеров.
— Может, не надо? — задушено пискнула я, когда он выбрал гору заколок из серебра и белоснежного нефрита. Самый крупный гребень изображал цветущую ветвь сливы, в честь которой я, собственно, и получила свое имя — «Мэй»[1].
— Хочешь отплатить мне за все это — веди себя на приеме точно так, как нужно. — Хесо приложил гребень к моим волосам и, убедившись, что тот подходит по цвету, дал знак ювелиру заворачивать покупку. Тот, собрав заколки в платок, унес их на другую витрину и принялся по одной укладывать украшения в лакированный ларец.
— А как нужно? — невольно спросила я, хотя, возможно, тут было не лучшее место, чтобы это обсуждать.
— Ты должна быть прекрасной и безжалостной, — помолчав, отозвался Хесо. Он стоял прямо передо мной, буквально в шаге, смотрел на меня испытующе и, наверное, раздумывал, смогу ли я справиться с таким поручением.
— Это как? — невольно переспросила я. Если с прекрасной все более-менее ясно, то какой безжалостности он от меня ожидает? Да и к тому же я же уже сказала, что не хочу мстить — мне лишь нужно снять с себя этот клятый браслет, и все. И я смогу забыть Рэна.
Он предал тебя, а теперь собирается посмеяться, — шепнул мне внутренний голос, и я вздрогнула. — Плати тем же, раз уж теперь носишь браслет с такой надписью.
— Просто делай точно то, что я скажу, — внимательно наблюдая за сменой выражений на моем лице, отозвался дракон. Я все еще колебалась, и Хесо добавил: — Думаешь, они тебя пощадят? Чета Такахаши, — пояснил он, когда я недоуменно моргнула. — Будь уверена, этот ужин организован не для того, чтобы все прекрасно провели время. Точнее, прекрасно провести время собираются только хозяева — но в твоих силах это изменить.
Я не чувствовала в себе никаких сил. Наоборот, когда речь заходила о приеме, у меня начинали противно холодеть руки, и я мечтала, чтобы завтра разразилась страшная гроза, наводнение и землетрясение и прием бы отменили. Однако вряд ли это случится, и под пронзительным взглядом Хесо я нетвердо кивнула.
А что мне еще остается… Он прав. Рэн что-то задумал, и я ему не противник. Поэтому мне остается лишь слушать Хесо и делать то, что он велит — только тогда у меня будет шанс вернуться с пира без запирающего мою магию браслета и, возможно, даже с непострадавшей гордостью.
Тут ювелир вручил нам тяжелый ящик с заколками, и мы наконец отправились домой.
[1] Мэй — слива (кит.)
12
Чем сильнее мы пытаемся что-то оттянуть, тем, как правило, быстрее оно наступает. И, как я не старалась не думать о приеме, он приближался с ужасающей скоростью. Казалось бы, лишь недавно Хесо сообщил мне, что нам придется пойти к Рэну — и вот уже настал день пира, и дракон безуспешно пытался запихать в меня обед.