Купленная. Доминация (СИ)
— Ты это все… реально?
— Да нет, что ты. Сочиняю от нечего делать и чисто от скуки. Ты меня вообще хоть немного слушала? — Лунева почти что вскричала от возмущения. Я бы тоже на ее месте на себя наорала или вообще надавала пощечин. Потому что такое надо слушать и внимать каждому услышанному слову с офигевшим выражением лица, а не пытаться искать во внешности изнасилованной подруги прямые доказательства ее рассказам. Зачем ей такое придумывать? Тут при всем желании и наличии очень бурной фантазии до всего такого не додумаешься.
— То есть… он все это делал с тобой, чтобы…
— Ага, чтобы сделать мне предложение руки и сердца. Я, кажется, тебе с самого начала сказала, что у него сорвало крышак на тебя, но выследил он, почему-то, меня. Не знаю, в каком именно алгоритме работают его шестеренки, но явно не в привычном для всех режиме, раз сделал такой головокружительный зигзаг. Прекрасно знает, с кем встречается его папочка, но при этом прется искать тебя совершенно другим направлением. Это ж надо до такого додуматься, устроить мне секс-пытку только для того, чтобы я сказала твое полное имя, продиктовала все паспортные данные и выложила, как на духу, где ты на данный момент сейчас живешь. Прости еще раз, но это просто какой-то пи*дец. И что-то мне подсказывает, ему известно не одно мое место работы, но и где я сама живу. А от таких мыслей, скажу я тебе, даже на самой удобной кровати хрен тебе так легко теперь заснешь. И это еще не считая того дерьма, что он мне устроил на нашей свиданке.
Тяжелый и случай, и момент, особенно когда меня саму уже корежит от страха, ломая кости разрастающейся паникой с навязчивой пульсацией неизбежного вопроса, который мне придется рано или поздно задать. Пусть даже он и кажется сейчас не вполне уместным. В любом случае, он неизбежен, как и скорое столкновение лицом к лицу с младшим Стрельниковым. По сути, это всего лишь вопрос времени. Если он так быстро вышел на Рокси, то что ему теперь стоит проделать тот же финт и со мной.
— И что?.. Ты ему все рассказала?
— Да, щас, как же. После того, что он мне уже сделал? Это раньше надо было меня запугивать, а не выкладывать условия сделки на мой выпотрошенный трупик.
В этот раз я взглянула на нее с куда большим подозрением. Почему-то мой мозг не хотел воспринимать всерьез такой неожиданный разворот событий. Как-то или что-то совсем не желало вклеиваться в полную картину произошедшего.
— Хотя, если бы он начал загонять мне под ногти иглы, может быть я бы и сдалась. Но, к моему счастью, он не прихватил с собой чемоданчика с пыточным оружием, использовав только то, что находилось под рукой или при нем. Правда, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы довести меня до истерики. Но это не значит, что он не сможет тебя найти другим способом. Поэтому я тебе и говорю. Завязывай с этой семейкой. Если там водятся тА-Акие тараканища, ну его на хрен. Никакие деньги этого не стоят. Да и ты, если говорить начистоту, ни черта о них не знаешь.
— С чего ты взяла, что Кирилл тогда остановится? И как ты предлагаешь мне с ними завязать? Пойти в полицию? Потребовать у властей защиты от Стрельниковых или сразу — сменить имя, внешность, пол и слинять из страны? А потом что? Всю свою семью через границу тайком перевести?
— Твоего гомнюка Кирилла можно попробовать остановить через его папочку. Должен же хоть кто-то и как-то на него повлиять. Насколько мне известно, это лучше всего выходит у родителей, а у такого родока и подавно. Пусть вставит ему пиз*юлей, ну, а потом, можешь и со старшим распрощаться. Отработаешь одну ночку в благодарность за труды и, адьес мучачос. Пусть ищут для своих извращений кого-то более для этого подходящего.
Какими бы разумными доводами не звучали сейчас слова Луневой, только, боюсь, она и тысячной доли от всей правды не знала и не могла себе ее представить. Как и не догадывалась, насколько абсурдными выглядели все ее предложения. А если бы она вдруг каким-то чудом сумела заглянуть в этот момент в мою голову… То спустя десять секунд я бы точно летела по лестнице ее подъезда благодаря ускорению, полученному от ноги Рокси по моему заду.
— Ты права. Я поговорю с Глебом. Не думаю, что он оставит выходку сына без внимания. Да и по любому, все это надо заранее давить на корню, чтобы не начало распространяться дальше.
По крайней мере, я ответила то, что Ксюха ждала от меня услышать. А на счет остального… Так и она что-то явно замалчивает и не договаривает. Как бы странно это сейчас не звучало, но после общения с Глебом Стрельниковым, я будто сама переняла у него небольшую толику его способностей. Например, не просто кого-то слушать и принимать на веру все услышанное, но и вылавливать из некоторых слов и их особого звучания нечто большее.
— Гребаный сучонок. Как бы я хотела увидеть, когда его прямой кишке устроят глубокую очистку с проникновением на всю ее длину, — похоже, Ксюха действительно в это верила, если судить по ее вспыхнувшим нездоровым блеском-предвкушением глазам.
— Да ты сама еще та садистка, — я не сдержалась и впервые за все проведенное здесь время натянуто хохотнула. Вернее, слишком нервно и резковато.
— Ну дык… с кем, как говорится, поведешься.
* * *
— А вот и наш любимый блудный гость. Собирались уже начинать без тебя, между прочим. — несравненная, в любое время дня и ночи всегда только безупречная хозяйка "Одонатум-а" выплыла мне навстречу с распростертыми объятиями, как только моя нога ступила в роскошный холл особняка нашей счастливой семейки. Не удивлюсь, если госпожа Стрельникова поджидала этого момента, подобно снайперу свою жертву, несколько суток подряд. В холле она тоже появилась именно тогда (и совсем недалеко от парадных дверей), когда я перешагнул порог дома, наконец-то, спустя столько времени, после нашей с ней последней встречи, соизволив явиться сюда по ее последнему требованию.
— Могли бы и начать. Я бы не обиделся, честное слово.
— Может быть и не обиделся, зато я бы никогда себе такого не простила. Или ты забыл уже, какая у тебя помешанная на подобных пунктиках мать?
Кто бы мог поверить, что в этой ослепительной красавице неопределенного возраста (ну, может где-то "чуть" больше сорока) в шикарной атласной блузе серо-оливкового цвета и не менее стильной юбке-тюльпан (идеально подчеркивающей стройную фигуру, тонкую талию и крутые бедра своей хозяйки) скрывалась та самая шантажистка и террористка элитного экстра-подразделения, которая заставила меня сюда явиться через один только телефонный разговор.
Не даром говорят, что близкие, не замечают в упор, как изменяются люди, с которыми они живут постоянно чуть ли не с самого рождения. Нечто подобное я мог сейчас сказать и о себе. Вернее, о матери, которая даже в столь не юные для нее годы продолжала оставаться для меня все такой же обворожительно красивой, неизменно яркой и в некоторой степени молодой. Все та же шикарная грива (пусть постоянно и подкрашиваемых) темно-каштановых волос, ослепительная улыбка на модельном лице Линды Евангелисты и Милен Фармер два-в-одном (но намного красивее, естественно) и с обжигающим даже с такого большого расстояния взглядом больших, слегка раскосых синих глаз. Если даже у меня при виде собственной матери невольно перехватывало дыхание и слегка слабели коленки, что можно говорить о мужчинах, подпадающих под ее неземной магнетизм потомственной ведьмы и роковой искусительницы. Представлять себе, скольких она свела с ума в свое время, а скольких буквально довела до ручки, мне никогда не хватало всей моей скудной фантазии, впрочем, как и непонимания касательно отношения к ней моего отца.
Женись я в свое время на такой королеве (пусть и безродной, зато вне всяких сомнений породистой), я бы носил ее на руках до конца своих дней, не взирая на время и возраст. Даже несмотря на то, что я почти десять лет назад упорхнул из семейного гнездышка своих родителей в свободное плавание, я все равно не терял к матери ни детского восхищения, ни слепой любви воспитанного именно ее стараниями ребенка. Тогда я точно либо безмозглый кретин, либо самый обычный маменькин сынок, если до сих пор не сумел найти в поведении отца ни одного разумного объяснения.