Закрой глаза и не дыши (СИ)
— Леша, ты там? — обеспокоенно произнесла Наталья. — Что случилось? Открой дверь!
— Мам!! — юноша отодвинул табуретки, выбираясь из-под стола и отодвигая стул. Он открыл дверь и обнял женщину, тихо всхлипывая. Страх сразу же прошел, как и неприятное чувство чьего-то присутствия. Рядом с ней сразу стало очень спокойно и больше никакие проблемы не волновали.
— Боже, да что произошло? — Наталья обняла сына в ответ.
— Забыл закрыть входную дверь и мне показалось, будто кто-то вошел… Я испугался и не стал проверять, поэтому заперся тут и ждал тебя. Телефон остался в комнате. Прости, что напугал. Зато я сварил щи. — юноша судорожно выдохнул и отпустил женщину. Он подошел к плите, выключая конфорку. В присутствие матери страх почти полностью отпустил и трясущиеся руки успокаивались.
— Я только что прошла по квартире и никого не нашла. Дверь и правда была открыта, может, тебе показалось? Или кто-то правда заходил. — Наталья поспешила в свою комнату, размерами также не отличающуюся от соседней. В ней стоял старый, красивый дубовый гарнитур. В серванте расположилась фарфоровая посуда с росписью в виде розово-голубых цветов. Обычно она появлялась на столе только во время праздника, преимущественно нового года. Женщина открыла створку шкафа с полками, забитыми лекарствами и различными бумагами, начиная поспешно проверять все. Алекс мялся у входа, наблюдая. Сказать настоящую причину страха глупо и странно, да и неизвестно, какая из причин еще сильнее разволновала бы ее.
— Все в порядке? — юноша прислонился плечом к дверному проему.
— Да, ничего не украли. Кем бы тот человек ни был, он ушел. У нас красть то нечего, это видно сразу. Сильно испугался?
— Прилично… Ничего страшного, правда. Я в порядке. Лучше иди покушай. — Алекс вдруг вспомнил о дневнике, оставшимся под столом. Он пошел обратно в кухню, расставляя по местам табуретки и поднимая вещицу.
— Спасибо, ты такой заботливый и хозяйственный. — Наталья улыбнулась. — А кушать со мной не будешь?
— Нет, извини, аппетит от стресса пропал. Я поем, обязательно. Мне нужно сделать доклад по астрономии к понедельнику, им и займусь, отвлекусь, нагуляю аппетит. — юноша мельком улыбнулся, уходя в свою комнату, прикрывая дверь. Он кинул дневник на стол, а сам плюхнулся в кресло, тяжело вздыхая. Ал откинулся на спинку, поставив локти на подлокотники и глядя на свои ладони. Иногда по рукам пробегала едва заметная дрожь. Разумеется, никакой доклад сейчас в голову не лез, и писать его от руки совершенно не хотелось. Принтера нет, поэтому всегда приходится делать все вручную. Ситуация до смешного глупая, наверняка с любым могло произойти нечто подобное. На это не обращают должного внимания, а следовало бы.
— Почувствовать эфир… — тихо произнес Ал, поднося руки друг к другу. Он закрыл глаза. Подозрительное спокойствие помогало сконцентрироваться. Ничто не отвлекало. Мир словно остановился, позволяя хозяину комнаты полностью погрузиться в себя и не выходить на связь с бренным миром. Подушечки пальцев начали пронизывать сотни маленьких иголок, покалывая все ниже, и ниже, спускаясь к кистям и заставляя их гореть. Юноша открыл глаза, медленно отводя и вновь сводя вместе руки, стараясь нащупать что-то. Через пару минут после начала тренировки, когда хотелось просто бросить все и пойти пить чай, между ладонями образовалось нечто теплое и еле-еле заметно упругое. Невидимое. Алекс нахмурился, продолжая незамысловатое упражнение, наблюдая за дальнейшим развитием действий. Никакого прогресса не произошло, поэтому он просто раздвинул руки по разные подлокотники и тихо вздохнул. О чем-то волноваться и думать уже просто нет сил. Хотелось привести мысли в порядок. Лучшее место для размышлений, конечно же, душ, поэтому Орланский направился именно туда.
Помещение всего-то не больше метра. Прямо напротив входа раковина, а с боку небольшая ванна и прикрепленный к коричневой плитке душ. Юноша закрыл за собой дверь, поворачивая круглые ручки крана и переключая рычаг подачи воды. Он аккуратно повесил одежду на настенные крючки, забираясь под прохладные струи и задвигая шторку с ромашками. Капля за каплей окропляли многострадальную головушку, скатываясь вниз по волнистым, черным локонам, падали на плечи и продолжали путь вниз по бледной коже. Некоторые пробегали по прямому носу или едва выпирающему кадыку, на несколько секунд замирая в яремной впадине и скользя вниз по груди. Некоторые же оставались сидеть на ярко выраженных ключицах, не покидая их, пока следующие капли не займут это место. Тихий выдох отразился еле заметным эхом в маленько помещении. Юноша провел рукой вверх по лбу, зачесав намокшие волосы назад, открывая личико. Ему часто говори, мол, «из-за патл твоих совсем лба не видно, еще и на глаза вечно лезут, а глазки-то красивые!» Обычно эти слова чаще всего произносили люди старшего поколения. Им всегда что-то не так. То одежда, то ее цвет, то прическа, то увлечения, или вообще манера разговаривать. Сложно угодить всем сразу, так зачем вообще пытаться? Лучше быть самим собой, и кто-нибудь обязательно за это похвалит или возьмет в пример.
Алекс медленно опустился, садясь на дно ванный и обнимая свои колени. Под сильным напором, вода била по выступающим позвонкам, создавая неприятное ощущение раздражения на тонкой коже. Юноша не особо обращал на это внимание, впадая в свои мысли. Он положил голову на разбитые в кровь колени, уже более-менее зажившие после сильного падения с велосипеда. Рана на запястье пощипывала от воды, но на нее тоже было уже плевать. Глаза закрылись сами собой, и уже ничто не отвлекало от размышлений.
«Интересно… Я правда могу быть особенным? Не таким, как другие, в хорошем смысле этого слова? Всю свою жизнь меня называли сумасшедшим, не разрешали другим детям играть со мной и постоянно кидали косые взгляды. Чем же я провинился? Не понимаю. Единственное, о чем я всегда мечтал — найти хороших друзей. Все эти истории лишь сказки, написанные воображением чужого человека, и никогда не станут явью. Слишком многого хочу. Но если подумать, разве так многого прошу? Всего-то верного человека, хотя бы одного, ценящего меня. Слишком больно осознавать, что Стас просто использовал меня, пока не нашел кого-то получше. Можно ли после такого доверять? Я уже ни в чем не уверен. На нем все не заканчивается, точно же! Сдам экзамены, поступлю в вуз и найду много-много новых друзей, нужно только немного потерпеть. Черт знает, может, у меня и правда что-то не так с головой, надо последовать совету Лолиты и найти ту женщину. Одному идти как-то не очень, нужно ее позвать. К тому же, она говорила, что очень хочет узнать больше по данной теме.»
Алекс распрямился. Спина устала находиться в одном положении, а постоянно бьющие в одно и то же место капли уже заставляли кожу неприятно побаливать. Юноша поднялся на ноги, решив закончить свои домыслы уже в теплой кроватке, пока Наталья не решила, что ее сын решил утопиться. На выходе из ванной сына уже поджидала мать, любезно подавая ему походный фен. Маленький, компактный и очень хорошо высушивающий волосы. Он слегка улыбнулся, взяв вещицу из ее рук.
— Спасибо, мам, не стоило. Лучше бы спать шла, ты и так устаешь сильно. — Ал воткнул фен в розетку, начиная высушивать волосы. После помывки они становились раза в два объемнее, и парень больше напоминал пушистый шарик. А вот через день они приминались и начинали больше виться, иногда забавно торча на макушке как маленькие рожки. Пока юноша занимался укладкой непослушных волос при помощи фена, Наталья сделала сыну чашку теплого молока.
— Ты очень заботишься обо мне, но и я тоже хочу позаботиться о тебе. — довольным голосом произнесла она. — Я сделала тебе горячего молока, выпей и ложись спать. Какие у тебя планы на завтра? Прости, что не могу больше времени уделять тебе.
— Не извиняйся, пожалуйста. — Ал убрал фен в тумбочку в коридоре и вернулся в кухню, садясь на табурет, беря в руки кружку и делая глоток. — Обожаю теплое молоко! — он довольно облизнулся. — Пока точно не знаю, хотел сходить с Лолитой в библиотеку, а потом погулять, наверное. Я еще не спрашивал ее, так что не могу точно сказать.