Страж (СИ)
– Цвета? – повторила Снежана и сообразила. – Вы ушиблись!
– Это последствия ударной волны, – качнул головой парень. – Ваши дети – они целы?
– Да, им повезло, почти все были в другом вагоне. Двоих поцарапали стеклом, выдергивая из вагона, но это пустяки. А ваши родные, они в курсе всего?
– Нет, – поморщился Егор. Ему повезло, получилось не попасть на видеоролики и фотографии с места трагедии. Телефон уцелел, так что, придя в себя, он дозвонился до начальства и сообщил, почему не выходит на работу. – А ваши родители?
– Мои ждут меня внизу, – слабо улыбнулась Снежана, – переволновались. Поправляйтесь, я к вам еще зайду!
Она ушла, а Егор еще некоторое время лежал с закрытыми глазами, вспоминая ее облик и вдыхая аромат духов. Его Роза – прекрасна. Они не могут сейчас поговорить о прошлом, но могут увидеться снова. Теперь он не будет прятаться от нее, и может быть, из этого что-то выйдет?
Глава 34
Несмотря на желание быстрее выздороветь, Егор пролежал в больнице до середины мая. Раны затягивались, зудели, стягивали мышцы. Ему требовалось движение без риска порвать швы, поэтому пришлось ходить на физиотерапию и ЛФК. Местный доктор рекомендовал щадящий массаж и плаванье, выписал мази, витамины и… направление к бесплатному психотерапевту.
– Это обязательно для всех, – сказал он, постучав по бумажке, – без справки от психиатра не закроют больничный, и на работу не возьмут.
В яркий солнечный день Егор наконец вырвался из больничных коридоров. Вышел на крыльцо и остановился, сладко жмурясь. Надо бы включить телефон, посмотреть, где ближайшая станция метро, и как доехать до общежития, но…
– Егор! – окликнул его знакомый девичий голос.
Он открыл глаза и с шальной улыбкой уставился на девушку:
– Снежана? Ты? Что ты тут…
– Познакомься, это мои родители. Александр Семенович и Аглая Валерьевна.
– Очень приятно, – выдавил парень, стесняясь своей помятой одежды. Ему выдали остатки того, в чем его привезли в больницу. И если джинсы были почти целы, только залиты кровью, то от толстовки и футболки остались одни лохмотья.
– Вы нас извините, – сказал отец Снежаны, разглядывая парня, – мы не подумали, что вам понадобится чистая одежда.
– Дома все есть, – вздохнул Егор, – просто некому было привезти.
– Тогда давайте мы подбросим вас до дома, чтобы вы переоделись и отдохнули. А завтра ждем вас на обед. И не отказывайтесь! Нам приятно познакомиться с таким смелым молодым человеком!
Егора подвезли до общежития, и, как он ни сопротивлялся, Снежана зашла с ним.
– Вдруг тебе плохо станет? Вот ляжешь отдыхать, и я уйду.
Они поднялись по обшарпанной лестнице и вошли в его комнату. Тут лежал слой пыли – хозяина не было больше месяца, и Егор поморщился, аккуратно проходя к окну.
– Бери чистое, иди в душ, – сказала, оглядевшись, Снежана, – а я чай приготовлю. Я смотрела рекомендации, тебе нужно пить, чтобы выводить лекарства из организма!
Как во сне, Егор подошел к казенному шкафу, вынул спортивные штаны, футболку, взял полотенце, гель для душа и ушел. Снежана же быстро повесила сумочку на стул, закатала рукава и взялась за тряпку. К возвращению парня она домывала пол.
– Да зачем? – возмутился он. – Я и сам могу!
– Можешь, но и мне не трудно. Давай лучше не спорить, а чай пить!
– Чай, да… – Егор налил воды из бутыли, щелкнул кнопкой чайника, залез в холодильник. М-да, кое-что придется выкинуть, но есть хорошая заварка, хлебцы, сгущенка… Чаю попить точно получится.
Поначалу они сидели за столом, отпивали мелкими глотками душистый чай и смотрели друг на друга. Потом одновременно поставили чашки на стол, и Снежана спросила:
– Егор, это правда?
– Правда, – кивнул он, – я Страж, ты Роза. Мы встретились снова, и я сумел тебя спасти.
– И… что теперь? – голос девушки дрогнул.
– Теперь только то, что ты пожелаешь, – ответил парень, рассматривая ее судорожно сжатые тонкие руки. – Страж спасает, охраняет, но нигде не сказано, что Страж и Роза должны быть вместе…
– Значит, я тебе совсем не нравлюсь? – на стол закапали крупные горячие слезы. – Я теперь хромая… И этот шрам…
– Какой шрам? Глупости! – возмущенно вскинул голову Егор.
– Вот! – девушка отвела рукой прядь волос, показывая узкую розовую полоску на лбу у линии волос.
– Этот пустяк я и вовсе не заметил! – горячо заверил ее молодой мужчина. – Это я тебя недостоин. Живу в общежитии, зарабатываю немного, а ты… Ты такая!
– Дурак! – сквозь слезы ответила Снежана. – Я учитель в школе! Мама педагог в колледже. Папа преподает в университете! Какая я «такая»? Самая обыкновенная!
– Т-ш-ш, не плачь! Ты разрываешь мне сердце! – Егор склонился к Снежане, стирая слезинки с ее щек, их губы встретились, а потом что-то звякнуло.
– Твой браслет! Он порвался! Странно, я же помню, он был цел!
Егор потер запястье и счастливо улыбнулся:
– Моя Роза! Мы теперь свободны! И можем делать, что захотим! Ты… выйдешь за меня замуж?
Эпилог
Свадьбу Егора и Снежаны отмечали в августе. В сентябре начинался учебный год, заканчивалась реабилитация, и Егору тоже надо было выходить на работу.
За минувшие три месяца жених и невеста вместе преодолели страх перед метро и станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт». Восемь раз побывали в доме-музее Державина и три раза – на Сенной площади. Познакомили родителей. Проводили вместе огромное количество времени, изучая фрагменты своих прошлых жизней и общую историю. И наконец, прямо перед свадьбой сняли однокомнатную квартиру поближе к месту работы Снежаны, чтобы въехать туда сразу после банкета.
Невеста была дивно хороша, жених взволнован, до приглашения в зал регистрации оставались считаные минуты, когда рядом с Егором вдруг появилась сморщенная старушка:
– Ты молодец! Ты справился, Страж!
Егор вздрогнул.
– В этой жизни вас больше не побеспокоят, – утешила его ведунья.
– В этой жизни? А в следующей?
В ответ раздался удаляющийся ехидный смех.
Егор вздохнул, поправил бутоньерку и взглянул на невесту, застывшую среди родственниц. У них есть целая жизнь, и это уже неплохо. А в следующей… Он постарается не налажать и снова спасти свою Розу!
Конец
Примечания
déjà vu «уже́ виденное» – психическое состояние, при котором человек ощущает, что когда-то уже был в подобной ситуации или в подобном месте, однако, испытывая такое чувство, обычно не может, несмотря на его силу, связать это «воспоминание» с конкретным моментом из прошлого.
Вернуться
Так называли раскладушки.
Вернуться