Страж (СИ)

Дилан, не стесняясь, утер слезы. Потом спросил:
– Роза – она мне что-нибудь просила передать?
– Просила, – мастер отвел глаза, – крикнула, что любит тебя, и вы всегда будете вместе. А потом ведунья приходила, вот, сказала мне, чтобы я тебя тут ждал…
С этими словами старый мечник протянул рыцарю дощечку, покрытую воском. Такую, на которых он учил Розу писать. Там было нацарапано всего несколько слов, но глубоко, так, что царапины остались на дереве: «упустил ты, Страж, свою Розу».
Дилан стиснул табличку, вспомнил далекий день, когда старуха в пестрых тряпках указала ему на чумазую малышку, и… заплакал.
* * *
Память
Потом, много позже, мастер Бран отвел его на могилу Розы. Маленькое тенистое замковое кладбище совсем заросло вьюном, и найти неприметный холмик мог лишь тот, кто знал о нем. Дилан постоял на месте, посмотрел в голубое небо и вдруг услышал рваные стоны и тяжелые, со слезой, вздохи.
– Кто это? – спросил он у Брана, впервые обратив внимание на то, что этот тихий уголок отделен от крепостной стены одним из флигелей.
Старый мечник дернул углом рта:
– Анхель. Окна его спальни выходят на кладбище. Эту комнату ему предоставил старший брат сразу после свадьбы. Молодой граф не позволил состоятельной невестке командовать в его доме, и леди Рианделин довольно быстро вернулась в родительский дом.
Дилан дернул плечом и ушел с кладбища. Бог наказал сластолюбца, но это не уменьшило боль в сердце рыцаря. Здесь не было его Розы.
В тот же день сэр Дилан Рэшби уехал в свои земли. Старого мечника он забрал с собой. Вдвоем они восстанавливали потрепанный одиночеством хозяйский дом. Вдвоем распахивали поля и налаживали жизнь трех полупустых деревенек. И только с мастером Браном хозяин поместья Рэшби мог поговорить о Розе.
Даже о том, что малышка лет четырех является ему во снах. Предупреждает об опасностях, подсказывает, как лучше вести хозяйство и что продать на ближайшей ярмарке. Мастер сначала пугался, потом увидел в этом пользу и успокоился. Роза не желала своему возлюбленному зла. А однажды привела с собой в сон Дилана невзрачную девушку в слишком просторном платье и громоздком чепце. «Женись на ней, – попросила Роза, – пусть твои земли достанутся твоим детям».
Рыцарь, которому уже исполнилось тридцать лет, на следующий день объехал своих соседей, отыскал старую деву и взял ее в жены. Шокированные родственники даже на приданое не поскупились.
Через год жена родила Дилану сына, через два – дочь. Для сына Дилан выбрал имя Бран – в честь своего учителя, а дочь назвал Розой. Гости замка и родственники жены изумлялись тому, как отец балует малышку, носит на руках и спешит на каждый ее писк. Но рыцарь отшучивался. Говорил, что эта кроха при рождении забрала его сердце в свои маленькие ручки. Жена немного ревновала супруга к дочери, но, будучи благоразумной леди, быстро утешалась, глядя на растущего сына.
Еще через пару лет на землях поместья обнаружились богатые залежи меди, да еще и близко к поверхности. Разработка с помощью открытых шахт больших расходов не предполагала, а вот доход дала хороший, и еще через год внезапно разбогатевший рыцарь начал строить замок, в котором все было украшено розами – от герба на двери до флюгера на крыше.
Соседи диву давались – надо же так любить свое дитя! Но все же прозвали замок «Тысяча роз» и любили рассказывать приезжим об этакой диковинке.
Дилан прожил долгую и почтенную жизнь. Завещал похоронить себя в часовне замка и положить в изголовье дощечку, завернутую в драгоценную ткань. Деревяшка так долго лежала в сундуке, что воск совсем стерся, и не было возможности разобрать написанное.
Через секунду после смерти рыцаря где-то за много миль молодая мать положила руку на свой живот:
– Ой, он толкается! Ты слышишь? Он жив!
Повитуха недоверчиво положила руку на живот, прислушалась и смахнула с лица выступивший холодный пот. Она-то была уверена, что плод умер в утробе, уже почти уговорила молодую женщину избавиться от нерожденного младенца, чтобы сохранить собственную жизнь!
 
– Ох, это дитя или благословенно, или проклято! – вздохнула она, задвигая ногой под стол корзинку с инструментами. – Ну что же, госпожа, значит, вам нужно больше гулять, смотреть на красивые вещи и радоваться!
 Глава 3 
 Новая жизнь
В положенный срок у жены купца Джанброцци родился сын. Крепкий черноволосый и черноглазый мальчишка. Он рос обычным ребенком, но каждый раз, когда видел девочку лет четырех, подходил и заглядывал в глаза – словно что-то искал. В жарком климате Срединного моря дети взрослеют быстро. Отец посмеивался:
– Потерпи, Джанлукко, найдем тебе невесту.
Парень отшучивался и продолжал заглядывать в черные, карие и очень редко серые или зеленые глаза.
Когда молодому Джанброцци исполнилось пятнадцать, отец впервые отправил его с караваном. Мать украдкой плакала – она хорошо помнила, что чуть не потеряла своего первенца, но мужчина должен расти мужчиной. Получив от отца наставления, кошель с монетами и телегу с товаром, Джанлукко отправился в путь. Отец его торговал полотном, а сыну сложил в телегу разный мелочный товар – ленты, иголки, тесьму, детские игрушки и яркие сладости. Все это ждали в мрачных северных деревнях. Там, где женщины носят черные платья, лишь по праздникам позволяя себе яркий наряд, а мужчины говорят так редко, что весна успевает прийти на смену зиме, прежде чем северянин закончит рассказывать анекдот.
Взамен Джанлукко должен был закупить полотно, тонкую пряденую шерсть, северный рыжий лен и шкуры, ведь мехами стало модно украшать платья.
Выезжали на рассвете. Молодого Джанброцци провожала премиленькая девушка – Бьянка, дочь синьора Абруцци. Она не поленилась встать вместе с солнцем и принести на площадь узелок с лепешками и сыром для красивого парня с черными кудрями. Джанлукко только рассмеялся в ответ на ее лепет:
– Бьянка, это мой первый караван! Кто знает, будет ли он успешен. И даже если будет, мне рано жениться! Я хочу повидать мир!
Девушка прикусила губу, чтобы не наговорить парню лишних слов, просто сунула ему узелок и убежала.
– Эх, парень, – фыркнул возница, – девушек лучше не обижать! А то вернешься, а тут уже падре и алтарь во дворе!
Джанлукко фыркнул. С Бьянкой он точно не мял душистое сено, не тискался в углу сада и даже не дергал ее за юбку у городского фонтана. Он ее практически не замечал. Просто заглянул один раз в глаза, понял, что девушка не та, и отправился дальше. А ей почему-то показалось, что этот взгляд был чем-то особенным.
– Смотрю я на тебя, – возница давно служил у старшего Джанброцци и потому позволял себе иногда поучить молодого синьора, – и понять не могу – чего ты ищешь? Каждой ведь девице в глаза заглядываешь. И молодок не пропускаешь, и девчонок совсем!
– Да если б я знал, – Джанлукко присел на край телеги, ожидая сигнала к движению каравана, и с внезапной тоской сказал: – Я не знаю, чего я ищу, но знаю, что, если найду, буду счастлив!
– Гм, – возница с удивлением взглянул на паренька. Да, порой на берегах Срединного моря из таких котят вырастали львы, но… – А почему же в глаза девицам смотришь? Не синьорам, не собакам?
– Не знаю, – пожал плечами Джанлукко, – пойму, если найду!
Собеседники замолчали, а через несколько минут прозвучал сигнал к отправлению. Возница взялся за вожжи, молодой Джанброцци вскочил в седло – долгий путь на Север начался.
Поначалу дорога была для молодого человека интересной. Он и прежде выезжал из родного города в близлежащие деревушки, поэтому с радостью отмечал знакомые места, любовался пышными садами и виноградниками. Однако ухоженные земли плавно перешли в поля, потом в пастбища, а вскоре сменились довольно однообразными лесами. Возницы привычно подремывали на облучках, а молодой синьор весь извелся, не зная, чем себя занять. К несчастью, глава каравана спешил, желая пройти как можно больше, пока люди и кони свежи, а весеннее солнце еще не давит к земле даже в полдень.