ЯССТ 6 (СИ)

— Есть вероятность, что нас подслушивают. 
— Ничуть не сомневаюсь в этом. — Ответил вместо девушки Михаил. — Есть, что сказать?
Я вынул из кармана серебристую капсулу и положил в ладонь Амели, затем показал жестом, что ее надо проглотить. Она смотрела на меня изучающее, словно хотела понять, что ее ждет. Я умоляюще сложил руки перед собой и сомкнул веки.
— Все, что ни делается, делается к лучшему. — Это было сказано ради ее успокоения.
Амели отправилась на кухню. Набрала из крана воды, проглотила капсулу и запила.
— Умница. — Я пожал ей руку. Вынул из другого кармана осколок и положил на стол. — Сегодня здание, в котором я выступал, англичане поразили двумя ракетами. Там, наверное, погибла куча народу. Еще неделя такого прогрессорства и войну на Земле не остановить.
— У них, наверное, есть технологии, блокирующие использование людьми ядерного оружия. — Предположил Михаил. 
— Может и есть, а может им плевать, что вокруг будет ядерная пустыня. На их план утилизация пары миллиардов человек никак не повлияет. 
— Да. — Михаил вздохнул. — Живешь себе на родной планете, новости смотришь, а тут вдруг оказывается, что все совсем не так, как нам показывают. Затея с вилками удалась? — Он посмотрел мне в глаза.
— Раз мы еще живы, то удалась. 
Амели ничего не поняла из нашего диалога.
— Гордей, есть будете? — Спросила она меня. — Готовила не я.
— Зря ты так о своих талантах. — Я посмеялся. — Как раз хотелось чего-нибудь по-настоящему французского.
— Увы, сегодня пирожки, приготовленные Кианой. — Амели мило улыбнулась. — Мне такие никогда не приготовить. 
Мы перекусили. Супруга Троя приготовила начинку из всего, что смогла найти. Это было какое-то ассорти из незначительной части мясного фарша и большого количества лука, болгарского перца и моркови. Но главное в пирожках это было хорошо приготовленное тесто. На какое-то время домашняя еда отвлекла меня от мыслей о своем вынужденном статусе человека планетарного масштаба. Я как был домоседом, так им и остался. Мне не нравилось быть на публике, даже кратковременные моменты, когда я получал удовольствие, управляя ею, забывались и становились неинтересными.
— Мне из этого подземелья из ваших разговоров уже кажется, что на планете творится полный бардак. — Произнес Михаил, допивая чай. 
— Пока он только начинается. Смена порядка всегда проходит через период анархии. Люди, конечно, в шоке от того, что начинается в мире. Еще неделю назад ничего подобного никто не ждал, а тут раз и начались ракетные атаки между союзниками. — Я откинулся на спинку стула. — И все это не прекращается только из-за музейной ценности одного исторического артефакта. 
Я не сдержался, чтобы не упомянуть об этом. Михаил не спросил, поняв, что в этом месте прямые ответы не получишь, но задумался.
— Ты о чем, Гордей? — Амели спросила, потому что не умела размышлять как матерый следователь. — Это что-то типа проклятья гробницы Тутанхамона? Или ящика Пандоры? 
— Да, определенное сходство есть. — Согласился я.
— Ты можешь сказать конкретнее? 
— Нет. У меня с памятью проблемы. — Я вышел из-за стола. — Ладно, я в душ, а потом отдыхать. 
— У, злюка. — Буркнула мне в спину Амели. — Половой шовинист и дискриминатор. 
— Ты знаешь, что это не так. Можешь пойти со мной в душ, где я не подвергну тебя никакой дискриминации. Мы просто помоемся. — Я рассмеялся. 
Амели сверкнула глазами.
— Я даже не знаю, какой случай назвать дискриминацией, игнорирование меня в душе или наоборот? — Она кокетливо посмотрела мне в глаза. 
— С вами женщинами всегда так, любой поступок, что игнорирование, что внимание, может оказаться надругательством, в зависимости от вашего настроения.
— Я не пойду с тобой в душ, ты слишком скользкий, чтобы упражняться в феминистской философии. 
— А ты слишком красивая, чтобы скрыть мои настоящие мысли. — Я хохотнул и скрылся за дверью ванной комнаты. 
Амели добавила позитива настроению, погружающемуся в дремучую депрессию с каждым днем все сильнее. Мне подумалось, что задержись она в нашей компании на большой срок из нее вышла бы отличная напарница. По мере душевного очищения от искусственных целей, привитых нездоровым обществом, она становилась открытее, естественнее и приятнее для общения, проще говоря, становилась сама собой. 
 
Я помылся под струями прохладной воды, чтобы приободриться и только в самом конце процедуры заметил, что в ванной комнате нет ни одного полотенца.
— Принесите полотенце! — Крикнул я громко, чтобы меня услышали. 
Через полминуты дверь открылась нараспашку. Амели стояла с полотенцем в руке, но не спешила его протягивать. Я прикрылся занавеской.
— Ты его получишь, только после того, как я увижу твое отношение ко мне. — Произнесла она.
Ее глаза светились возбуждением. Оно передалось и мне. 
— Я получу его при любом раскладе? — Поинтересовался я.
— Если твое отношение мне понравится, я дам его тебе в руки, если нет, ты поднимешь полотенце с пола. — Она строила из себя человека, от которого многое зависит.
— А почему Михаил не принес полотенце? — Решил я повременить, чтобы унять свой организм.
— Я голым мужикам полотенца не ношу. — Выкрикнул он, явно не желая вмешиваться в наш легкий флирт.
Амели дразнила меня, протягивая и убирая полотенце.
— Трусоват ты, Гордей. Или подкаблучник. — Она решила устроить провокацию.
Мне ничего не оставалось, кроме как поддаться на нее. Убрал шторку в сторону и предстал во всем своем возбужденном великолепии. 
— Еще минута и я бы обсох естественным образом. — Я протянул руку за полотенцем и вырвал ее из рук девушки, прикрыв срам.
— М-м-м, я так и думала. — Амели прикусила нижнюю губу. — Я тебе нравлюсь. 
— На твоем месте могла быть любая красивая девушка, и результат был бы тем же. Что поделать, у меня здоровый организм и полный порядок с гормонами. И с головой тоже. Это тебе не получение нездорового удовольствия от унижения заключенных под ледяной водой.
— Это запрещенный удар. К той Амели, которая была неделю назад, я больше не имею никакого отношения. — Она закрыла дверь в ванную. — И не надо стесняться своих чувств, как мальчишка. 
Я вышел из ванной, подпоясавшись полотенцем. 
— Мне нужен ромашковый чай и пара часов отдыха, чтобы подготовиться к следующему выступлению, которое…, ну, вы и сами все слышали. 
Я прошел в спальню и лег на заправленную кровать. Через минуту явился Михаил с чаем. 
— Держи. Ромашку я нашел в аптечке, гадость отборная на вкус, надеюсь, поможет тебе успокоиться. — Он поставил кружку на тумбочку сел на край кровати.
Я взял горячую кружку в руки, отпил глоток и поставил назад. Михаил не уходил, явно хотел со мной чем-то поделиться. 
— Я так понял, ты знаешь больше нашего? — Спросил он.
— Не уверен. — Произнес я, но при этом утвердительно моргнул. 
— И как? 
— Есть сложности. 
— Придется кем-то пожертвовать?
— Надеюсь, нет. — Очень сложно было понять, что именно понимал под этим Михаил из-за невозможности вести открытый разговор.
— Ты знай, если что, мы готовы. — Михаил постучал мне по ноге и вышел.
Я был в легком смятении из-за того, что действительно ситуация была такой, что мог погибнуть любой из нас. Кораблю наплевать на человеческие чувства и жизнь, у него цель и единственный смысл его существования, это ее исполнение. 
Я допил чай, закрыл глаза и неожиданно легко уснул, будто в него мне добавили снотворное. Проснулся от тяжелого топота ног. Вошла робот Киана и бросила мне новый комплект одежды. 
— Готовность пять минут для всех. — Произнесла она.
— Михаилу и Амели тоже? — удивился я.
— Всем. 
  
Глава 17