Главред: назад в СССР (СИ)
Словно по команде, все качки вокруг перестали пыхтеть, заняли удобные позы и воззрились на меня, выделявшегося своим сорокалетним жирком. Интересно, чего они от меня ждут? Позорного хныканья?
Вот уж дудки!
Глава 24.
О том, чтобы подтянуться на перекладине или отжаться от пола, и речи не могло идти. Я и в прошлой-то жизни не ставил рекордов, а здесь и подавно. И все же был способ не ударить в грязь лицом — поиграть с гантелями!
Разум и руки помнили простые упражнения, но перед этим важно было сделать разминку. Простенькую и вместе с тем эффективную. Я скинул шапку и свитер с олимпийкой, оставшись в одной белой майке и трикотажных штанах. А потом принялся разминаться — сначала крутил головой, потом руками, по очереди от плеч до кистей, следом корпусом и ногами. Качки одобрительно закивали. Что ж, уже не опозорился.
Подойдя к стенду с кустарными гантелями, я выбрал поскромнее, но при этом не самые маленькие. На вид килограмма два, точнее определить нельзя — тут вам не спортклуб двадцать первого века, где все подписано и, более того, прорезинено для комфорта. Руки налились тяжестью, но я не подал вида, отошел и принялся пыхтеть, работая мышцами. Дряблое тело Кашеварова стонало и просило пощады, оно порывалось выронить тяжелые для него гантели, стремилось предательски покачнуться. Поймав самый рискованный момент, я поставил инвентарь на пол и принялся приседать, не теряя темпа.
Голова раскалывалась, пот лился градом, и я вовремя остановился, восстанавливая дыхание. Вдох носом, выдох ртом. Вдох — выдох. Вдох. Выдох.
— Слабовато, — вынес вердикт один из качков.
— Негде тренироваться, — я развел руками, показывая, что сам недоволен результатами. — Эх, в нашем бы доме такой спортзал!..
— Так ходите к нам, Евгений Семенович, — предложил Загораев. — Я вам помогу, подскажу.
— Тренер? — с уважением спросил я.
— КМС[1] по тяжелой атлетике, — скромно ответил Владимир Борисович, и в помещении поднялся одобрительный гул.
— Мое признание, — я вежливо кивнул. — В официальных соревнованиях участвовал?
— А как же! — улыбнулся мой собеседник, а остальные качки, потеряв интерес, вернулись к своим занятиям. — Андроповский район представлял на уровне области, а потом и на всесоюзных.
— И чего ушел? — удивился я.
Загораев жестом пригласил меня в обставленный простенькой мебелью уголок, где на вспучившемся от сырости столе стояла просыпавшаяся пачка чая, граненые стаканы и банка с кипятильником.
— Так я ж до армейки еще занимался, — качок расположился на стуле, я сел напротив. — Потом еще пару лет. Но большой спорт плохо сочетается с работой, так что я немного по другой стезе пошел.
Он хмыкнул и обвел рукой зал, где продолжали самозабвенно пыхтеть такие же качки. Приглядевшись повнимательнее, я заметил, что все они без исключения носили широкие спортивные штаны. В основном клетчатые, как у Загораева. По всей видимости, это у них было что-то вроде клубной одежды.
— Слушай, Владимир Борисович… — начал я, но он меня прервал.
— Просто Вовка.
— Понял. Так вот, слушай, Вовка. А тебе сюда новые люди нужны? Или вход только по пропускам?
— Редакцию загнать хочешь? — понимающе улыбнулся качок.
— И не только, — уклончиво ответил я, снова вспомнив про коллектив Андроповского ЗКЗ.
— Понимаешь, мы с парнями этот подвал… ну, как бы это сказать, выкупили, — Вовка понизил голос. — Неофициально, конечно. Так что рассчитываю на твое понимание.
Все встало на свои места. Вовка Загораев был не только спортсменом, но и одним из первых частных предпринимателей в СССР. Кооператором, как их тогда называли. И пока Верховный Совет страны не принял закон об индивидуальной трудовой деятельности, который заработает в мае следующего года, он и другие такие же «частники» были вне правового поля.
— Как рыба об лед, — подтвердил я, что буду молчать. — Но насчет новых клиентов подумай. Как-нибудь, например, по бартеру…
— Это как? — наморщил лоб Загораев.
— Это когда тебе не деньгами платят, а взаимной услугой, — пояснил я. — Тут, знаешь, ходят слухи… — я понизил голос. — Ходят слухи, что наверху планируют предпринимательство разрешить. Как в двадцатые годы НЭП[2] вводили.
— Ну? — неопределенно сказал Вовка, показывая одновременно и скепсис, и заинтересованность.
— От авторитетных людей знаю, — уверенно сказал я. — По своим газетным связям. Всего сказать не могу, сам понимаешь…
Не говорить же ему, в самом деле, о том, что я из будущего в это тело попал. И в предсказательницу Вангу играть не хочу. Лучше использовать свою должность, напустив небольшого туману. А журналистам, тем более редакторам, народ тогда верил безоговорочно. Вот и на Вовке это сработало.
— Хорошо, если так, — сказал он одобрительно и внимательно посмотрел на меня, явно ожидая какого-то продолжения.
— В общем, пока я могу предложить взять твой спортклуб под крыло газеты, — я словно бы размышлял вслух, чтобы это не выглядело пустой болтовней с громкими обещаниями. — С меня информационная поддержка… ну, то есть рассказывать о тебе будем и постараемся как-то решить вопрос с официальным признанием. Откроем у тебя секцию или кружок. А ты мне за это людей будешь пускать тренироваться.
— Интересная мысль, — после небольшой паузы ответил Загораев. — Надо подумать. Но ты ко мне в любом случае приходить можешь.
— По рукам, — сказал я, и мы пожали друг другу ладони.
* * *После «качалки» я решил зайти в парикмахерскую, чтобы сменить имидж. С учетом того, что у Кашеварова раннее облысение, гонять расческой три волосинки я считаю излишним. А потому мой дальнейший путь проходил в сторону парикмахерской номер четыре. Той самой, к слову, куда я отправил стажироваться Анфису Николаеву.
И каково же было мое удивление, когда я, припарковав своего железного коня ко входу, увидел растерянную девушку, наблюдавшую за работой мастера. Та оказалась высокой молодой женщиной с безупречно уложенными белокурыми локонами, которая так ловко орудовала ножницами и расческой, что производила впечатление машины. В кресле перед зеркалом сидела другая женщина, чуть постарше, которая недовольно морщила нос при каждом движении парикмахерши.
— Евгений Семенович? — обрадованно воскликнула моя сотрудница. — Здравствуйте!
— Доброго дня! — поприветствовал я всех присутствующих, но ответила мне только белокурая мастерица. Да и то без отрыва, как говорится, от производства. — Мне бы постричься.
— Придется подождать, свободных мастеров больше нет, — по-прежнему не глядя в мою сторону, ответила блондинка.
— А вот же, — я бодро кивнул в сторону Анфисы.
— Это ученица, — сказала парикмахерша.
— Вот и отлично, — нарочито улыбнулся я. — Надо же ей опыта набираться. Меня, пожалуйста, под Котовского.
Чуть было не сказал «под Брюса Уиллиса», но вовремя вспомнил, что бритая под ноль голова в Советском Союзе ассоциировалась с легендарным военачальником.
— Хорошо, — и вновь блондинка ответила не глядя. — Анфиса, займись товарищем.
— Пожалуйста, Евгений Семенович, вот сюда, — девушка была счастлива, что ей наконец-то доверили стрижку. — Присаживайтесь. А вы в веселых стартах участвовали?
Я сначала не понял, что она имеет в виду, но потом догадался: дело было в моем спортивном наряде и особенно в шапочке-«петушке». Отметив, что в парикмахерской довольно тепло, я решил раздеться.
— Спортом занимался, если ты об этом, — сказал я Анфисе, сложив одежду на подоконник и развалившись в кресле. — Бритвой меня не зарежешь?
— Нет, конечно! — возмущенно воскликнула девушка и покраснела, а мастер-блондинка хихикнула.
Моя сотрудница смотрелась в этом уголке красоты как чужак, заглянувший на огонек. Если парикмахерша блистала эффектным цветастым платьем с белоснежным передником, то на Анфисе с ее джинсами он эта деталь смотрелась как фартук сталевара. Но надо отметить, что девушка старалась держаться достойно.