Чудовищ не бывает

— Хочешь воды?
Похоже, она кивнула, потому что Этель Алме поднялась. Потом до Алисы донеслось журчание льющейся из крана воды, после чего женщина вернулась.
— Ты знаешь, где находишься? — поинтересовалась она, когда Алиса, сделав два глотка, вернула ей пластиковый стаканчик.
— Знаю ли я, где нахожусь?
Алиса поднесла руку к губам и посмотрела на психиатра, но та словно не обратила внимания на язвительность, с которой Алиса повторила ее вопрос.
— Что с тобой сегодня произошло? — спросила женщина.
— Какая разница? Все в прошлом.
— Алиса, у тебя все тело в кровоподтеках. На лице раны. И трещина в ребре.
— Он избил меня.
— Кто тебя избил?
— Мужчина… В фургоне… А зачем вы спрашиваете? Я же уже все рассказала.
— Да, но кое-что по-прежнему непонятно.
— И что же вам непонятно?
Не ответив, Этель открыла папку и пробежала глазами по листу бумаги.
— Недавно было отмечено, что ты искаженно воспринимаешь реальность.
— Да, — согласилась Алиса — ей показалось, будто это вопрос. — Но я тогда просто переживала, вот и перенапряглась.
— В последнее время ты часто расстраивалась?
— Нет, я просто… просто мне надо было о многом подумать.
— Ты когда-нибудь думала о смерти?
— О смерти?
— У тебя часто возникают такие мысли?
— Да, — ответила Алиса.
— О чем именно ты думаешь?
— Что ее, возможно, не существует.
— Что это значит?
Ее голос, интонация. Они пробудили в ней воспоминание. Стол, листы белой бумаги, несколько ручек и женщина. Сидя на стуле, она задает Алисе вопросы.
Но это другая женщина.
— Ты когда-нибудь думала о собственной смерти?
— О своей смерти?
— Ты когда-нибудь думала, что умрешь?
— А разве не все умрут?
— Тебе когда-нибудь хотелось покончить с жизнью?
— Нет.
— Ты намеренно стараешься создавать ситуации, в которых подвергаешь свою жизнь опасности?
— Да, я даже на велосипеде без шлема катаюсь.
— По-моему, ты меня прекрасно поняла.
Алиса повернулась на бок. Все тело пронзила боль.
— Ты делаешь это, потому что кто-то руководит тобой?
Алиса не ответила.
— Здесь написано про некую девочку.
— Эта девочка просто живет недалеко от нас, — сказала Алиса, — откуда она взялась, я не знаю.
— Когда ты ее впервые увидела?
— Когда мы переехали в этот дом. Пару недель назад.
— А когда ты видела ее в последний раз?
Алису вдруг разобрал смех.
— Не помню, — ответила она.
— Ее кто-то еще, кроме тебя, видел?
— Вот уж не знаю.
— Тебя еще что-то беспокоит? Голова не болит? Головокружения бывают? Руки и ноги немеют? Или, возможно, ты просто чувствуешь слабость?
— Нет.
— Ты когда-нибудь употребляла наркотики?
— Нет, никогда.
— Когда именно ты видишь эту девочку? Ночью или днем?
— Ночью.
— А ты не допускаешь, что она тебе снится?
Женщина молча смотрела на Алису, и тишина была похож на воздух — она была повсюду, проникала внутрь. «Если я назову ее имя, — думала Алиса, — может, она тогда уйдет?»
— Иногда я слышу ее голос.
— Что она тебе говорит?
Алиса подняла голову и посмотрела на вторую кровать. Там под одеялом явно просматривались очертания тела. Голова, грудь, вытянутая рука.
Она хочет, чтобы мы уехали из нашего дома, — сказала Алиса, — подальше отсюда. Ей не хочется, чтобы мы здесь жили.
— Она хочет, чтобы ты поступала себе во вред?
«Нет, не себе», — подумала Алиса.
Внутри рос холодный комок. Ее руки на Сонином лице. Ее дыхание.
— От него можно избавиться, — сказала женщина.
— От чего?
— От голоса. От этого существуют лекарства. А если ты просто несколько дней полежишь у нас в отделении, то отдохнешь, и голос исчезнет сам собой.
— Не собираюсь я нигде лежать. Это мама вам всякого наговорила? Зря вы ей верите.
— Она за тебя беспокоится. Насколько я понимаю, за последнее время это не единственный раз, когда ты наносишь себе увечья. Алиса, так что на самом деле произошло сегодня вечером? Откуда у тебя эти кровоподтеки?
— Вы что, думаете, я сама такое сотворила? Вы не слушаете, что ли? Меня избили мужчины из фургона.
 
— Кто-то, кроме тебя, их видел?
— Естественно. Соня их видела, на берегу, и Лео — он меня оттуда привез. Полицейские же собирались съездить к фургону.
— Да, — подтвердила женщина, — они съездили. Алиса повернула голову и посмотрела на врача. Кое-что непонятно — так она говорила?
— А если я скажу, что никаких мужчин там нет? Фургон действительно стоит, но пустой. И никаких следов, никаких доказательств того, о чем ты говоришь, полицейские не обнаружили.
Алиса уставилась на нее.
— Не понимаю…
— Если я скажу тебе, что вещи, которые кажутся тебе реальными, на самом деле такими не являются? Возможно, лишь отчасти. И вот что я еще скажу: ты видишь действительность искаженной и неправильно воспринимаешь события из-за болезни.
Алиса зажмурилась и снова открыла глаза.
— Где мама? Я хочу поговорить с ней.
Женщина не вернулась в палату — на пороге стояла только Соня. Ее лицо посерело, и выглядела она совсем измотанной. С трудом сев, Алиса оперлась рукой о кровать. На тумбочке стоял наполовину полный пластиковый стаканчик, а на салфетке лежали две таблетки: парацетамол и еще что-то, посильнее. Алиса сунула в рот обе.
— Тебе больно?
Алиса поставила стакан на тумбочку.
— Ты же их видела, — сказала она.
— Кого?
— Тех мужчин. Ты их видела на тропинке. Ты еще сказала, что это туристы.
Да, видела.
— Это они были в фургоне. И если бы Лео не пришел…
— Лео сказал, что, когда он нашел тебя, рядом никого не было. И ты была в крови. Он решил, что ты упала с велосипеда.
Алиса изумленно смотрела на мать.
— Почему он так сказал?
— Алиса, я не знаю.
— Они, наверное, внутрь не заходили. Полицейские. Если бы они вошли в фургон… Там наверняка остались следы… Кровь.
— Кровь?
— Да.
— Чья кровь, Алиса?
— Их.
Соня покачала головой.
— Ты мне не веришь.
— Чему я, по-твоему, должна верить?
— Я не сама себя поранила.
Соня словно хотела возразить. Алиса вглядывалась в лицо матери, в чужие, отстраненные глаза, которые та в конце концов опустила.
— Зачем ты меня сюда привезла? — тихо спросила Алиса. — Зачем?
— А что мне оставалось делать?
— Ты хочешь от меня избавиться. Как избавилась от него.
— Алиса, пожалуйста…
— Ненавижу тебя.
Соня заплакала. Тихо, беззвучно. Она неподвижно стояла перед дочерью.
— Ты прямо как…
— Как он? — перебила ее Алиса.
— Да, в конце… Я тебя не узнаю.
— Я не как он. Просто ты на меня смотришь и не можешь не думать о нем. И о том, что произошло. Ты вообще когда-нибудь видела только меня, так чтобы одновременно не видеть и его тоже?
— Пожалуйста, хватит, — взмолилась Соня.
— Когда я рассказала тебе о своем сне… Что ты подумала?
Соня мотнула головой.
— Значит, с тебя хватит, — проговорила Алиса. — Понятно. Может, вернемся домой?
— Нет, так не пойдет, — возразила Соня. — Тебе сделали рентген лицевых костей, надо дождаться результатов, возможно, там трещины. Диагноз будет известен завтра утром. Сегодня переночуем здесь, в палате. Так что я пойду и предупрежу Юнатана.
— Юнатана?
— Он приехал вместе с нами, сейчас ждет в приемной. Попробуй немного поспать, Алиса.
— А потом что?
Но Соня не слышала или сделала вид, что не слышит, и вышла в коридор. За дверью промелькнула ее тень. Алиса спустила ноги на пол. Таблетки уже подействовали. Теперь она могла пошевелиться. Девушка ухватилась за дверь, пока та не закрылась, и увидела в коридоре их — мать и Этель Алме, психиатра. Судя по всему, та дожидалась Соню за дверью. Приникнув к щели, Алиса услышала их голоса.
— Чтобы выздороветь, ей нужно побольше спать и отдыхать. И поменьше впечатлений.