Чудовищ не бывает
— Где она? Где девочка?
— Я же сказал: нет тут никаких девочек.
Лицо Лео слегка блестело, под глазами наметились мешки, синеватые, прямо как вены на руках. Взгляд его блуждал по комнате, ненадолго задержавшись на стоящей на столе бутылке, а затем он снова уставился на Алису:
— Соня сказала, что вы уезжаете. Вам ведь и правда лучше уехать отсюда, разве нет?
— Это еще почему?
— После всего, что случилось… Я вообще не понимаю, как она может тут находиться… Как вы обе можете тут находиться.
— Это наш дом.
— Иногда, когда я прохожу мимо, мне кажется, будто в окне я вижу его.
Слова Лео дошли до Алисы не сразу.
— В смысле — Ивана?
Стенберг наклонился и подтянул к себе валявшуюся на полу рубаху, старательно прикрывая одеялом ноги и бедра. Дышал он тяжело.
— По-моему, тебе пора.
— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь, где она, — заявила Алиса.
— Дао ком ты толкуешь?
— О девочке.
— Какая еще, к чертовой матери, девочка?
— Ты и сам знаешь! — бросила Алиса, вспомнив об отметине на стекле. — Я уверена, что она здесь.
— Наверное, это кто-то из гостиницы.
Нахмурившись, Лео посмотрел на Алису, словно его вдруг осенила какая-то догадка. Он надел рубашку, встал и, придерживая на бедрах одеяло, поднял лежавшие чуть поодаль брюки, но надевать их не стал.
— Ты врешь, — выпалила она.
— Ну хватит.
Лео выпрямился, и одеяло сползло на пол, обнажив волосатые ноги в белых мешковатых трусах. Он подскочил к ней, схватил за руку и попытался выдернуть девушку из кресла, но она вырвалась.
— Сарай, — сказала Алиса. — Девочка была в сарае. Он слегка ослабил хватку. В глазах у него внезапно промелькнуло какое-то воспоминание.
— Чего-о?
— Ты ее запер там, да? Запер ее в сарае.
Лео выпустил ее руку, и Алиса рухнула обратно в кресло. Кожа от его пальцев покраснела. Он смотрел на девушку, в его глазах появился странный блеск.
— Кого запер?
— Девочку.
Он склонил голову, прислушался, отошел в сторону и облокотился на стол. На секунду в комнате стало совсем тихо, но затем он громко вздохнул и резко взмахнул рукой. Журналы полетели на пол. За ними последовали бутылка и стакан с сероватой жидкостью. Алиса вздрогнула и вжалась в кресло. Стекло зазвенело, бутылка покатилась по деревянному полу.
Лео тяжело дышал.
— Зачем тебе это?
— Что?
— Почему ты все время допытываешься?
— Потому что ты врешь. И потому что я знаю — она здесь.
Он снова опустил голову и, не глядя на Алису, взял с кровати брюки и вышел в другую комнату. Но по пути резко остановился.
— Чтоб я тебя здесь больше не видел.
Хлопнув входной дверью, Лео направился к пикапу. Высокие сапоги, камуфляжной расцветки куртка. Он залез на водительское сиденье, дал задний ход, и машина исчезла за деревьями.
Алиса по-прежнему сидела, вжавшись в спинку кресла. Бутылка подкатилась к самой стене, из трещины на пол натекла лужица. Алиса дрожала. Руки дрожали. Она знала — Лео врет.
Оставалось пять минут. Сбившись в группки, ученики топтались возле входа в зал. Сегодняшний экзамен — предпоследний. Скоро с занятиями будет покончено. Март близился к концу, им предстояло выбрать свой путь и двигаться дальше.
Алиса стояла чуть поодаль, чувствуя на себе взгляды. Кто-то смотрел молча, кто-то перешептывался, другие улыбались. Они что же, думают, будто она ничего не замечает? Ничего подобного, она все видит. Алиса вцепилась в ремень от сумки. Когда дверь открылась, она двинулась вместе со всеми в зал, но тут кто-то с силой впечатал ей в спину кулак, так что у нее даже дыхание перехватило. Обидчика она не видела. Сумка сползла с плеча и шлепнулась на пол, Алиса присела на корточки и подобрала ее. Толпа мерно двигалась к двери. Подняв взгляд, Алиса заметила Эрику. Равнодушно посмотрев на нее, та двинулась дальше. Алиса поднялась и перекинула ремешок через плечо. Дверь уже закрылась. Алиса осталась одна. В голове у нее мелькнула мысль — мелькнула и исчезла. Ее вдруг потянуло развернуться и уйти. Не заходить в зал. Там, на улице, одиночество не такое тягостное.
Мимо нее кто-то пробежал. Дверь распахнулась, и Алиса успела проскочить внутрь.
Когда все закончилось, она подошла к фонтанчику с питьевой водой и услышала прямо над ухом голос Эрики. Говорила Эрика тихо, почти шепотом.
— Почему ты ничего не сказала?
Струйка воды ударилась о металлическое дно, капли разлетелись и упали на руки Алисе. Выпрямившись, девушка тыльной стороной ладони медленно вытерла губы.
— О чем?
— О том, что вы ездили в больницу.
Алиса не сразу поняла, что имела в виду Эрика. — Я…
«Простудилась», — хотела было сказать она, но по глазам подруги поняла, что той и так обо всем известно.
— Соня мне рассказала, — добавила Эрика. — Ты не отвечаешь, поэтому я позвонила ей. Почему ты молчала?
— Потому что все прошло.
Эрика поджала губы и посмотрела на дверь в зал. Точно?
— Эрика, уймись. Что это с тобой?
— Ты какая-то другая стала.
— Потому что я так обошлась с Хенриком?
— Не только.
Алиса вспомнила, как Эрика посмотрела на нее тогда, перед контрольной. И как прошла мимо, оставив ее сидеть на полу.
— Ты видела, что со мной случилось? — спросила она.
— В смысле?
— Кто-то толкнул меня. Ты не видела, кто это? Эрика покачала головой.
— Я ничего не видела. И правда, интересно, кто это?
Алиса молча смотрела на нее. Эрика теребила ремень от сумки.
— Как там у вас дела?
— Нормально.
— Честно? Алиса, этот дом…
— А что с ним?
— Сама знаешь.
Алиса глядела на Эрику, и неприязнь царапала ее изнутри.
— Что тебе вообще надо? — спросила она.
— Мне — надо?
— Ты за моей спиной звонишь маме — так что надо-то тебе?
Эрика отступила назад, а Алиса посмотрела на фонтанчик с водой. Капельки вылетали из узкой трубочки и разбегались по блестящей металлической поверхности.
— Ладно, мне пора на автобус, — сказала Алиса.
— Ага. Увидимся.
Эрика опустила сумку на пол, открыла воду, наклонилась и принялась пить.
Алиса неподвижно стояла и смотрела на затылок подруги, на ее шею, на тонкую кожу. Сейчас Эрика была по-зимнему бледной, а летом вечно обгорала на солнце и постоянно злилась сама на себя. Каждое лето — одно и то же, год за годом, с того самого времени, как они познакомились.
«Ты видела, как меня ударили, — думала Алиса, — ты видела, кто это сделал».
— Кто он? Кто живет в избушке?
Соня в своей комнате упаковывала одежду в коробку. Дверь шкафа была открытой, на кровати валялись вещи и вешалки. Мать выпрямилась и кивнула в сторону леса.
— Когда мы здесь жили, там только сарайчик был, — сказала она, — рыбацкая сараюшка. А у него… у Лео… было место для лодки по другую сторону от скал. Они с Иваном иногда выходили вместе порыбачить.
— Я его узнала, — призналась Алиса.
— Ясное дело. Он был сторожем в церкви.
— А сейчас он там не работает?
— Уволился после того, что случилось.
— Почему? — удивилась Алиса.
— Не знаю, мы же переехали. И я ни с кем из местных не общалась. Когда возвращалась, ни с единой живой душой словом не перемолвилась, и со мной тоже никто не говорил.
Соня потянулась за лежащим в изножье кровати платьем.
— Они с твоим отцом дружили, — добавила она, помолчав еще немного. — Лео хорошо закладывал, это все знали, но и работать умел. И Иван с ним общался. Обсуждал то, что со мной не мог обсудить. Я в этом уверена. Случай в церкви очень его расстроил. Они не желали дать ему ни малейшего шанса. Даже слышать ничего не хотели. А потом затеяли тот благотворительный концерт. Однажды твой отец так вышел из себя, что я забеспокоилась. Сказал, что хочет поджечь всю эту лавочку, спалить дотла, и я испугалась, что он натворит что-нибудь непоправимое, поэтому попросила Лео за ним присматривать.