Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Виттория его сомнений не разделяла.
— Первые две скульптуры были достаточно известны. Во всяком случае, вы слышали об обеих.
— Это верно… — протянул Лэнгдон.
— Если мы просмотрим названия и наткнемся на слово «огонь», то, возможно, обнаружим статую, которая находится в нужном для нас направлении.
Попытаться, во всяком случае, стоит, подумал Лэнгдон и, обращаясь к Оливетти, сказал:
— Мне нужен перечень всех работ Бернини. У вас, парни, случайно, не найдется здесь настольной книги о великом мастере?
— Настольной? — Оливетти, судя по его тону, очень удивился.
— Не обращайте внимания… Мне нужен любой список. Как насчет музея? Там наверняка есть справочники по Бернини.
— Электричество во всех музеях отключено, — мрачно произнес гвардеец со шрамом. — Кроме того, справочный зал очень велик. Без помощи персонала…
— Скажите, — вмешался Оливетти, — указанная работа Бернини была создана, когда скульптор работал здесь, в Ватикане?
— Почти наверняка, — ответил Лэнгдон. — Он провел здесь почти всю свою творческую жизнь. А во время конфликта церкви с Галилеем уж точно находился в Ватикане.
— В таком случае может существовать еще один справочник, — удовлетворенно кивнув, сказал Оливетти.
— Где? — с надеждой спросила Виттория, в которой снова проснулся оптимизм.
Коммандер не ответил. Он отвел гвардейца в сторону и о чем-то заговорил с ним, понизив голос. Швейцарец, судя по его виду, был не очень уверен в успехе, но тем не менее утвердительно кивал. Когда Оливетти замолчал, солдат повернулся к Лэнгдону и сказал:
— Следуйте, пожалуйста, за мной, мистер Лэнгдон. Сейчас девять пятнадцать. Нам следует поторопиться.
Лэнгдон и швейцарец двинулись к дверям.
— Я помогу! — рванулась следом за ними Виттория.
Оливетти поймал ее за руку и сказал:
— Нет, мисс Ветра. Мне необходимо с вами кое-что обсудить.
Произнесены эти слова были весьма внушительно, а хватка оказалась очень крепкой.
Лэнгдон и гвардеец ушли. Оливетти с каменным выражением лица отвел Витторию в сторону. Но девушка так и не узнала, что он хотел ей сказать. Коммандер просто не получил возможности это сделать. Его портативная рация громко прохрипела:
— Комманданте?
Все повернулись к Оливетти.
— Думаю, вам стоит включить телевизор, — прозвучал в крошечном динамике мрачный голос.
  
Глава 80
 
Когда два часа назад Лэнгдон выходил из секретных архивов Ватикана, он и мечтать не мог о том, что когда-нибудь туда вернется. Однако, пробежав рысцой вместе с гвардейцем весь путь, он, слегка задыхаясь, вошел в уже знакомое здание.
Солдат со шрамом на лице провел его мимо прозрачных кубов хранилищ. Тишина архива на сей раз действовала на Лэнгдона угнетающе, и он был очень благодарен швейцарцу, когда тот нарушил молчание.
— Мне кажется, сюда, — сказал гвардеец, приглашая Лэнгдона пройти в конец зала, где вдоль стены размещались стеклянные кубы, но только меньшего размера. Швейцарец обежал взглядом надписи на хранилищах и указал на одно из них. — Да, это как раз то, что нам надо. Коммандер сказал, что интересующие вас сведения вы, возможно, найдете здесь.
Лэнгдон прочитал надпись. ATTIVI VATICANI. Имущество Ватикана? Он просмотрел рубрикатор. Недвижимость… Валюта… Банк Ватикана… Антиквариат… Список казался бесконечным.
— Полный перечень всей собственности, — сказал швейцарец.
Боже! Несмотря на полумрак, Лэнгдон видел, что хранилище забито до отказа.
— Коммандер сказал, что все созданное Бернини под патронажем Ватикана внесено в соответствующие перечни активов.
Лэнгдон кивнул, осознав, что предположения Оливетти могут действительно оказаться верными. В то время, когда творил Бернини, все, что он сделал под покровительством папы, становилось по закону собственностью Святого престола. Правда, Это было не покровительство, а скорее феодализм, но крупные мастера тогда жили неплохо и жаловались крайне редко.
— Включая те работы, которые находятся вне Ватикана?
Солдат бросил на него удивленный взгляд и сказал:
 
— Естественно. Все католические храмы Рима являются собственностью Ватикана.
Лэнгдон посмотрел на список, который держал в руках. В нем значилось примерно двадцать церквей, стоящих вдоль линии, берущей начало у West Ponente. Третий алтарь науки находился в одной из них, и Лэнгдон надеялся, что ему хватит времени определить, в какой именно. В иных обстоятельствах он с удовольствием лично обследовал бы все эти храмы один за другим. Однако сегодня ему было отпущено всего двадцать минут, чтобы найти ту единственную церковь, в которой находится работа Бернини, имеющая какое-либо отношение к огню.
Лэнгдон подошел к вращающимся, контролируемым электроникой дверям хранилища, а швейцарец остался стоять на месте. Ощутив какую-то странную неуверенность, американец произнес с улыбкой:
— С воздухом все в порядке. Дышать можно, хотя кислорода и маловато.
— Мне приказано сопроводить вас до этого места, а затем немедленно вернуться в штабную комнату.
— Значит, вы меня покидаете?
— Да, синьор. Швейцарские гвардейцы в архив не допускаются. Проводив вас до этого места, я уже нарушил протокол. Коммандер не преминул мне об этом напомнить.
— Нарушили протокол? — Неужели этот человек не понимает, что происходит? — На чьей стороне ваш коммандер, черт бы его побрал?!
Выражение дружелюбия мгновенно исчезло с лица гвардейца, шрам под глазом начал нервно подергиваться, а взгляд напомнил взгляд самого Оливетти.
— Прошу прощения, — сказал Лэнгдон, сожалея о сказанном. — Это всего лишь… Я просто очень нуждаюсь в помощи.
Гвардеец остался непоколебим.
— Я обучен следовать приказам, а не обсуждать их. Когда вы обнаружите то, что ищете, немедленно свяжитесь с коммандером.
— Но как же я его найду? — разволновался Лэнгдон.
Швейцарец молча снял с пояса и положил на ближайший столик портативную рацию.
— Первый канал, — бросил он и растворился в темноте.
  
Глава 81
 
Телевизор скрывался в специальном шкафу, стоящем прямо напротив письменного стола понтифика. Это был самый современный «Хитачи» с огромным экраном. После того как его включили, все столпились вокруг. Виттория тоже подошла поближе.
Некоторое время, как и положено, экран оставался темным, а затем на нем возникла ведущая — молодая брюнетка с красивыми глазами.
— Я Келли Хорн-Джонс из Эн-би-си, передача ведется прямо из Ватикана.
За ее спиной возникла площадь Святого Петра.
— Она врет! — выпалил Рошер. — Нам подсовывают картинки из архива. Освещение в соборе в данный момент отключено.
Оливетти остановил разоблачителя сердитым шипением.
— В ходе выборов папы произошли шокирующие события. — В голосе брюнетки зазвучали тревожные нотки. — Нам только что сообщили, что два члена коллегии кардиналов были сегодня зверски убиты.
Оливетти едва слышно выругался.
В этот миг в кабинет ворвался какой-то гвардеец.
— Коммандер, — задыхаясь, выдавил он, — с центрального коммутатора сообщают, что телефоны просто взбесились. Все хотят узнать официальную позицию Ватикана…
— Немедленно отключить телефонную связь! — приказал Оливетти, не отрывая глаз от экрана, с которого продолжала вещать телеведущая.
— Но, синьор… — неуверенно произнес гвардеец.
— Выполняйте!
Гвардеец убежал.
Виттории казалось, что камерарий хочет что-то сказать, но сдерживается. Клирик долго и мрачно смотрел на Оливетти, а затем вновь обратил взгляд на экран.
Эн-би-си теперь демонстрировала видеоматериал. Швейцарцы вынесли тело кардинала Эбнера из церкви Санта-Мария дель Пополо и погрузили его в багажник «альфа-ромео». Затем последовал стоп-кадр, на котором крупным планом показалось обнаженное тело. Оно было видно лишь те несколько секунд, когда его клали в багажник.
— Какой мерзавец все это снимал?! — выкрикнул Оливетти.