Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— У меня к тебе предложение, — не стал он лукавить.
— Подожди, попробую отгадать, — остановила его дочь. — Какой-нибудь достойный и известный разведенный мужчина ищет молодую жену?
— Не льсти себе, малышка. Ты уже не так молода.
Рейчел моментально испытала ощущение собственной ничтожности, которое так часто возникало при беседах с отцом.
— Вовсе не имею намерения бросать тебе спасательный круг, — продолжал Секстон.
— Но я даже и не подозревала, что тону.
— Ты — нет. А вот президент тонет. Так что, пока не поздно, лучше покинуть корабль.
— Разве мы не обсуждали раньше этот вопрос?
— Подумай о будущем, Рейчел. Ты можешь работать со мной и на меня.
— Хочется верить, что ты все-таки пригласил меня сюда не ради этого.
Тонкое покрывало спокойствия моментально слетело с сенатора.
— Неужели ты не понимаешь, девочка, что твое сотрудничество с ним очень плохо отражается на моем имидже? И на моей избирательной кампании!
Рейчел вздохнула:
— Папа, я вовсе не работаю на президента. Больше того, я с ним даже не вижусь. Я всего лишь работаю на «Фэрфакс», ради всего святого!
— Но политика — это восприятие, дочка. Дело в том, что другим кажется, будто ты работаешь именно на президента.
Рейчел перевела дух, пытаясь оставаться невозмутимой.
— Мне стоило слишком больших усилий получить эту работу, отец, — решительно заявила она, — и я не собираюсь уходить.
Сенатор прищурился:
— Знаешь ли, иногда твой эгоизм действительно…
— Сенатор Секстон! — Возле стола совершенно неожиданно вырос журналист.
Поведение Секстона моментально изменилось. Рейчел тихо застонала и взяла из корзинки на столе круассан.
— Ральф Сниден, — представился журналист, — «Вашингтон пост». Могу я задать вам несколько вопросов?
Сенатор улыбнулся и аккуратно вытер рот салфеткой.
— Очень приятно познакомиться, Ральф. Давайте, только быстренько. Терпеть не могу холодный кофе.
Репортер засмеялся так, словно его дернули за веревочку.
— Разумеется, сэр. — Он вынул из кармана миниатюрный диктофон и включил его. — Сенатор, ваши телевизионные ролики призывают принять закон, позволяющий женщинам получать равную с мужчинами зарплату… а также снизить налоги с молодых семей. Можете ли вы прокомментировать это заявление?
— Конечно. Я всегда поддерживал сильных женщин и крепкие семьи.
Рейчел едва не подавилась круассаном.
— Кстати, о семьях, — продолжал журналист. — Вы много говорите об образовании. Даже предлагали внести весьма серьезные изменения в бюджет, чтобы направить более значительные суммы на нужды школ.
— Я считаю, что в детях — будущее страны.
Рейчел поразилась: отец опустился до того, что начал цитировать затертые лозунги?
— И последнее, сэр, — вновь заговорил репортер, — за прошедшие несколько недель ваш рейтинг колоссально вырос. Очевидно, это вызывает у президента немало тревог. А что вы сами думаете по поводу своих успехов?
— Думаю, все дело в доверии. Американцы начинают понимать, что президенту нельзя доверять там, где дело касается необходимости принимать серьезные решения от имени нации. Безудержные правительственные расходы с каждым днем увеличивают долговое бремя страны. Американцы видят, что пришло время прекратить тратить деньги и заняться текущим ремонтом.
Словно не выдержав демагогии сенатора, в сумочке Рейчел заверещал пейджер. Как правило, этот резкий звук действовал на нервы, но сейчас он показался ей почти приятным и даже мелодичным.
Зато сенатору явно не понравилась внезапная помеха.
Рейчел выловила нарушителя спокойствия из сумки и набрала пятизначный код, подтверждающий, что она слышит сигнал. Писк прекратился, и засветился жидкокристаллический дисплей. Через пятнадцать секунд появилось сообщение.
Сниден улыбнулся сенатору:
— Ваша дочь, несомненно, принадлежит к разряду деловых женщин. Тем более приятно видеть вас вместе за завтраком — ведь занятым людям непросто выкроить для этого часок!
— Я же сказал: семья превыше всего.
Сниден понимающе кивнул, однако через секунду глаза его смотрели уже более холодно.
 
— Могу ли я узнать, сэр, каким именно образом вы с дочерью разрешаете возникающие конфликты?
— Конфликты? — Сенатор поднял голову, словно не понимая, о чем именно идет речь. — Какие конфликты вы имеете в виду?
Рейчел невольно поморщилась: игра отца ее раздражала. Она прекрасно поняла, к чему клонил репортер.
Чертовы журналисты, думала Рейчел. Половина из них состоит на содержании у политиков. Вопрос явно относился к разряду так называемых грейпфрутов, то есть был призван производить впечатление жесткой журналистской работы, фактически же предоставлял сенатору простор для саморекламы. Как в теннисе: медленная высокая подача, которую отец мог с легкостью взять. В данном случае стояла задача прояснить кое — какие туманные вопросы.
— Ну как же, сэр… — Журналист кашлянул, делая вид, что ему очень неловко и неприятно задавать подобные вопросы. — Конфликт, например, заключается в том, что ваша дочь работает на вашего оппонента и соперника.
Сенатор Секстон громко расхохотался, тем самым давая понять, что не считает проблему серьезной.
— Во-первых, Ральф, президент и я не оппоненты и не соперники. Мы оба патриоты. А загвоздка в том, что каждый из нас имеет свои собственные идеи по поводу того, как вести вперед страну, которую мы так горячо любим.
Репортер просиял. Он получил свой жирный, лакомый кусок.
— Ну а во-вторых?
— А во-вторых, моя дочь вовсе не работает у президента. Она состоит на службе в одной из структур разведки. Составляет сообщения и направляет их в Белый дом. То есть занимает далеко не самое высокое положение. — Сенатор секунду помолчал и посмотрел на Рейчел: — На самом деле, дорогая, я даже не уверен, что ты хотя бы раз встречалась с господином президентом. Я не ошибаюсь?
Она ответила яростным взглядом, но тут опять запищал пейджер, захватив ее внимание. На экране возникло несколько сокращенных слов.
Рейчел слегка нахмурилась. Сообщение было очень неожиданным и скорее всего сулило плохие новости. Во всяком случае, представился прекрасный повод попрощаться.
— Джентльмены, — проговорила она, — как ни жаль, я должна идти. Срочно вызывают на работу.
— Мисс Секстон, — быстро сориентировался журналист, — прежде чем вы уйдете, я осмелился бы спросить: как следует относиться к слухам о том, что вы встретились с сенатором за завтраком именно для того, чтобы обсудить вопрос о переходе на работу в его команду?
Рейчел показалось, что этот человек неожиданно выплеснул ей в лицо чашку горячего кофе. Вопрос застал ее врасплох. Она взглянула на отца и по его едва заметной улыбке поняла, что все это неспроста. Она едва сдержалась, так хотелось перегнуться через стол и проткнуть родителя вилкой!
Журналист тем временем сунул диктофон ей прямо в лицо:
— Мисс Секстон!..
Рейчел посмотрела ему в глаза:
— Ральф, или как там, черт подери, вас зовут, слушайте внимательно и постарайтесь запомнить: я не имею ни малейшего намерения оставлять свою работу и переходить на службу к сенатору Секстону. Ну а если вы вздумаете написать что — нибудь другое, то, уверяю, вам придется приложить немало усилий, чтобы извлечь вот этот самый диктофон из вашей чертовой задницы!
Репортер явно не ожидал такого напора. Он остолбенел, не в силах произнести ни слова. Выключил диктофон. Потом, придя наконец в себя, изобразил улыбочку:
— Благодарю вас обоих.
С этими словами он исчез.
Рейчел моментально пожалела о собственной несдержанности. Она унаследовала взрывной темперамент отца и ненавидела его за это.
«Спокойно, Рейчел, спокойно! Держи себя в руках!»
Во взгляде отца читалось неодобрение.
— Тебе не помешало бы научиться вести себя поприличнее.
Она взяла сумочку.
— Свидание окончилось.
Сенатор уже думал о другом. Он достал сотовый телефон, собираясь начать очередной разговор.