Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— Но что, если убийца уже внутри?
— Объект выразился весьма точно, — взглянув на часы, сказал Оливетти. — Акт намечен на восемь часов. В нашем распоряжении еще пятнадцать минут.
— Убийца сказал, что в восемь прикончит кардинала, но это вовсе не означает, что он уже не сумел каким-то образом доставить свою жертву на место преступления. Ваши люди могли увидеть объект входящим в Пантеон, но они не имели понятия, что это тот человек, который нам нужен. Необходимо убедиться, что внутри здания все чисто. Разве не так?
— В данный момент это слишком рискованно.
— Никакого риска, если разведчика невозможно будет узнать.
— На грим у нас нет времени, и…
— Я говорю о себе.
Лэнгдон изумленно уставился на девушку.
— Категорически невозможно, — покачал головой Оливетти.
— Он убил моего отца.
— Именно поэтому ваше участие недопустимо. Они могут знать, кто вы.
— Но вы же слышали, что убийца сказал по телефону. Он понятия не имел, что у Леонардо Ветра есть дочь. Откуда же ему знать, как эта дочь выглядит? Я могу войти в Пантеон под видом туристки. Если мне удастся заметить что-то подозрительное, я выйду на площадь и подам сигнал вашим людям.
— Простите, но я не могу этого позволить.
Рация Оливетти начала подавать признаки жизни, и мужской голос прохрипел:
— Комманданте, в северной точке возникли кое-какие проблемы. Обзору мешает фонтан. Вход можно увидеть только в том случае, если мы выдвинемся на площадь, на всеобщее обозрение. Какие будут распоряжения? Что вы предпочитаете — нашу слепоту или уязвимость?
Эти слова оказались решающими. Терпение Виттории лопнуло окончательно.
— Все! Я иду! — Она распахнула дверцу и вылезла из машины. Оливетти выронил рацию и, выскочив из автомобиля, стал на пути девушки.
Лэнгдон тоже вышел из машины. Что, дьявол ее побери, она делает?!
— Мисс Ветра, — преграждая путь Виттории, сказал Оливетти, — я понимаю все благородство ваших намерений, но вмешательства гражданского лица в ход операции не допущу.
— Вмешательства? Вы же действуете вслепую! Разрешите мне вам помочь.
— Я хотел бы разместить наблюдательный пост внутри, но…
— Но не можете этого сделать, потому что я женщина. Не так ли?
Оливетти промолчал.
— И правильно делаете, что молчите, коммандер, — продолжала Виттория, — потому что вы понимаете, что это отличная идея, и если ваши замшелые взгляды не позволяют вам ее реализовать, то можете валить к…
— Позвольте нам заниматься своей работой.
— А вы позвольте мне вам помочь.
— Поймите, мисс Ветра, это чрезвычайно опасно. Между нами не будет связи, а взять с собой портативное радио я вам не позволю. Это сразу выдаст вас с головой.
Виттория порылась в кармане рубашки и извлекла оттуда сотовый телефон. — Многие туристы пользуются мобильниками.
Оливетти помрачнел, видимо, не зная, что на это ответить. Виттория открыла трубку и изобразила разговор:
— Привет, милый. Я сейчас стою в Пантеоне. Тебе обязательно надо побывать в этом месте! — С этими словами она щелкнула трубкой и, глядя в глаза Оливетти, сказала: — Кто, к дьяволу, это поймет? Здесь нет ни малейшего риска. Разрешите мне стать вашими глазами. Дайте мне ваш номер, — закончила она и бросила взгляд в направлении висящего на поясе коммандера мобильника.
Оливетти снова промолчал.
Водитель вдруг вылез из машины и подошел к ним. Видимо, у него возникли какие-то свои идеи. Швейцарец отвел Оливетти в сторону, и некоторое время они что-то негромко обсуждали. Беседа закончилась тем, что Оливетти кивнул и, подойдя к Виттории, сказал:
— Введите этот номер.
Виттория набрала цифры на своем аппарате.
— А теперь позвоните.
Девушка нажала кнопку автоматического набора, и телефон на поясе сразу же отозвался. Офицер поднес аппарат к уху и сказал в микрофон:
— Отправляйтесь в здание, мисс Ветра. Хорошенько все осмотрите и незамедлительно выходите на улицу, чтобы доложить обстановку.
— Есть, сэр! — бросила Виттория, щелкнула трубкой и добавила: — Благодарю вас, сэр!
Лэнгдона охватило беспокойство. Он вдруг решил, что девушка нуждается в защите.
 
— Постойте, — сказал он, обращаясь к Оливетти. — Неужели вы посылаете ее одну?
— Со мной, Роберт, ничего не случится, — бросила Виттория, явно недовольная вмешательством американца.
— Это опасно, — сказал Лэнгдон девушке.
— Он прав, — подхватил Оливетти. — Даже мои лучшие люди не работают по одному. Лейтенант только что сказал мне, что маскарад будет выглядеть более убедительным, если вы пойдете вдвоем.
«Вдвоем? — ощущая некоторую неуверенность, подумал Лэнгдон. — А я-то хотел…»
— Вы войдете вдвоем, — продолжал Оливетти. — У вас такой вид, что вы вполне сойдете за путешествующую парочку. Кроме того, в случае необходимости вы можете друг другу помочь, да и я буду чувствовать себя спокойнее.
— Согласна, — пожала плечами Виттория. — Но действовать нам надо быстро.
«Отличный ход, ковбой!..» — простонал про себя Лэнгдон.
— Вначале вы окажетесь на улице Орфани, — сказал Оливетти, указывая в пространство. — Сворачивайте налево. Улица приведет вас к Пантеону. Ходьбы максимум две минуты. Я останусь здесь — руководить своими людьми и ждать вашего звонка. Мне бы хотелось, чтобы вы могли себя защитить. — Он вынул из кобуры пистолет. — Кто-нибудь из вас знает, как пользоваться этой штукой?
Лэнгдон почувствовал, как затрепетало его сердце. «На кой дьявол нам пистолет?» — подумал он.
Виттория, не говоря ни слова, протянула руку и взяла оружие.
— Я могу с сорока метров попасть в выскакивающего из воды дельфина, стоя на носу раскачивающегося судна, — заявила она.
— Вот и отлично, — сказал Оливетти, вручая ей пистолет. — Спрячьте его куда-нибудь.
Виттория с сомнением посмотрела на свои узкие шорты, а затем перевела взгляд на Лэнгдона.
«Боже мой! Только не это!..» — взмолился мысленно Лэнгдон. Но Виттория действовала быстро. Она распахнула полы его пиджака и сунула пистолет в один из внутренних карманов. Американцу показалось, что в его карман опустили тяжелый булыжник. Утешало ученого лишь то, что страничка из «Диаграммы» находилась в другом кармане.
— Мы смотримся вполне безобидно, — заключила Виттория. — Поэтому — в путь! — С этими словами девушка взяла Лэнгдона за руку и потянула в сторону улицы.
— Рука в руке — это прекрасно, — заметил водитель. — Запомните: вы туристы. Не исключено, что даже молодожены. Так что если вы сплетете руки…
Когда они свернули за угол, Лэнгдон был готов поклясться, что увидел на лице Виттории нечто похожее на улыбку.
  
Глава 59
 
Помещение, именуемое «Установочным центром» швейцарской гвардии, располагалось рядом с так называемым корпусом бдительности, или, попросту говоря, казармами гвардейцев. «Центр» был местом, где разрабатывались охранные меры на случай выхода папы на публику или каких-либо иных происходящих в Ватикане событий с большим скоплением людей. Однако на сей раз «Установочный центр» служил совсем иным целям.
Группу солдат напутствовал второй по рангу офицер швейцарской гвардии капитан Илия Рошер. Это был крупный мужчина с широченной, как бочка, грудью и мягким, тестоообразным лицом. На нем был обычный синий капитанский мундир, персональным отличием Рошера служил лишь красный, лихо надетый набекрень берет. У капитана был на удивление музыкальный голос, и когда он говорил, казалось, что звучит какой-то редкий инструмент. У столь могучих людей такой голос является большой редкостью. Несмотря на четкость речи, глаза капитана были слегка затуманены. Такие глаза частенько можно встретить у ночных млекопитающих. Солдаты называли его «орсо», что значит медведь-гризли. Иногда они шутя говорили, что Рошер — «медведь, который ходит в тени гадюки». Гадюкой, естественно, был коммандер Оливетти. Медведь столь же опасен, как и гадюка, но вы по крайней мере знаете, когда он готовится напасть.