Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

В наступившей тишине Лэнгдон пытался понять, что хотел сказать Эдмонд. Его фраза вызывала кошмарные ассоциации с какими-то фильмами вроде «Чужого», где люди становятся инкубаторами для новых хозяев жизни.
Лэнгдон посмотрел на Амбру. Она сидела на диване, обхватив колени руками. Глаза ее были устремлены на страшную диаграмму на экране. Лэнгдон попытался как-то иначе истолковать эту диаграмму, но вывод получался абсолютно однозначным.
Выходит, в ближайшие десятилетия род человеческий будет полностью поглощен каким-то неизвестным видом. И что самое страшное — этот вид уже существует и стремительно размножается.
— Вы же понимаете, — сказал Эдмонд, — я не стал бы делать публичных заявлений, если бы не выяснил, что это за новый вид. Путем анализа данных, после многочисленных симуляций, я наконец вычислил таинственного незнакомца.
На экране появилась известная со школьной скамьи диаграмма животного мира Земли, с его шестью царствами: животные, растения, протисты, эубактерии, архибактерии, грибы.
— Когда я вычислил этот новый организм, — продолжал Эдмонд, — я понял, что он существует слишком во многих формах, чтобы считать его видом. С точки зрения таксонометрии он слишком широк и для класса. И даже для типа. — Эдмонд пристально посмотрел в камеру. — Я понял, что на нашей планете появился более серьезный обитатель. Тут впору говорить о новом царстве.
И вдруг Лэнгдон понял, о чем говорит Эдмонд.
Седьмое царство.
С благоговейным страхом Лэнгдон смотрел, как Эдмонд сообщает миру новость о появлении нового царства, о котором Лэнгдон недавно слышал в лекции писателя-футоролога Кевина Келли, выложенной на сайте TED [379]. Давно предсказанное писателями-фантастами, это новое царство природы, похоже, наконец пришло.
Царство неживых существ.
Эти неодушевленные существа развивались почти как живые — становились все более сложными, приспосабливались к окружающей среде и распространялись по планете, появлялись в новых видах, из которых одни выживали, другие исчезали. Копируя или пародируя дарвиновскую адаптивную изменчивость, они развивались с потрясающей быстротой и наконец образовали новое царство — Седьмое царство — наряду с животными, растениями и остальными.
И называется оно: Техниум.
Эдмонд описывал новое царство на нашей планете, которое включало все технологии. Он говорил о том, как среди машин в точности по Дарвину — «выживали сильнейшие». Как они приспосабливались к окружающей среде, приобретали новые свойства для выживания, научились производить сами себя и, если все так и пойдет, то скоро смогут захватить и контролировать все ресурсы на планете.
— Факс разделил судьбу птицы додо, — говорил Эдмонд. — А айфон сумеет выжить только в том случае, если продолжит опережать всех в конкурентной борьбе. Печатные машинки и паровозы погибли в изменившейся среде обитания, а вот Британская энциклопедия выжила, переведя на цифровые носители все свои тридцать два тома и, как двоякодышащая рыба, перешла в новую среду обитания, в Интернет, где по-прежнему пользуется спросом.
Лэнгдон вспомнил фотокамеру «Кодак» из своего детства — этого динозавра фототехники, которого в один прекрасный день стер с лица земли метеорит цифровых технологий.
— Полмиллиарда лет назад, — продолжал Эдмонд, — наша планета пережила настоящее нашествие живых существ — так называемый кембрийский взрыв, — когда за считанные по историческим меркам часы появилось большинство видов живых существ. Сегодня мы стали свидетелями кембрийского взрыва техники. Новые образцы рождаются каждый день, развиваются с ошеломляющей скоростью, и каждая новая технология становится орудием для создания еще более новых технологий. Изобретение компьютера породило невероятное количество новых инструментов — от смартфона до космического корабля и роботизированной хирургии. Мы присутствуем при настоящем взрыве инноваций, за которыми наш разум уже не в силах уследить. Хотя мы сами создали это новое царство — Техниум.
 
На экране снова появилась страшная диаграмма, где черный пузырь полностью поглощал голубой цвет человечества. Технологии убьют человечество? Это было бы ужасно. И все же Лэнгдон чувствовал, что так не может случиться. Будущее, в котором чудовища вроде Терминатора охотятся за людьми, противоречит самой сути учения Дарвина. Люди контролируют технологии, у людей есть инстинкт самосохранения, люди никогда не позволят технологиям одолеть себя.
Но он сам понимал наивность подобных мыслей. Пообщавшись с детищем Эдмонда Уинстоном, Лэнгдон получил возможность увидеть реальное положение дел в области искусственного интеллекта. Пока Уинстон верно служил Эдмонду, но было очевидно, что недалек тот час, когда машины, ему подобные, начнут сами принимать решения и преследовать свои собственные интересы.
— Царство техники предсказывали давно, — говорил Эдмонд, — но мне удалось смоделировать его и показать, что будет значить для нас его наступление. — Он указал рукой на темный пузырь, который на отметке 2050 года заполнял экран и, значит, абсолютно доминировал на планете. — Согласен, на первый взгляд довольно мрачная картина… — Эдмонд умолк и в глазах его заиграли знакомые озорные огоньки. — Но давайте присмотримся повнимательнее.
На экране снова включилось увеличение, и стало видно, что на самом деле огромный пузырь не черного цвета, а темно-лилового.
— Как видите, черный пузырь техники, поглощая человека, приобрел другой оттенок — лиловый, — словно произошло смешение двух цветов.
Лэнгдон не понимал, радоваться этому или печалиться.
— Мы имеем дело с редчайшим эволюционным процессом, который называется облигантный эндосимбиоз, — говорил Эдмонд. — Обычно эволюция проходит в форме бифуркации — один вид расщепляется на два. Но иногда, в редких случаях, два вида сливаются в один. Это происходит тогда, когда эти два вида не смогут выжить один без другого. И вместо разделения происходит слияние.
Это слияние напомнило Лэнгдону о синкретизме — когда две разные религии объединяются и образуют третью, совершенно новую.
— Если вы до сих пор не почувствовали слияния человека и техники, — продолжал Эдмонд, — оглянитесь вокруг.
На экране замелькали слайды — люди с мобильными телефонами, в очках виртуальной реальности, с bluetooth-наушниками; на пробежке с музыкальными плеерами; «умная колонка» посреди стола на семейном обеде; ребенок в коляске, играющий с планшетом.
— И это только первые шаги на пути симбиоза, — продолжал Эдмонд. — Мы уже начинаем вживлять электронные чипы в мозг, запускаем в систему кровообращения поглощающих холестерин наноботов, производим искусственные конечности, которые управляются нашим мозгом, используем инструменты генетической коррекции, такие как CRISPR [380], для улучшения нашего генома и в прямом смысле конструируем и создаем улучшенные версии человека. — Лицо Эдмонда светилось страстью и вдохновением. — Человек на наших глазах превращается во что-то иное, — провозгласил он. — Мы становимся гибридом — сплавом биологии и технологии. Орудия, которые сегодня живут вне нашего тела — смартфоны, наушники, очки, медицинские препараты, — через пятьдесят лет будут встроены в наш организм в таком количестве, что мы перестанем быть Homo sapiens.
Позади Эдмонда появилась знакомая картина эволюции от шимпанзе до современного человека.
— Не успев оглянуться, — говорил Эдмонд, — мы откроем новую страницу в эволюционной книжке с движущимися картинками. И когда это произойдет, мы будем смотреть на современного Homo sapiens так же, как сейчас смотрим на неандертальца. Новые технологии — кибернетика, синтетический интеллект, крионика, молекулярная инженерия и виртуальная реальность навсегда изменят самое понятие человек. Я знаю, многие из вас верят, что Homo sapiens — любимое творение Бога. И понимаю, это новое знание может восприниматься как конец света. Но прошу вас, поверьте мне… Наше будущее — прекрасно, оно куда ярче, чем может показаться.