Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)
— Мне известны названия только научных трудов, с которыми я знакомился в электронном формате и потом обсуждал с Эдмондом. Подозреваю, только ради моего образования. К сожалению, у меня нет полного каталога всей библиотеки. Так что найти то, что вам нужно, вы сможете, только просмотрев книги на этих полках.
— Понятно.
— И пока вы ищете… Есть новости из Мадрида, которые, думаю, вам нужно услышать. Это касается вашего жениха принца Хулиана.
— Что случилось? — Амбра резко остановилась. Ее по-прежнему тревожила мысль, что Хулиан мог участвовать в организации убийства Эдмонда. Но доказательств же нет, успокаивала она себя. Нет подтверждений тому, что именно Хулиан попросил внести имя Авилы в список гостей.
— Мне только что сообщили, — заговорил Уинстон, — что к королевскому дворцу стягиваются пикетчики. Якобы появились новые доказательства того, что убийство Эдмонда организовано епископом Вальдеспино и что ему помогал кто-то из дворца. Не исключено, что это был принц. Поклонники Кирша вышли на улицу, и настроены они отнюдь не мирно. Посмотрите сами.
На экране смартфона появились кадры из Мадрида: разгневанные пикетчики наседают на ворота дворца. У одного в руках транспарант, на котором написано по-английски: «Понтий Пилат убил вашего пророка — вы убили нашего!»
Остальные держали белые простыни, расписанные краской из баллончиков. На каждой — одно-единственное слово: ¡apostasía [343]! А под ним картинка. Размноженная трафаретами, в последнее время она все чаще появлялась на тротуарах Мадрида.
«Апостасия» — это слово стало настоящим боевым кличем испанской либеральной молодежи.
Отрекитесь от церкви!
— Хулиан еще не выступил с заявлением? — спросила Амбра.
— В том-то и дело, что нет, — ответил Уинстон. — Ни слова от Хулиана, епископа или другого представителя дворца. Затянувшееся молчание порождает массу подозрений. Теория заговора набирает силу. Пресса начала задавать вопросы о вас — где вы и почему никак не комментируете происходящее.
— Я? — Амбру привела в ужас эта мысль.
— Вы свидетельница убийства. К тому же вы будущая королева и любовь всей жизни принца Хулиана. Народ хочет услышать, что вы уверены в непричастности принца к убийству.
Сердце подсказывало Амбре, что Хулиан ничего не знал о готовившемся преступлении. Возвращаясь мысленно к началу их отношений, она вспоминала нежного, искреннего человека, наивного и импульсивного романтика, но никак не убийцу.
— Те же вопросы задают теперь и о профессоре Лэнгдоне, — продолжал Уинстон. — Журналисты недоумевают, почему профессор исчез, не дав никаких комментариев, тем более что незадолго до убийства он вел себя несколько странно. В некоторых блогах высказывается предположение, что исчезновение профессора может объясняться его причастностью к убийству Кирша.
— Но это же безумие!
— Тема обсуждается очень активно. Версия основана на событиях, связанных с прошлым профессора, когда он занимался поисками Святого Грааля и изучал родословную Христа. По всей видимости, салические потомки Иисуса исторически связаны с движением карлистов, и татуировка на ладони убийцы…
— Остановись, — оборвала его Амбра. — Это абсурд.
— Некоторые выдвигают теорию, что Лэнгдон исчез, поскольку сам мог быть мишенью для убийцы. В общем, все, кому не лень, играют в детективов. Мир взбудоражен, все стараются отгадать, какую тайну собирался открыть Эдмонд… и кто хотел заставить его замолчать.
Амбра услышала быстрые шаги — по коридору шел Лэнгдон. Она повернулась к нему, как раз когда он показался из-за угла.
— Амбра, — взволнованно спросил он, — вы знали, что Эдмонд был неизлечимо болен?
— Болен? — переспросила она ошеломленно. — Нет, я ничего не знала.
Лэнгдон коротко рассказал ей о том, что нашел в туалетной комнате Эдмонда.
Амбра была поражена.
Рак поджелудочной? Так вот откуда бледность и худоба…
Удивительно, но Эдмонд ни словом не обмолвился о своей болезни. Теперь ей стало ясно, почему в последние месяцы он так напряженно работал. Эдмонд понимал, что его дни сочтены.
— Уинстон! — воскликнула Амбра. — Ты знал о болезни Эдмонда?
— Да. — Ответ последовал без промедления. — Это была его тайна. Он узнал, что болен, почти два года назад. Немедленно изменил систему питания, стал очень много работать. И переехал сюда, в лофт, где воздух стерилен, как в музее, и нет солнечного излучения. Ему важно было жить в затемненном помещении — препараты, которые он принимал, вызывают светочувствительность. Он опроверг прогнозы врачей — они отводили ему гораздо меньше времени. Но недавно он начал сдавать. Я изучил всю существующую в мире информацию о раке поджелудочной железы, на основе полученных данных проанализировал состояние Эдмонда и вычислил, что жить ему осталось девять дней.
Девять дней, подумала Амбра, охваченная чувством вины. Она вспомнила, как подшучивала над веганской диетой Эдмонда и над его страстью к работе. А человек умирал. Не щадя себя, стремился добиться последнего триумфа, пока время его не истечет.
Горькое осознание этой истины добавило Амбре решимости: они обязаны найти нужную строку и завершить то, что начал Эдмонд.
— Я пока не нашла ни одного сборника стихов, — сказала она Лэнгдону. — Только научные труды.
— У меня есть предположение: возможно, поэт, которого мы ищем — Фридрих Ницше. — И Лэнгдон рассказал Амбре про цитату в рамке над кроватью Эдмонда. — В этой цитате не сорок семь букв, но, судя по всему, Эдмонд был большим поклонником немецкого философа.
— Уинстон, ты можешь просмотреть все стихотворения Ницше и выбрать строки, в которых ровно сорок семь букв? — спросила Амбра.
— Конечно. В немецком оригинале или в английском переводе?
Амбра заколебалась.
— Начни с английского варианта, — предложил Лэнгдон. — Эдмонд собирался вводить код со своего смартфона. Набирать на клавиатуре немецкие умляуты [344] или эсцеты [345] было бы непросто.
Амбра кивнула. Логично.
— Есть результат, — почти сразу объявил Уинстон. — Я нашел около трехсот стихотворений в английском переводе и сто девяносто две строки, в которых ровно сорок семь букв.
Лэнгдон вздохнул:
— Неужели так много?
— Эдмонд описывал свою любимую стихотворную строку как пророчество… как предсказание, которое уже сбывается, — напомнила Амбра. — Есть что-то подходящее?
— Мне жаль, — ответил Уинстон, — но я не вижу ничего похожего на пророчество. Все эти строки тесно связаны с контекстом и представляют собой незаконченные мысли. Показать их вам?
— Уж слишком их много, — покачал головой Лэнгдон. — Надо найти книгу. Будем надеяться, что Эдмонд как-то отметил свою любимую строку.
— Тогда вам стоит поторопиться, — сказал Уинстон. — Похоже, ваше присутствие здесь скоро перестанет быть тайной.
— Что ты имеешь в виду? — встревожился Лэнгдон.
— По местным новостным каналам передали, что в аэропорту Барселоны только что приземлился военный самолет с двумя агентами Королевской гвардии на борту.
Оказавшись за пределами Мадрида, епископ Вальдеспино вздохнул с облегчением. Ему удалось покинуть дворец, прежде чем тот превратится в клетку, из которой не выбраться. Теснясь рядом с принцем Хулианом на заднем сиденье миниатюрного «опеля», Вальдеспино надеялся, что эти быстрые и решительные меры помогут ему снова овладеть ситуацией, вышедшей из-под контроля.
— La Casita del Príncipe [346], — приказал Вальдеспино министранту, который мчал их все дальше и дальше от дворца.
