Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— Эдмонд даже помог музею сделать образовательное видео об архитектуре Каса-Мила, — сообщил Уинстон. — Кстати, его стоит посмотреть.
— Видео действительно потрясающее, — согласилась Амбра. Наклонившись, она коснулась экрана бортового компьютера. Появилась клавиатура. Амбра набрала: Lapedrera.com. — Вот, посмотрите.
— Вообще-то я веду машину.
Амбра потянулась к рулевой колонке и дважды нажала маленький рычажок. Руль заблокировался, но машина не потеряла управления и продолжила движение строго по середине полосы.
— Автопилот, — пояснила Амбра.
Но Лэнгдон по-прежнему держал руки на руле, а ногу — на педали тормоза.
— Да расслабьтесь же. — Амбра тронула его за плечо. — Автопилот гораздо надежнее, чем человек.
Он осторожно отпустил руль и положил руки на колени.
— Браво, — улыбнулась Амбра. — Теперь можете смотреть видео о Каса-Мила.
Видео начиналось с потрясающего крупного плана: снятый с вертолета пенный гребень волны в открытом океане. Потом на горизонте появился остров — скалы, взметнувшиеся ввысь на сотню метров. У их подножия бились огромные волны.
На скалах проступили слова:
 
La Pedrera создана не Гауди.
 
Где-то полминуты Лэнгдон наблюдал, как бушующий прибой придает скалам вид фасада Каса-Мила. Потом океан ворвался внутрь горы, образовав пещеры и гроты комнат, бурлящие потоки воды вымывали в горной породе спирали винтовых лестниц. Вьющиеся растения превращались в железные перила, а густой мох узорным ковром покрывал пол.
Наконец камера отъехала, и на экране появилась знаменитая «каменоломня» — Каса-Мила, — «выбитая прибоем» в величественной скале.
 
— La Pedrera –
 
Шедевр, созданный природой.
 
У Эдмонда определенно были задатки драматурга. После просмотра этого видео Лэнгдону захотелось снова побывать в знаменитом доме.
Он перевел взгляд на дорогу, выключил автопилот и взялся за руль.
— Будем надеяться, дома у Эдмонда мы найдем то, что ищем. Нам нужен пароль.
  
Глава 50
 
Командор Диего Гарза во главе четырех вооруженных агентов гвардии шел по Пласа-де-ла-Армериа, глядя прямо перед собой и не обращая внимания на выкрики журналистов за решеткой чугунной ограды. Через прутья ограды на него нацелились объективы телекамер, доносились просьбы прокомментировать события.
По крайней мере они увидят, предпринимаются хоть какие-то действия.
Отряд подошел к главному входу собора, который оказался заперт. Что неудивительно в такой час. Гарза принялся колотить в дверь рукояткой пистолета.
Тишина.
Гарза продолжал стучать.
Наконец дверь распахнулась, и командор оказался лицом к лицу с испуганной уборщицей, которая еще больше перепугалась, увидев перед собой крошечную армию.
— Где епископ Вальдеспино? — грозно спросил Гарза.
— Я… я не знаю.
— А я знаю, что он здесь. Вместе с принцем Хулианом. Вы их видели?
Она покачала головой.
— Я только что пришла. Я всегда по субботам убираюсь после…
Гарза решительно отодвинул ее в сторону и вместе с агентами устремился в полумрак собора.
— Закройте дверь, — бросил он уборщице. — И не путайтесь под ногами.
С пистолетом наготове он решительно направился к кабинету Вальдеспино.
На другой стороне площади в подвальной комнате визуального контроля Моника Мартин стояла у кулера и курила. Эту сигарету она хранила давно. Из-за волны либеральной политкорректности, захлестнувшей Испанию, курить в помещениях дворца запретили. Но, думала Мартин, учитывая обрушившийся сегодня на дворец шквал подозрений в совершении всевозможных преступлений, сигарета, пусть и немного пересушенная, вполне допустимое нарушение регламента.
Все пять новостных каналов на немых телеэкранах продолжали комментировать в прямом эфире убийство Эдмонда Кирша, снова и снова прокручивая страшные кадры его смерти. И каждый показ предваряло лицемерное предостережение.
 
 
Внимание: следующий сюжет содержит кадры, которые могут быть неприемлемыми для некоторых категорий зрителей.
 
Ни стыда ни совести, думала Мартин, ведь эти предостережения — не забота о зрителях, а приманка, после которой никто точно не станет переключать канал.
Она сделала еще одну затяжку, пощелкала пультом. Большинство телекомпаний пережевывали одни и те же «теории заговора», перемежая их кричащими заголовками «срочных новостей» или сенсационными вопросами в бегущей внизу строке.
 
Футуролога убила церковь?
 
Научное открытие века навсегда утрачено?
 
Убийцу подослала королевская семья?
 
Вы должны сообщать новости, злилась Мартин, а не распространять слухи под видом вопросов.
Моника всегда считала, что без серьезной журналистики не может быть свободы и демократии, и ее все больше раздражали беспринципные «коллеги», провоцирующие публику абсолютно бредовыми предположениями — они облекали их в форму вопросов, чтобы избежать обвинений в клевете.
Не отставали и серьезные научно-популярные каналы, которые спрашивали зрителей: «Вы считаете возможным, что этот храм в Перу в древности построили инопланетяне?»
Хватит, хотелось крикнуть Мартин прямо в экран. Это невыносимо! Прекратите задавать идиотские вопросы!
Канал Си-эн-эн, похоже, решил сохранить хоть какое-то самоуважение.
 
Памяти Эдмонда Кирша.
 
Пророк. Визионер. Творец.
 
Мартин включила звук.
— …человек, который любил искусство, технологии и инновации, — печально говорил ведущий. — Почти мистические способности предсказывать будущее сделали его имя известным всему миру. По словам коллег, все предсказания Кирша в области компьютерной техники сбылись.
— Все так, Дэвид, — перебила его соведущая. — Жаль, мы не можем сказать то же самое о предсказаниях Кирша о самом себе.
На экране появилась архивная запись. Кирш с бронзовым от загара лицом дает интервью на тротуаре перед зданием Рокфеллер-центра в Нью-Йорке. «Сегодня мне тридцать лет, — говорит Эдмонд. — Теоретически я мог бы дотянуть до шестидесяти восьми. Но будущие успехи медицины, новые технологии долголетия, восстановление теломеров — концевых участков хромосом — дадут мне возможность встретить сто десятый день рождения. Я предсказываю это! И я настолько уверен в своем предсказании, что уже зарезервировал зал в ресторане «Рейнбоу рум» для банкета по случаю своего стодесятилетия. — Кирш улыбается и смотрит на самый верх здания. — Только что полностью оплатил счет — заранее, за восемьдесят лет. С учетом предполагаемой инфляции!»
На экране снова появилась ведущая и со скорбным видом изрекла:
— Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
— Что верно, то верно, — подхватил ее коллега. — И все же один из самых интригующих вопросов, возникающих в связи со смертью Кирша: в чем суть его сенсационного открытия? — Он серьезно посмотрел прямо в камеру. — Откуда мы? Что нас ждет? Два великих вопроса. Два вечных вопроса.
— И чтобы попытаться ответить на эти вопросы, — с энтузиазмом продолжила ведущая, — к нам присоединяются две очень компетентные женщины — священник епископальной церкви из Вермонта и биолог-эволюционист из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Мы вернемся после короткой рекламы, чтобы узнать их мнения.
Мартин заранее знала их мнения — полярно противоположные, иначе бы их не пригласили. Без сомнения, женщина-священник скажет: «Бог создал нас, и мы идем к Богу», а женщина-биолог возразит: «Мы произошли от обезьяны и рано или поздно бесследно исчезнем».
И все это доказывает только одно: мы, зрители, готовы смотреть что угодно, лишь бы это щекотало нервы.
— Моника! — услышала она крик Суреша.