Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)
— Включите свой телефон, — попросила она, — и мы оба сможем разговаривать с Уинстоном.
— А вы уверены, что нас не отследят по телефонам?
Амбра покачала головой:
— Думаю, полиция просто не успела получить разрешение суда на слежку. Так что есть смысл рискнуть. Узнаем, как дела у агентов Королевской гвардии и какова ситуация в аэропорту.
Лэнгдон с опаской включил свой телефон и ждал, пока он загрузится. Увидев привычную заставку, почувствовал себя голым и беззащитным: казалось, сейчас каждый спутник в космосе определяет его местоположение.
Надо меньше смотреть шпионских фильмов, сказал он себе.
В это мгновение телефон запищал и завибрировал, уведомляя о полученных за вечер сообщениях. Лэнгдон был поражен: с того момента, как он выключил телефон, ему пришло больше двухсот эсэмэс и электронных писем.
В электронной почте были письма от друзей и коллег. Сначала шли поздравления: Прекрасная лекция! Как ты там оказался? Потом вдруг тон изменился — появился страх и тревога. Вот письмо от его редактора Джонаса Фокмана: ГОСПОДИ, РОБЕРТ, КАК ТЫ??!! Лэнгдон впервые видел, чтобы его научный редактор писал все слова заглавными буквами и ставил столько восклицательных и вопросительных знаков.
До сих пор Лэнгдону казалось, что он невидим и неуязвим в темноте узкой протоки, и все, что случилось в музее, представлялось дурным сном.
Но ведь за ситуацией следит весь мир, дошло до него вдруг. Новость о сенсационном открытии Кирша и его жестоком убийстве… И все время в кадре мое имя и мое лицо.
— Уинстон пытается связаться с нами, — сказала Амбра, глядя на экран смартфона Эдмонда. — За последние полчаса на этот телефон звонили пятьдесят три раза с одного и того же номера с интервалом в тридцать секунд. — Она усмехнулась. — Неутомимая настойчивость — одна из добродетелей Уинстона.
В этот момент телефон Эдмонда зазвонил.
Лэнгдон улыбнулся Амбре:
— Интересно, кто бы это мог быть?
Она протянула ему смартфон:
— Ответьте.
Лэнгдон взял телефон и включил громкую связь:
— Алло.
— Профессор Лэнгдон, — провозгласил знакомый голос с британским акцентом. — Рад слышать вас. Никак не могу дозвониться.
— Да, мы поняли, — ответил Лэнгдон, мысленно удивляясь совершенно спокойному и невозмутимому тону Уинстона после пятидесяти трех неотвеченных звонков.
— Ситуация постоянно меняется, — сообщил Уинстон, — есть вероятность, что службы аэропорта могут поднять тревогу при вашем появлении. Поэтому прошу вас четко следовать моим указаниям.
— Слушаем и повинуемся, Уинстон, — ответил Лэнгдон. — Говори, что делать.
— Во-первых, профессор, — сказал Уинстон, — если вы еще не выбросили свой телефон, сделайте это немедленно.
— Правда? — Лэнгдон инстинктивно сжал в руке собственный смартфон. — Но пока власти получат разрешение суда на…
— Это актуально для шоу про образцовых американских копов, а вы имеете дело с Королевской гвардией и дворцом. Они действуют без промедления.
Лэнгдон с жалостью посмотрел на свой телефон. Тяжело с ним расставаться. Тут вся моя жизнь.
— А как же телефон Эдмонда? — встревоженно спросила Амбра.
— Его невозможно отследить, — ответил Уинстон. — Защита от хакеров и промышленного шпионажа — пунктик Эдмонда. Он лично написал программу, которая экранирует IMEI/IMSI [310] и постоянно меняет параметры системы безопасности С2, чтобы исключить любое проникновение взломщика со стороны GSM [311].
Естественно, подумал Лэнгдон. Для гения, который создал Уинстона, переиграть местную сотовую компанию — пара пустяков.
Он с тоской посмотрел на свой смартфон, который не защитил никакой компьютерный гений. Амбра протянула руку, мягко взяла его у Лэнгдона и, не говоря ни слова, бросила за борт. Телефон с легким всплеском навсегда исчез в темных водах реки Нервьон. Лэнгдон, чувствуя боль утраты, печально проводил его взглядом.
— Роберт, — прошептала Амбра, — помните мудрые слова принцессы Эльзы [312] из диснеевского фильма?
Лэнгдон удивленно посмотрел на нее:
— Что вы имеете в виду?
Амбра улыбнулась:
— «Отпусти и забудь».
Глава 36
— Su missión todavía no ha terminado, — прозвучал голос в телефоне Авилы. Ваша миссия еще не закончена.
Авила на заднем сиденье такси «Убер» внимательно слушал новые указания.
— Возникли непредвиденные осложнения, — быстро говорили ему по-испански. — Вам необходимо направиться в Барселону. Немедленно.
В Барселону? Авила должен был ехать в Мадрид и ждать дальнейших указаний там.
— Есть все основания считать, — продолжал его собеседник, — что два единомышленника мистера Кирша направляются в Барселону с целью найти способ для запуска презентации Кирша дистанционно.
Авила насторожился:
— Разве такое возможно?
— Мы до конца не уверены, но, если им это удастся, работа, уже сделанная вами, потеряет смысл. Нам срочно нужен человек в Барселоне. Под прикрытием. Добирайтесь туда как можно скорее и сразу позвоните.
На этом разговор закончился.
Как ни странно, плохие новости отчасти порадовали Авилу. Я еще нужен. До Барселоны дальше, чем до Мадрида, но все равно — с хорошей скоростью это несколько часов по пустым ночным автострадам. Не теряя ни минуты, Авила достал пистолет и приставил к затылку водителя. У того задрожали руки на руле.
— Llévame a Barcelona [313], — скомандовал Авила.
Таксист на первой же развязке съехал с трассы в направлении города Витория-Гастейс и вскоре уже мчался по магистрали А-1 на восток. В этот час на дороге встречались только огромные фуры, которые спешили доставить груз в Памплону, Уэску, Льейду и, наконец, в один из самых больших портовых городов на Средиземном море — Барселону.
Авила до сих пор не мог полностью поверить в странную череду событий, которые происходили с ним в последнее время. Из глубины беспросветного отчаяния я вознесся к моей великой миссии.
На мгновение он снова провалился в страшную яму воспоминаний, когда в дыму, окутавшем кафедральный собор Севильи, он в отчаянии смотрел на залитый кровью каменный пол, туда, где только что были его жена и сын, понимая, что их больше нет.
Несколько недель после взрыва в соборе Авила не выходил из дома. Он лежал на кровати, его била дрожь, мучили бесконечные кошмары: огненные демоны тащили его в мрачную бездну, где было только отчаяние, мрак, бессильный гнев и удушающее чувство вины.
— Эта бездна — чистилище, — шептала ему монашка, одна из сотен штатных утешительниц, которых церковь направила к выжившим в той страшной трагедии. — Ваша душа заключена в темном каземате. Единственное спасение — прощение. Вы должны найти в себе силы и простить тех, кто совершил это страшное зло, иначе гнев дотла выжжет вас изнутри. — Она осеняла себя крестным знамением. — Всепрощение — ваше единственное спасение.
Всепрощение? Авила даже не мог говорить — демоны сжимали ему горло. В эту минуту слепая жажда мести казалась ему единственным спасением. Но месть — кому? Никто так и не взял на себя ответственность за взрыв в соборе.
— Кажется, что акт религиозного терроризма невозможно простить, — говорила монашка. — Но вспомним, что творила на протяжении веков инквизиция во имя Господне. Под знаменем веры мы убивали невинных женщин и детей. За это мы должны были просить прощения у мира и у своей паствы. Но прошло время, и мы исцелились.
Потом она читала ему из Библии: «…не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую… [314] Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих и гонящих вас [315]».