Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Рабби обернулся и увидел кудрявого мальчика с веселыми глазами. Он был похож на самого Иегуду в детстве.
— Что, прости? — спросил Кёвеш.
Мальчик открыл было рот, чтобы ответить, но вместо слов послышалось громкое электронное жужжание, а глаза вспыхнули ослепительно белым светом.
Рабби Кёвеш вздрогнул и очнулся.
Он сидел в кресле у себя дома.
— Oy gevalt! [301]
На столе громко звонил телефон. Рабби испуганно осмотрелся. Слава Богу, никого. Один в своем házikó. Сердце бешено колотилось.
Какой странный сон, подумал он, пытаясь дышать размеренно.
Телефон продолжал трезвонить. Именно сейчас Вальдеспино должен был сообщить все детали поездки в Мадрид.
— Добрый вечер, епископ, — произнес рабби, не до конца очнувшись. — Какие новости?
— Рабби Иегуда Кёвеш? — прозвучал в трубке незнакомый голос. — Вы меня не знаете. Не хочу пугать вас, но прошу, выслушайте меня очень внимательно.
Рабби окончательно проснулся.
Голос был женский, но явно измененный и звучал как-то странно. Собеседница говорила быстро — по-английски, с легким испанским акцентом.
— Я изменила голос для конспирации. Извините, но вы скоро поймете, что это необходимо.
— Кто говорит? — спросил Кёвеш.
— Поборница правды. Та, кому не по душе, когда от людей пытаются скрыть истину.
— Не понимаю, о чем вы…
— Рабби Кёвеш, я знаю, что вы, епископ Вальдеспино и аллама Саид аль-Фадл три дня назад встречались в монастыре Монтсеррат с Эдмондом Киршем.
Откуда она может это знать?
— Мне также известно, что Эдмонд Кирш проинформировал вас о своем научном открытии. И еще я знаю, что вы пытаетесь утаить это открытие.
— Что?!
— Если вы не выслушаете меня внимательно, боюсь, не доживете до утра. У епископа Вальдеспино длинные руки. — Женщина ненадолго замолчала — Эдмонд Кирш и ваш друг Саид аль-Фадл уже умолкли навеки.
  
Глава 32
 
Мост Ла-Сальве на реке Нервьон в Бильбао так близко подступает к музею Гуггенхайма, что кажется, будто оба сооружения — единый архитектурный ансамбль. Узнаваемый из-за своей центральной опоры в виде гигантской буквы «Н», окрашенной в яркий красный цвет, мост назвали Ла-Сальве [302]. Согласно легенде, здесь моряки возносили благодарственные молитвы за благополучное возвращение из плавания.
Покинув музей через запасной выход, Лэнгдон и Амбра быстро преодолели короткое расстояние до берега реки и теперь стояли в указанном Уинстоном месте на набережной прямо под мостом.
Чего мы тут ждем? — гадал Лэнгдон.
Амбра поежилась от холода — обтягивающее вечернее платье от него не защищало. Лэнгдон снял пиджак и накинул ей на плечи, огладив рукава по бокам.
От неожиданности она вздрогнула и обернулась.
На мгновение Лэнгдону показалось, что он перешел границу, но на лице Амбры не было неудовольствия. Скорее благодарность.
— Спасибо, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Спасибо за помощь.
Не отводя взгляда, она взяла руки Лэнгдона в свои и крепко сжала их, словно хотела занять у него частичку тепла или душевного равновесия. Тут же отпустила руки и быстро прошептала:
— Извините. Как говорила моя мама, conducta impropia [303].
Лэнгдон ободряюще улыбнулся:
— Есть «смягчающие обстоятельства», как говорила моя мама.
Амбра попыталась улыбнуться, но получилось не очень.
— Чувствую себя совершенно разбитой. — Она отвела взгляд. — Бедный Эдмонд…
— Да, это ужасно, — пробормотал Лэнгдон. Он тоже еще не вполне пришел в себя, и ему было трудно выразить свои чувства.
Амбра неотрывно смотрела на воду.
— Как подумаю, что мой жених дон Хулиан может быть причастен…
В ее голосе слышалась боль, как будто она пережила предательство, и Лэнгдон не сразу нашелся с ответом.
— Выглядит все, конечно, подозрительно, — осторожно вступил он на зыбкую почву. — Но мы не можем быть до конца уверены. Возможно, принц Хулиан вообще ни о чем не знал. Убийца мог действовать в одиночку или по приказу кого-то другого. Для будущего короля Испании не очень-то разумно устраивать публичное убийство, да еще и оставлять след, ведущий прямо к нему.
 
— След появился только потому, что Уинстон выяснил, как Авила был в последний момент добавлен в список гостей. Может, Хулиан рассчитывал, что никто никогда не узнает, кто нажал на курок.
Лэнгдон вынужден был признать, что в этом есть резон.
— Я никогда не обсуждала презентацию Эдмонда с Хулианом. — Амбра повернулась к Лэнгдону спиной. — Жених просил меня не участвовать. Я сказала, что мое участие будет минимальным — вся презентация записана заранее, а Эдмонд просто запустит ее со своего смартфона. — Она сделала паузу. — Если они заметили, что мы взяли телефон Эдмонда, то прекрасно понимают: презентация по-прежнему может быть запущена. И я не представляю, как далеко Хулиан может зайти, чтобы это предотвратить.
Лэнгдон долго молчал, глядя на стоящую перед ним красивую женщину.
— Вы не доверяете жениху?
Амбра тяжело вздохнула:
— Беда в том, что я почти его не знаю.
— Как же вы согласилась выйти за него замуж?
— Да очень просто. Он не оставил мне выбора.
Прежде чем Лэнгдон успел что-то сказать, бетонная набережная задрожала под ногами, и под мостом, как в гроте, послышался гул. Он становился все громче, усиливаясь справа. Лэнгдон посмотрел туда и увидел надвигающийся темный силуэт — мощный катер с выключенными габаритными огнями. У бетонного парапета катер замедлил ход и остановился прямо перед ними.
Лэнгдон глядел на катер и качал головой. До этой минуты он все-таки не до конца доверял компьютерному гиду Эдмонда. Но увидев желтое речное такси, понял: лучшего помощника, чем Уинстон, трудно себе представить.
Капитан подал знак рукой, приглашая взойти на борт.
— Мне звонил ваш помощник, англичанин, — сказал капитан. — ВИП-клиент платит тройной тариф за… как это сказать… velocidad y discreción? [304] Все, как договаривались. Видите — никаких огней!
— Замечательно. Спасибо, — кивнул Лэнгдон. Отличная работа, Уинстон: быстро и конфиденциально.
Капитан протянул руку и помог Амбре подняться на борт. Она сразу ушла в каюту погреться.
— Значит, ВИП-клиент — это сеньорита Амбра Видаль. — Капитан улыбнулся Лэнгдону.
— Velocidad y discreción, — напомнил ему Лэнгдон.
– ¡Sí, sí! [305] Конечно! — Капитан подошел к штурвалу и завел двигатель. Через мгновение мощный катер уже мчался на запад по темным водам реки Нервьон.
По левому борту Лэнгдон видел огромные темные окна музея Гуггенхайма, в которых отражались мигалки полицейских машин. Вверху уже кружил вертолет какой-то телекомпании.
Первая ласточка, подумал Лэнгдон.
Он достал из кармана брюк карточку с шифром, которую дал ему Эдмонд. Друг просил передать ее водителю такси, хотя вряд ли предполагал, что такси окажется речным.
— Наш друг, англичанин, — старался перекричать шум работающих двигателей Лэнгдон, — он сказал вам, куда мы направляемся?
— Да. Я предупредил его, что смогу доставить вас почти до места, и он ответил, что это нормально, метров триста вы пройдете пешком.
— Конечно. А далеко нам еще?
Водитель указал на автостраду вдоль правого берега реки:
— По дороге — семь километров, по реке — чуть больше.
Лэнгдон посмотрел на светящийся дорожный указатель на автостраде.
Он улыбнулся, вспомнив слова Эдмонда: Это элементарный код, Роберт. Эдмонд был прав. Когда Лэнгдон понял его значение, то даже расстроился, что сообразил не сразу.