Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)
Лэнгдону потребовалось время, чтобы переварить эту новость.
Амбра Видаль сама вписала имя убийцы в список гостей?
И теперь говорит, что ничего не знает?!
Прежде чем Лэнгдон успел осознать это до конца, Фонсека протянул свой мобильный Амбре:
— Don Julián quiere hablar con usted [295].
Амбра едва ли не отшатнулась от телефона.
— Передайте ему, что со мной все в порядке, — проговорила она. — Я перезвоню ему чуть позже.
Выражение лица у телохранителя было такое, словно он не верит собственным ушам. Он прикрыл микрофон рукой и шепотом обратился к Амбре:
— Su alteza Don Julián, el príncipe, ha pedido… [296]
— И что с того, что принц? — взорвалась она. — Если он собирается стать моим мужем, то должен уважать меня и предоставлять мне свободу, когда это необходимо. Я только что стала свидетельницей убийства, мне сейчас нужно время прийти в себя! Скажите, что я перезвоню.
Фонсека уставился на женщину. В его взгляде явно читалось презрение. Потом он повернулся и отошел в сторону, чтобы продолжить разговор.
Лэнгдону диалог, свидетелем которого он случайно стал, помог открыть одну маленькую тайну. Амбра Видаль — невеста Хулиана, принца Испании? Теперь понятно, почему к ней относятся как к знаменитости и рядом с ней все время агенты Королевской гвардии. Вот только не ясно, почему она отказалась поговорить с женихом. Принц, должно быть, жутко обеспокоен, особенно если смотрел трансляцию по телевизору. И тут же Лэнгдон сделал еще одно открытие, на этот раз страшное.
Боже мой… Амбра Видаль связана с Королевским дворцом Мадрида.
Что это может значить? У Лэнгдона мороз пошел по коже — он вспомнил о сообщении с угрозами, которое прислал Эдмонду епископ Вальдеспино.
Глава 24
В двухстах метрах от королевского дворца, в кафедральном соборе Альмудена, епископ Вальдеспино сидел в своем кабинете, не сводя глаз с экрана ноутбука. Трансляция из Бильбао приковала его к креслу. Он даже не сменил парадное одеяние на обычное.
Новостей теперь хватит надолго.
Насколько он мог судить, международные СМИ уже начали бить в барабаны и трубить в трубы. Ведущие новостные агентства приглашали крупных религиозных деятелей и известных ученых, чтобы обсудить презентацию Кирша, все наперебой предлагали разные версии, кто и почему убил знаменитого футуролога. Средства массовой информации сходились в одном: кто-то пошел на самые крайние меры для того, чтобы об открытии Эдмонда Кирша так никто и не узнал.
Вальдеспино надолго задумался. Потом взял мобильный.
Рабби Кёвеш ответил после первого же гудка.
— Какой ужас! — Его голос почти срывался на крик. — Я видел все по телевизору! Мы должны немедленно связаться с властями и рассказать все, что знаем!
— Рабби, — сдержанно ответил Вальдеспино, — я согласен, события приняли страшный оборот. Но прежде чем действовать, надо как следует все обдумать.
— А о чем тут думать? — горячился Кёвеш. — Совершенно ясно: кто-то не остановится ни перед чем, чтобы похоронить открытие Кирша! Это же мясники! Я уверен, убийство Саида — тоже их рук дело. Они наверняка знают про нас, и теперь очередь за нами. У нас с вами есть моральное обязательство — пойти к властям и рассказать об открытии Кирша.
— Моральное обязательство? — переспросил епископ Вальдеспино. — А может, вы хотите предать информацию гласности, чтобы ни у кого не осталось причин заткнуть рот нам с вами лично?
— Наша безопасность тоже важна, но не в ней дело, — возразил рабби. — У нас моральное обязательство перед всем миром. Я сознаю, что открытие Кирша ставит под удар фундаментальные религиозные убеждения. Но за свою долгую жизнь я хорошо усвоил одну истину: вера всегда выживает, даже перед лицом великих испытаний. И я не сомневаюсь, что это она тоже переживет, даже если мы обнародуем открытие Кирша…
— Я понял вас, друг мой. — Епископ старался говорить как можно спокойнее. — Я слышу решимость в вашем голосе и уважаю ваше мнение. Хочу, чтобы вы знали: я полностью открыт для обсуждения и готов проявить гибкость. Но все же, если мы соберемся обнародовать то, что знаем, молю вас: давайте сделаем это вместе. При свете дня. Достойно. Не предаваясь отчаянию, не под впечатлением жуткого убийства. Давайте спланируем наши действия, обдумаем их и выберем формат, в котором представим эту новость.
Кёвеш молчал. Вальдеспино слышал, как тяжело дышит старик.
— Рабби, — продолжил епископ, — сейчас самый острый и безотлагательный вопрос — обеспечение нашей личной безопасности. Мы имеем дело с убийцами, и если вы будете привлекать к себе повышенное внимание — например, пойдете к властям или на телевидение, — это может привести к трагедии. Больше всего я беспокоюсь именно за вас. Сам я рядом с дворцом в безопасности, но вы… вы же совсем один в Будапеште! Теперь уже ясно, что открытие Кирша развязало борьбу не на жизнь, а на смерть. Пожалуйста, позвольте мне позаботиться о вас, Иегуда.
После небольшой паузы Кёвеш спросил:
— Из Мадрида? Но как это возможно?..
— Королевская семья предоставляет в мое распоряжение свою службу безопасности. Оставайтесь дома и заприте двери. Я попрошу двух агентов Королевской гвардии отправиться за вами и доставить вас в Мадрид. Мы будем спокойны, зная, что вы под надежной защитой, мы сможем поговорить с глазу на глаз и обсудить, как лучше действовать дальше.
— Допустим, я прилечу в Мадрид, — неуверенно проговорил рабби. — А вдруг мы с вами не сможем договориться о том, что делать дальше?
— Мы обязательно договоримся, — заверил его епископ. — Знаю, я консерватор, но я еще и реалист, как и вы сами. Вместе мы найдем верный путь. Я в это верю.
— А что, если не найдем? — не унимался Кёвеш.
Вальдеспино почувствовал, как свело мышцы пресса, но, сделав паузу, перевел дух и ответил настолько спокойно, насколько мог:
— Иегуда, если мы с вами так и не сможем выработать единую линию, тогда мы останемся друзьями и каждый пойдет своим путем, сделает то, что сочтет правильным. Даю вам слово, так и будет.
— Спасибо, — сказал Кёвеш. — Полагаюсь на ваше слово. Я прилечу в Мадрид.
— Хорошо. А сейчас заприте двери и ни с кем не разговаривайте. Соберите дорожную сумку. Как только все организую, я позвоню и скажу, что нужно делать. — Вальдеспино помолчал. — Не теряйте веры. Скоро увидимся.
Вальдеспино дал отбой с тяжестью в сердце. Он подозревал, что в дальнейшем контролировать Кёвеша будет непросто — одними призывами к разуму и осмотрительности не обойдешься.
Кёвеш запаниковал… точно как и Саид. Они не смогли увидеть картину в целом.
Вальдеспино закрыл ноутбук, взял его под мышку и пошел по полутемным коридорам. Все еще в парадном облачении, он вышел из собора в ночную прохладу, пересек площадь и приблизился к сияющему белому фасаду королевского дворца.
Вальдеспино взглянул на герб Испании над главным входом — с Геркулесовыми столпами и древним девизом PLUS ULTRA, что значит «за пределы». Одни считали, что эта фраза символизировала попытки Испании расширить империю во времена Золотого века. По мнению других, слова эти говорят о вере в то, что, кроме земной жизни, существует и жизнь небесная.
Так или иначе, но Вальдеспино чувствовал, что девиз с каждым годом теряет актуальность. Он посмотрел на реющий над дворцом испанский флаг и горестно вздохнул, обращаясь мыслями к умирающему королю.
Мне будет недоставать его. Я стольким ему обязан.
Последние месяцы епископ каждый день навещал своего драгоценного друга в Паласио-де-ла-Сарсуэла неподалеку от Мадрида. Как-то раз король попросил Вальдеспино присесть возле его кровати. Он смотрел на епископа с глубокой тревогой.
— Антонио, — прошептал король. — Боюсь, что помолвка моего сына была… слишком поспешной.